Советы от Арсения

      Съемки подходили к концу. В рабочем плане актёров «Импровизации» оставались лишь «Шокеры», и после ребята наконец могли быть свободны. — И так, «Шокер-р-ры», — распевчиво протягивая «р» объявляет Павел Воля, — в декорациях уже находятся Арсений и Антон, — ведущий кивает в сторону обустроенной в стиле обычной квартиры, комнаты, где находились два парня, — и так, вы, семейная пара, Антошка, — Паша двигает бровями и Шастун начинает смеяться, осознавая, что будет сказано дальше, — конечно же жена, а Арс, соответственно, муж. У вас годовщина и вы готовитесь к празднеству, ну, вам не привыкать, — отпускает двусмысленную шутку Воля и продолжает, — но нам покажут действие, за которое вас будет бить током, — в подтверждение этому ведущий нажимает на один пульт, от чего Попов выгибается, поднимая руки вверх, а затем и на второй, после чего Антон чуть сгибает колени, сжимая руки в кулаки и поджимая губы. — Хоть раз это не работало, Паш? Каждый раз проверяешь, — бурчит Антон и получает ещё один удар током от ведущего.       По помещению разносится громкая музыка и мигают огоньки, сообщая о начале импровизации. — И так, у нас уже есть действие, — задорно сообщает Паша, крепче сжимая в руках два пульта. — Дорогая, — Арсений заходит в помещение через дверь, пока его «жена» стоит у стола, — у нас сегодня знаменательный день! — Попов делает несколько быстрых шагов к Антону и берёт того за руку, от чего их обоих ударяет током. Парни вскрикивают, отдаляясь друг от друга, только на этот раз на лице Шастуна появляется какое-то раздражение. Он в целом вёл себя немного нервно сегодня, и это заметили, пожалуй, все его коллеги. — А где ты шлялся тогда? — он отходит чуть не в противоположную сторону комнаты, держась подальше от партнёра. — Я ходил за подарком! — воодушевлённо поясняет Арсений и снова подбегает к Антону, опускаясь на колено и доставая из кармана импровизированное кольцо. Осторожно взяв пальцы Шастуна, они вновь получили удар током.       Рука Попова соскальзывает и попадает на бедро Антона, сжавшись от тока. Шаст резко отходит, вырываясь, и в глазах его Арс на секунду видит искреннюю злость. Не похоже на него, однако играть нужно дальше, поэтому стоит продолжать и думать о том, какое же всё же действие делать им нельзя. — Ну чего же ты обижаешься? — продолжает он, но уже не подходит, лишь поднимается с колен. — Я знаю, что ты был с этой… — Шастун делает драматическую паузу, покачав головой, — Ленкой. — Оля, Олечка, любимая, ну что ты такое говоришь, — с каждым словом Попов всё ближе ступал к «жене», пока наконец не взял его за кисть, беря в свою ладонь.       Снова разряд тока, заставляющий их отпрыгнуть в разные стороны, только вместе с этим вспыхнул и Антон. — Да хватит блять меня трогать! — крикнул он, и после этого в его голове появилась мысль, — нельзя прикасаться друг другу, да? — Шастун перевёл взгляд на Пашу и тот довольно кивнул. — Да-а, отлично, следующее, всё, у нас есть, давайте дальше.       Они продолжили сцену, однако всё это время в голове Арсения оставалась мысль, отвлекающая его. Антон сказал не трогать его слишком правдоподобно, это не было похоже на игру, это были реальные эмоции или же ему кажется? Решив поговорить с другом после съемок, Попов продолжал играть, стараясь не думать о произошедшем и странном поведении своего коллеги.       Когда, наконец, всё было отснято, ребята направились в гримёрку, чтобы переодеться и отправиться по домам. — Шаст такой грозный сегодня был, — смеётся Серёжа, натягивая на себя толстовку. — Ну, прям не жена, а агрессор, — поддерживает Позов, но Антон не реагирует. Быстро натягивает куртку, берёт рюкзак и кидает всей команде тихое, но твёрдое «пока». — Что это с ним? — поворачиваясь к Арсению интересуется Матвиенко, но тот только пожимает плечами, прекрасно скрывая тревогу за улыбкой. — У всех бывают плохие дни, — жизнерадостно отвечает Попов, однако начинает собираться быстрее, — я пойду, у меня ещё дел много, — он наскоро надевает верхнюю одежду и выбегает из гримёрки.       