False freedom

— Я не знаю что делать! — Может, для начала успокоишься? – раздался голос Мацури из динамика телефона. – Ну поссорилась с родителями, это не конец света! — Ты не понимаешь! – голос дрожал. – Это впервые! О ками-сама, ты бы только видела их взгляд! Мне так страшно! — Они на тебя кричали? — Нет... но... Они стояли там, в полумраке, и смотрели на меня, словно я, словно... это было так страшно, ками-сама... — И? Что было дальше? — Дальше?

***

— Нана Асано, где тебя носило? – из мрачного коридора раздался грозный голос мамы. Женщина среднего роста стояла со сложенными на груди руками и прожигала меня холодными синими глазами. Из домашней прически выбился светлый локон, и тут же был убран обратно, что кричало о том, что все серьезно. Мама источала ледяную ауру. Оперевшись на стену, за матерью стоял папа. Он смотрел на меня темно-карими глазами, слегка нахмурив брови. Но взгляд его был мягок, как всегда, по отношению ко мне. Несмотря на небольшую снисходительность со стороны шатена, я не могла выбрать безопасный путь. — Н-ну, я гуляла, и... М-мам... пап? – дрожащим голосом я позвала родителей. — Гуляла она, – сказала мама и потёрла переносицу. – Поешь и иди в свою комнату. Поговорим позже.       Я испугалась этого ледяного тона мамы. Она никогда раньше так не говорила со мной. Не... смотрела на меня так... отчужденно и осуждающе. Я не знала такой стороны моих родителей, не могла найти пути решения конфликта, не могла понять их мысли и это... так пугало. От них прямо таки веяло стоящим стеной поглощающим холодом...       А может, они просто уже все для меня решили... наверное, они очень сильно во мне разочарованы. Наверное, мне не стоило гулять. Но ничего же не произошло. Да и вокруг было полно подростков и взрослых людей. Не понимаю...       Забыв об ужине, я убежала наверх, в свою комнату и, зарывшись в одеяло, уснула.       Утром я проснулась совершенно не выспавшись. С трудом открыв глаза, ни капли не чувствовала себя отдохнувшей. Но вчерашнее напряжение немного упало. Посмотрела на время - вот черт, выходные, а проснулась раньше, чем могла бы. Отличное начало дня. Сейчас бы ещё мешков под глазами не хватало.       Сказано - сделано. Смотрю в зеркало - а там какое-то чучело. Из Зазеркалья сбежало, наверное. Нужно лучше клетки закрывать.       На кухне, куда привёл меня зов желудка, я обнаружила записку: «Ушли в магазин. Завтрак на столе»       Ну, хоть что-то хорошее. Представить не могу, как бы мы сейчас за одним столом сидели.       На завтрак приготовили омурайсу. Значит готовила мама. Она не фанат готовки, поэтому делает несложные блюда. Надеюсь, она не пересолила со злости на меня (или просто так). В основном, у нас готовит папа. Он вообще может все. И меня учит.       Омлет был сладким. А в начинке слишком много кетчупа. Видимо, мама на нервах. Когда она сильно переживает или нервничает - начинает готовить, убираться, перебирать вещи... в общем, дела домашние. Дома, конечно, становится гораздо чище, только вот вещи потом не найти.       Поев, я убрала за собой посуду и вернулась в комнату. Села на кровать. И вдруг вспомнила. Обо всем.       Я сидела какая-то невероятно спокойная, будто все это - какой-то сон, наваждение. Может, я наблюдала за кем-то со стороны? Ну не могла же я, в самом деле, ни разу не доводившая родителей до состояния белого каления, так накосячить. Или нет, это все - таки была я.       Раз.       Осознание.       Три. — Мацури, я не знаю, что делать!

