Нежеланное дитя

глава 16 Последний учебный год в школе оказался для Аделины чрезвычайно насыщенным и стремительным, она не заметила, как пролетело время. Девушка очень многому научилась за этот год в школе и, конечно, дома у своего опекуна сэра Рудольфуса. Два дня назад она успешно сдала последний экзамен, впрочем, как и все предыдущие, и вошла в пятёрку лучших выпускников этого года. По результатам теперь у неё был большой выбор, где продолжить профессиональное обучение. Адель долго выбирала между зельеварением и целительством, но в итоге, всё-таки выбрала целительство, чтобы помогать людям, как мама. Сэр Рудольфус одобрил её решение, он видел, что Аделина очень эмоциональная девушка, и понимал, что ей важнее живое общение с пациентами, чем тихая и вдумчивая работа в лаборатории. Хотя за этот неполный год, что она уже жила в его доме, она многому научилась, сейчас он мог доверить ей самостоятельно готовить несколько лёгких, но важных эликсиров и зелий, которые всегда требовались в госпитале и лавках фармации. Магистру нравилось следить за тем, как она старательно повторяет его рецепты, закусывая нижнюю губку и хмуря брови. Адель всегда была внимательна, и ему не приходилось дважды объяснять ей что-либо. Чаще всего, она просто молча следила за своим опекуном, делала заметки в рабочем дневнике, а потом спрашивала, что это и как работает. Было видно, что ей доставляет удовольствие, когда рецепт полностью совпадал с исходным. Щёки её розовели, а глаза сверкали от восторга, когда строгий магистр, проверив её работу, одобрительно кивал, улыбаясь уголками губ. Это вдохновляло девушку на новые опыты, она много читала, изучала свойства минералов и растений, ядов и масел. Теперь она могла приготовить зелья от жара и лихорадки, ранозаживляющее, эликсир для придания сил, лёгкое снотворное и классный косметический бальзам, который помогал изменить цвет волос на любой, какой пожелаешь, стоило только выпить три капельки. Сэр Рудольфус разрешил ей забрать себе целый пузырёк с этим бальзамом, и она целую неделю меняла цвет волос на голове, веселясь сначала одна, а потом с подружками Маргарет и Фреей. Лишь с опасными ядами и веществами магистр не разрешал Аделине работать, только с безопасного расстояния наблюдать, как он работает, и слушать его комментарии, которые он проговаривал своим низким и спокойным голосом. За эти месяцы девушка привыкла к своему суровому опекуну. Немного смущаясь поначалу, со временем поняла, что он ни разу не повысил на неё голос, терпеливо объясняя то, что необходимо или непонятно. Даже, когда она спрашивала о какой-нибудь ерунде, магистр лишь иронично заламывал бровь, побуждая её самой подумать, но помогал разобраться, если у неё не получалось. Между делом магистр научил Адель основам артефакторики, и она сама смогла сделать амулет из своих серёжек, предостерегающий от того, чтобы кто-то близко подходил к ней со спины. Ребята в школе любили подкрасться и набросить заклятие недвижимости или окатить ледяной пылью. Теперь подшутить над ней они не могли. Сэр Рудольфус оказался также прекрасным кулинаром, они с Аделиной по очереди готовили на кухне, удивляя друг друга новыми изысканными блюдами, делясь секретами и отгадывая какие ингредиенты были использованы. Девушка была очень благодарна этому высокому и строгому мужчине с необычными золотистыми глазами, в обрамлении густых чёрных ресниц, которые смотрели на неё всегда с вниманием и заботой. Сэр Рудольфус вызывал искреннее уважение Адели, его знания и умения, его спокойное достоинство восхищали её. Благодаря ему она прекрасно закончила школу и практически уже поступила в Академию Целительства. А сегодня Аделина готовилась к знаменательному событию в жизни каждого школьника. Выпускной бал должен начаться через час с небольшим. Шестнадцатилетняя девушка оглядела себя в зеркале. Невысокая, стройная, как статуэтка в нарядном кремовом платье, с кружевным верхом и рукавами, и с шелковой струящейся юбкой, она казалась себе совсем взрослой, может быть потому, что была сейчас очень похожа на маму. Адель высоко собрала свои тёмные пышные волосы, оставив с висков по тонкой прядке, обрамляющие лицо. В ушах висели маленькие жемчужинки на