Арсений проходит по длинным и уже пустым коридорам, как слышит голос откуда-то. — Погоди, где ты? — проходит лишь пара секунд, прежде чем он осознаёт, что голос принадлежит Антону. — Нет, стой, почему? — Арсений делает несколько шагов на голос, приближаясь, но остерегаясь, — Ир, ну я же не специально, — манеры Попова заставляют его остановиться, подслушивать чужой разговор просто ужасно, однако он слишком переживает за друга, чтобы остаться в стороне, — нет, пожалуйста, давай поговорим, я… — голос Антона такой жалостливый и даже паникующий, ощущение, что ещё чуть-чуть и он просто разрыдается.       Больше ничего не последовало. Резко наступила тишина, а затем голоса с другой части коридора — вышли Серёжа с Димой, но благо, они идут через другую сторону. Придав своему виду максимально спокойный и непринужденный вид, Арсений шагает вперед, изображая, что он ничего не слышал и вообще просто идёт домой, занятый своими делами и мыслями.       Зайдя за поворот мужчина видит своего друга, сидящего на полу и уткнувшегося в свои колени. — Шаст? — тихо зовёт Попов, но тот не отвечает, — Эй, Антон, — он опускается рядом с несчастным парнем и сочувственно кладёт руку ему на плечо. — Уйди, — шипит Шастун, еле заметно вздрагивая. — Да что у тебя случилось? — продолжает Арсений, но руку убирает.       Парень всё же отрывает голову от колен, закидывая её назад и ударяясь об стену затылком. В приглушенном свете его глаза немного блестят, однако он продолжает смотреть на коллегу, правда уже без злости, скорее с какой-то грустью. — Представь, что твоя девушка считает, что ты изменяешь ей с другом. Ты любишь эту девушку и ценишь друга, но не можешь нормально жить из-за того, что на вас всех давят выдуманной любовью, — отстранёно говорит Антон, переводя взгляд на пустую стену и уныло вздыхая.       Пазл в голове Арсения быстро складывается воедино. Всё произошедшее становится более ясным, только непонятным остаётся лишь то, что он должен сказать другу. — Предлагаю обсудить это философскую тему за чашкой чая у меня, ты не спешишь? — Предлагает Попов, сохраняя спокойствие. Всё же играть он умел, и это часто спасало в жизни. — Похуй, никуда не спешу, идём, — уверенно, даже жёстко соглашается Шаст и встаёт с места. — Вот это правильно, — поддерживает такой настрой Арсений, улыбаясь.       Парни проходят к машине, садятся внутрь и Антон почти сразу же достаёт сигарету, зажигая. — Тох, сколько раз просил не курить в салоне, — строго напоминает Попов, но тот только махает рукой, — пепла насыпешь, а я убирай, Шаст, выкинь. — Ой блять, — бурчит парнишка, но всё же выкидывает только начатую сигарету в окно.       Поездка проходит почти в тишине, от Антона за километр несет агрессией и враждебным настроем ко всему, что происходит вокруг него, и Арсений прекрасно понимает это, поэтому решает не трогать его сейчас и дать хотя бы немного остынуть.       Когда друзья поднялись в квартиру, владелец сразу же показал, где находится ванная, а где кухня, и прошёл в спальню, чтобы быстро переодеться.       Антон лишь кивнул и для начала решил помыть руки, направившись в ванную. Он впервые в квартире Арса, поэтому для него всё в целом непривычно. Да и вообще, что он тут делает?       Включив воду и настроив её, парень поднял голову и посмотрел в зеркало, которое висело прямо над раковиной. Наверху большими золотыми буквами было написано

«Позволь миру видеть твою улыбку, он не любит унылых людей!»