***

— Ну, это все, – тихо пробормотала я. — Вот скажи, ты просто глупая или невероятно глупая? — Что? В смысле? — Ты пошла гулять, так? — Ну. — На весь вечер, правильно? — Да-а... — А родителей ты предупредила? — Что? — То! Балда, ты никогда не задерживалась, приходила домой всегда в одно и тоже время, а тут на тебе! Школа закончилась, а от тебя ни ответа, ни привета! Естественно, они будут переживать, тупица! – подруга вздохнула. – Тебе надо поговорить с ними. И объяснится. — Л-ладно. Если это причина... — Естественно! О ками-сама, что мне делать с этим чудом! Ладно, мне ещё Неко выгуливать, чао! — Угу, пока.       Неко - так звали собаку Мацури. Огромный золотистый ретривер. Почему Неко? Просто, он мяукал. И боялся собак. Это немного странно, но в основном - чудо, а не пёс. Добрый, ласковый и такой пушистый-пушистый. Похож на мишку.       Положив телефон на тумбочку, я села на кровать. Начала думать. Если это из-за того, что они за меня просто переживали, то почему просто не позвонили? Почему сейчас мама так нервничает - я же пришла, все нормально.       В таких раздумьях я провела несколько часов. Я сидела, лежала на кровати, на полу, залезла на подоконник, полила цветы, убрала разваленные на столе кисти и карандаши (они лежали с того момента, как я в последний раз рисовала), спустилась вниз, протерла несуществующую пыль (после маминой уборки, видимо, вообще ничего не осталось), поправила подушки на диване, переклеила магниты на холодильнике... и очнулась, когда поняла, что собираюсь мыть морозилку.       Вернувшись в комнату, я решила отвлечься и сделать домашнее задание. Время шло, домашнего задания становилось меньше, но математика решаться никак не хотела. То ли от переживания, то ли от того, что я пропустила тему, которую мы (не) разбирали на прошлом занятии...       Был уже поздний вечер, а родителей так и не было, я начинала сильно нервничать. Я все поняла! Хватит ледяного игнора!       Чтобы избавить себя от растраты нервных клеток (которые, вообще-то, не восстанавливаются!), я решила лечь спать.       Второй раз я проснулась от странного ощущения прошедшего времени. Я снова встала с тяжестью во всем теле и болью в голове. Но на удивление, мысли были более-менее упорядочены. Я точно знала, что нужно было поговорить с родителями. Поддавшись порыву, я уверенно спустилась на первый этаж и... испугалась. А если причина не в этом и они узнали что-то другое? Что, если узнали о моем пристрастии к байкам? А если они нашли мои рисунки! Черт! Пока меня мучали разные мысли, дверь открыл папа, и, улыбнувшись, сказал: — Входи.       И вот вроде как его доброжелательность и успокаивает, но, знаете, это как-то поразительно спокойно, особенно после дня затишья. А затишье, как говорится, перед бурей.       Я вошла в зал, мама завтракала и читала журнал, папа готовил завтрак, и вроде бы все как обычно, но гнетущая тишина выдаёт атмосферу. И только папа, улыбаясь, поставил три кружки зелёного чая, и сказал: — Ну что ж, давайте поговорим.       Мама посмотрела на него пугающе-холодно, но ничего не сказала и опустила взгляд обратно. Значит, она готова слушать. — Ну, так где же ты все таки была? – спокойно спросил папа сидя напротив — Я... я захотела погулять. Я не подумала, что вы будете так сильно переживать... извините, – я на самом деле даже не могла посмотреть на него. В чае плавала вертикальная чаинка — к удаче. Я смотрела на чай, обхватив кружку руками. — Хорошо. Мы не запрещаем тебе гулять, но в следующий раз, когда решишь снова устроить ночной тур по городу, предупреждай нас, ладно? — Ладно! – я радостно посмотрела на папу. Я была очень счастлива, что все разрешилось так просто.       Набравшись уверенности, я взяла за руку маму и сказала: — Мам, мне очень жаль, что все вышло так глупо. Извини, я впредь я буду предупреждать вас, – мама грозно посмотрела из-за своих очков, и, вздохнув, сказала. — Хорошо. Только если такой случай повториться, так просто ты не отделаешься. Да и в этот раз тоже. Отменяй свои планы, сегодня ты на домашнем аресте, – и снова спрятала глаза в журнале. Ну, домашний арест — не самое страшное из того, что могло бы произойти.       Завтракали мы как обычно: все вместе. После решения проблемы все дела пошли хорошо: я доделала математику, нашла вещи, которые потерялись (из-за нашей с мамой уборки), дорисовала рисунок... да и, в общем, много чего ещё.