длинной цепочке. Она смотрела на своё отражение и думала, как же жаль, что мамы нет рядом, так хотелось увидеть её теплый любящий взгляд, дотронуться до её руки, вдохнуть запах её любимых духов и рассказать, что этот парень Эдвард, который по просьбе мамы увёл Аделину в тот трагичный день из синего леса, оказался старшим братом Мэган, одноклассницы Адель. И они недавно случайно встретились у ворот школы, Эдвард подошёл к Аделине и заговорил с ней. На следующий день пришёл к окончанию занятий и попросил разрешения проводить Адель до дома. Он был симпатичным молодым человеком, светловолосый с синими глазами, прямым носом и белозубой улыбкой, мягкой и немного смущенной. На пять лет старше Аделины, он уже заканчивал Академию Целительства, поэтому многое знал, что интересовало девушку об учебе в этом известном заведении. Вот и на бал он хотел сопровождать Адель, и она польщённо согласилась на его предложение. Адель смахнула слёзы, ей не дано больше никогда поделиться с мамой своими секретами. Она подошла к шкатулке и вытащила флакончик маминых духов, побрызгала на запястья и каплю на волосы, пусть мамина маленькая частичка будет с ней сегодня, когда она переходит из детской жизни в почти взрослую. Положив флакон на столик, она расправила плечи, улыбнулась и вышла из комнаты. Внизу, у камина стоял сэр Рудольфус, тоже уже в парадном чёрном костюме. Девушка спустилась в гостиную, мужчина внимательно посмотрел на неё и по-настоящему улыбнулся:  — Прекрасно выглядишь, Адель! — ему понравился её нежный образ, она совсем чуть-чуть выделила глаза, живые изумруды, в окружении темных пушистых ресниц. От волнения её красивые, чуть припухлые губы подрагивали, а щеки естественно зарумянились. Ему даже показалось, что она плакала недавно, — всё в порядке?  — Да, спасибо, — она была рада, что опекун одобрил её наряд.  — У меня для тебя подарок.  — Ой, что, опять?! Вы не должны! — заволновалась ещё больше Адель.  — Прекрати, ты должна поступать, как воспитанная девушка, сухо сказать «спасибо» и лениво, словно тебе надоело уже это, принять подарок, — с усмешкой сказал Рудольфус и с поклоном протянул ей красивую серебристую шкатулку.  — Я… Кажется, я так не смогу, — тихо произнесла девушка, принимая подарок. Она аккуратно открыла шкатулку и увидела великолепную серебряную диадему, небольшую, но очень изящную, украшенную жемчужинками и прозрачными камешками, — какая прелесть! Она восхищенно повертела диадему и решительно закрепила в причёске, пользуясь чёрным мрамором камина, как зеркалом.  — Спасибо, — выдохнула она и вдруг быстро сделала шаг к опекуну, поднялась на цыпочки, благо была на каблучках, и поцеловала его в щёку, — спасибо за всё! Рудольфус не ожидал такого, на мгновение он оторопел, но привычка держать лицо в любых ситуациях, не подвела его:  — Да, до воспитанной девицы тебе пока далеко, — с иронией сокрушенно сказал он, заломив бровь. Аделина улыбнулась ему очень мягко и трепетно. Вдруг зазвенел сигнальный колокольчик от двери.  — Странно, я никого не жду, — нахмурился Рудольфус, — нам пора выходить, я сейчас посмотрю, кто это, и вернусь.  — Ой, это, наверное, Эдвард, — опомнилась Адель.  — Эдвард, какой ещё Эдвард, — окаменело лицо мужчины, — для чего он явился?  — Эдвард попросил разрешения сопровождать меня на бал, — пролепетала Аделина, заметив как изменилось лицо опекуна, — он мамин ученик, это он вытащил меня тогда из синего леса, я не подумала…забыла предупредить вас…  — Эдвард значит, хорошо, — прорычал он и, взяв себя в руки, отправился открывать дверь. Это девочка вывела его из себя два раза за пять минут.  — Добрый вечер, Эдвард, — сухо, но вежливо приветствовал молодого человека Рудольфус, он видел его в госпитале иногда, но близко знакомы они не были.  — Добрый вечер, сэр, — улыбнулся ему юноша, — я хотел сопровождать Адель на бал, если вы не против.  — Моё мнение вы должны были узнать заблаговременно, — пронзительно взглянул он в синие глаза Эдварда, словно желая узнать все его тайные мысли, -а теперь что же, проходите.  — Простите, сэр Рудольфус, — сник парень, — следующий раз я уточню заранее. Взгляд, которым наградил его опекун девушки, намекал, что следующего раза может и не быть.