      Прочитав это, Шаст непроизвольно ухмыляется и выключает воду, вытирая руки об полотенце. Идёт к двери и хочет выключить свет, и снова видит надпись над выключателем.

«Не забудь выключить свет, но не мозг»

      «Арсений такой Арсений» — думает Антон и щёлкает выключателем, покидая комнату. Попов уже переоделся и хозяйничал на кухне.       Не поворачиваясь к вошедшему коллеге, Арс продолжал делать чай и насыпать печенье в миску. — Шаст, сколько тебе сахара? — 2 ложки, — парень опускается на стул и осматривает кухню, — классная квартира. — Ага, правда оформлять её было тяжеловато, но теперь это мой личный уголок, где я чувствую себя собой, — откровенно отвечает Попов, поставив на стол тарелку с печеньем, а затем и две кружки. — Спасибо, — Антон чуть наклонился, прокрутив данную ему емкость с чаем и прочитал надпись, — «импровизируй, а не живи по шаблонам», у тебя столько цитат по дому, это… Необычно. — Думаю каждому человеку нужно помнить о важных моментах нашей жизни и личности, чтобы… Не забывать, кем мы являемся, — Арсений ненадолго задерживается взглядом на плавающем в чае лимоне, а затем поднимает глаза на друга, — а теперь рассказывай, что стряслось? — Пару недель назад Иру взбесило поведение наших фанатов на эфире… — начал Шастун, делая паузу, чтобы отпить чай. Губы обожгло горячей жидкостью и он вздрогнул. — Осторожно. — Ага, — Антон со стуком опускает кружку на стол и продолжает говорить, прокручивая кольца на своих пальцах, — ей писали про Артон, нас с тобой… Спрашивали об этом… Ну, ты знаешь.       Попов кивает, не желая прерывать коллегу и внимательно слушая его. — Она у меня умница, на эфире даже вида не подала, — парень тепло улыбается, смотря куда-то в сторону, — но с тех пор, после каждого выпуска шоу она начинала злиться из-за каждого нашего взаимодействия. Это всё росло, росло, набиралось, как снежный ком, и в конце концов сегодня перед концертом мы поссорились, достаточно сильно. Наговорили оба хуйни всякой, она начала предъявлять, что я сам к тебе тянусь, что я лишь ищу тупые оправдания, что готов изменить ей с тобой и всё в таком духе. Я понимаю почему она так реагирует, на неё давят и её просто сорвало, но… — Антон замолкает, качая головой и прикусывая губу, — я не знаю, что делать, Арс.       Лицо Попова задумчивое и серьёзное. Он долго думает, прежде чем поделиться с другом своими рассуждениями на счёт данной ситуации. — С одной стороны, я могу понять Ирину, — начинает Арсений, — думаю это неприятно, когда к тебе все лезут, тыкая в лицо «вот, посмотри, с другим человеком ему было бы лучше». Конечно, она долго терпела. Но с другой стороны, ты ведь тоже во всём этом не виноват. Мы ведь актеры, друзья, коллеги… Странно думать, что между нами может быть что-то большее. Думаю она остынет и вы помиритесь. — После концерта она меня бросила, Арс, — категорично отрезает Шастун, поджимая губы, сдерживая дрожь в них.       Попов замирает. Просто смотрит на парнишку, который после этих слов превратился словно в маленький комочек. Он сгорбился, пряча шею в плечи и потупил взгляд, гипнотизируя кружку. — Остынет, — как можно убедительнее говорит Арсений, чуть улыбаясь и поднимаясь с места, — Тох, ну чего ты раскисаешь, даже если это действительно конец ваших отношений, то это начало для чего-то нового, — крепкая ладонь ложится на плечо коллеги и чуть трепет его, приободряя. — Например? — Антон поворачивает голову в сторону друга. — Новых отношений, увлечений, карьерой усерднее займешься. — Ну может ты и прав, — неуверенно соглашается Шастун, разрывая зрительный контакт. — После заката всегда наступает рассвет, Шаст, — Арсений придвигается ещё ближе, наклоняясь сильнее.       