***

      В школе, как всегда, не происходит ничего необычного. Скучные уроки, шумные одноклассники, очереди в столовой. Все как обычно. Обычно. Наконец, наступает конец дня, и я могу покинуть эти душные стены. Написав родителям о том, что я гуляю, отправляюсь исследовать город.       Многолюдный город не затихал ни на минуту: люди сливались в толпе, спешили кто-куда, машины тормозили на светофоре, сновали туда-сюда, сигналили друг другу...       Город жил, жил каждый день, каждую минуту, жил всеми живущими в нем жизнями. Мне нравилась эта жизнь: находясь в движении каждое мгновение, не замечаешь, как летит время. И тебе становится все больше и больше его не хватать. Ведь полностью его заполняя, начиная все больше новых дел, ты не замечаешь, как оно пролетает. Суток тебе становится мало. «Ах, вот бы дополнительный часик в двадцати четырёх часах» - думаешь ты. «Цени жизнь! Цени каждое прожитое тобою мгновение, оно бесценно!» - вот о чем кричал мне город.       Ночная Сибуя, как обычно, была полна света: баннеры с рекламой блестели на зданиях, мигали фары машин, горели вывески магазинов, минимаркетов и других заведений. Я шла, разглядывая все вокруг - непередаваемая атмосфера ночного города была волшебной.       Крайне неожиданно, через дорогу я заметила своего одноклассника — того самого недо-гопника Ханагаки Такемичи. Он выглядел взволнованным, и разговаривал со своей подружкой. Я встала в промежуток между зданиями, чтобы проследить за ним, (да и мало ли, вдруг задавит общество). Ну кто знает, к каким неожиданностям это может привести.       Ему позвонили - внезапно он посерьёзнел. Неуверенно посмотрел на подружку, слегка кивнул, положил трубку. Что-то сказал ей, она, по виду, согласилась, и они куда-то пошли. Естественно, я пошла за ними.       Мы шли долго. Сначала он вывел нас в какие-то дебри. А, нет, до того, как он вывел нас в какие-то дебри, мы покинули Сибую, прошли по жилому району, вышли в частный сектор, бродили по нему, пока не вышли в какой-то вроде парк, а вроде и нет — непонятно. В итоге мы пришли к храму Мусаши. Никогда не была тут прежде. Я, вроде бы, неплохо спряталась, и начала смотреть, что будет дальше. А дальше было весело: понаехала куча реальных гопников, которые начали наезжать на Ханагаки. За него вступился какой-то пацан, и они что-то между собой решили (вообще-то он просто пнул наехавшего амбала. Прикольно тут все решают.)       Потом моего одноклассника и его девулю куда-то повели. С высоты храма было все прекрасно видно. Они пошли куда-то в центр, и — о, чудо, какая неожиданность! Их привели к тем двоим, что устроили гей-парад в коридоре нашей школы.       Вокруг этой парочки, все остальные странно затихали. Атмосфера определенно изменилась. Стало как-то менее напряжённо. Они поздоровались, и к ним подошла какая-то девушка. При виде неё, Ханагаки невероятно эмоционально удивился. Так, что даже здесь я могла рассмотреть его выражение лица.       Потом было мясо: девчуля Ханагаки за что-то его побила. И ушла. Весело.       Потом этот огромный шкаф с косичкой что-то громко крикнул, и все пошли в мою сторону. Весёлая парочка блондинов поднялась к храму, а остальные расположились у подножья. Кстати, пока они поднимались, эта самая основная «массовка» громил выстроилась по обе стороны в два ровных ряда, и, пока они шли, кланяясь, кричали «Приветствуем Вас, Глава!». Интересно, что за секта. — Причина сегодняшнего собрания — Мёбиус. У нас намечается крупный конфликт с ними, – сказал низкорослый блондин. —Мы столкнёмся с ними во время фестиваля Мусаши, – парень подошёл к ступеням и уселся на них. – Такс, хочу услышать ваше мнение.       Интересно, что ещё за Мёбиус, и какой ещё конфликт...       Внезапно, спокойно разговаривающего с седым парнем Ханагаки пнул какой-то толстый, а за ним прибежал вообще необычайно странный субъект. Они начали наезжать на одноклассника, но его снова защитил седой чувак. Остановил наезды парень с татухой на голове. Потом, этот пухлый чувак подошёл к малому с длинным хаером и они о чем-то говорили.       И вот после его крика «ГОТОВ! Я УБЬЮ ИХ!», я поняла, что я искала приключения не такого уровня сложности. А после улыбочки малого и его реплики «Так-то лучше», у меня внезапно проснулся инстинкт самосохранения и я поняла, что пора валить.       Черт, тупая! Чего ты вообще хотела, когда видела кучу огромных громил на байках! Как Ханагаки вообще сюда занесло? Как МЕНЯ вообще сюда занесло? Ах да, мне же скучно стало жить, точно. Теперь, зато, весело. Супер.       Я пытаясь незаметно выбраться из кустов, где я сидела, вылезла к месту парковки байков.       Кажется, я вознеслась: столько железных красавцев в одном месте я ещё никогда не видела. Каждый байк был прекрасен и индивидуален: было понятно, что большинство претерпело реставрацию своими хозяевами, но это не делало их менее прекрасными — наоборот. Они, как будто, приобретали душу. Ох, как было сложно сдерживать руки. Так хотелось потрогать, ощутить хорош металла или гладкую кожу сиденья. Эх.       И вот, среди множества байков, я увидела тот самый - СВ-250! — Ками-сама, это же легенда! Невероятно! СВ-250, это определенно он! Вот это да!       Восхищенная неожиданной находкой, я не заметила, как стихли голоса вдали, и как ко мне дружной гурьбой приближались эти бандиты. Я ничего не заметила. Даже, как начала говорить вслух.       В реальный мир меня вернула фраза, явно обращённая ко мне: — А ты, бля, кто вообще? И че тут нахуй забыла?       Обернувшись, я увидела тех самых двух блондинов и Ханагаки.