Антон поднимает взгляд и сталкивается с светлыми серыми глазами. Попов так близко сейчас, что возможно разглядеть каждый узор его радужки, каждую морщинку на его лице, которая не делала его внешность хуже, а лишь являлась дополнением ровных черт лица, каждый миллиметр его кожи, увлажненной и мягкой даже на вид. Шастун чувствовал лёгкий аромат приятного парфюма, исходящего от мужчины и только успел подумать о том, что запах очень даже вкусный, как ощутил, что его губы сталкиваются с чем-то мягким и… Непривычным.       Не проходит и полминуты, как Антон осознаёт, что Арсений, мать вашу, его целует. Глаза сами собой закрываются, парень чувствует, насколько не уверен в своих действиях его друг, насколько трепетно и боязливо он касается его, и сам идёт на встречу, податливо приоткрывая губы и аккуратно отвечая на поцелуй. Шастун ответил. Шастун поцеловал Арсения. Шастун согласился на поцелуй Арсения. Шастун… СТОП ЧТО?       Не успевает Антон удивиться собственным действиям, как внутри всё вспыхивает от того, насколько контрастными стали действия Попова. Его поцелуй стал настолько глубоким и насыщенным, что парнишка, кажется, забыл, как нужно дышать. Воздух в лёгких застыл, превратившись в огонь и заставляя Шастуна гореть словно изнутри. Он всё ещё не понимает, что происходит и что он делает, но ему настолько нравится это, что сейчас плевать на всё.       В противовес такому страстному поцелую, Арсений нежно заводит руку сзади шеи коллеги, притягивая к себе ещё ближе. Антон вдруг ловит себя на мысли, что поцелуй с Поповым совсем другой, нежели с Ирой. Губы Арса хоть и мягкие, но в то же время немного шершавые, а действия грубые и настойчивые, хотя, не смотря на это, периодически характер поцелуя сменяется на нежный, потом вновь возвращаясь к страстности. Черт побери, Шастун, ты серьёзно вспоминаешь о своей уже бывшей девушке, когда ты в прямом смысле сосёшься с другом?       Медленно Попов отстраняется, прикусывая губу партнера и мучительно оттягивая её, до последнего не разрывая поцелуй. Наконец, открыв глаза, Арсений не спешит отодвигаться, ожидая, пока Антон придёт в себя. На это ему нужно около минуты. Парнишка тяжело дышит, бегая глазами по комнате и теряясь в мыслях, прежде чем выдаёт: — Советы у тебя Арс… Что надо, — выдыхает он и Попов широко улыбается. — Сочту это за комплимент, Антон, — шутливо говорит Арсений, выпрямляясь, но взгляда от Шастуна не отрывая. — И что теперь? — Ты можешь вернуться к Ирине, — мужчина делает паузу, переводя взгляд на окно и выпрямив плечи, — или же встретить свой рассвет.       Шастун долго думает над этими словами. Они оба не шевелятся, и в комнате стоит полнейшая тишина, дающая разгул мыслям. Антон ощущает себя слишком странно, чтобы быть уверенным, что мыслит трезво, однако его реакция, очевидно, говорит сама за себя. Возвращаться к Ире после поцелуя с Арсением было бы более чем мерзко с его стороны. А что на счёт его чувств к Арсению? Он никогда не задумывался о нём, как о чём-то большем, чем друге, но сейчас… Его поцелуй так сильно подействовал на него, что сердце до сих пор клокочет внутри, отзываясь гулом в ушах. — По-моему рассвет я уже встретил, — наконец говорит он, — и я хочу остаться с ним и начать новый день.