Цена молчания

Ты не вспомнишь, как оказываешься на крепких бедрах мужчины, придерживаемая руками за спину. Его губы гуляют по твоей шее, оставляя несдержанные поцелуи на коже, словно его собственнические следы. Он пробует на вкус, смакует сладковатый аромат, только сильнее зарывается носом и изгиб шеи и не может надышаться, вдыхая каждый раз все глубже и больше. — Понимаешь, что никуда от меня не денешься? — шепчет он, стараясь совладать со своими эмоциями, огромным шквалом бушующим внутри. — Ты теперь со мной навсегда, я никуда не отпущу… Молча киваешь и затыкаешь его своим поцелуем, несдержанно кусая чужие пухлые губы вкуса ментоловых сигарет. Ким рычит, сильнее сжимая твой стан в своих руках, а ты под его грубым, но таким нежным напором плавишься, растекаясь сладким медом по крепкой груди. Сама ручками лезешь под кромку плотных брюк, стараясь пальчиками подцепить собачку и выпустить возбужденный орган, пока сама тихонько хнычешь в поцелуй, ерзая по чужим бедрам. Намджун твоему дикому напору удивлен, облизывая раскрасневшиеся губы, он помогает тебе освободить его от белья и удобно устроиться сверху, пока сам прокладывает путь по твоим бедрам, оглаживает мягкую кожу, слегка сминает ее до розовых полос. Он еще обязательно вернется к ней, не сегодня, но точно оставит там следы от своей любви в виде расцветающих бутонов алых оттенков, пока ты будешь метаться под ним на простынях и скулить так просяще и завывающе, что член дергается от одних только фантазий. Мужчина под твоим напором готов лопнуть, так сильно ты его возбуждаешь, заставляешь кровь по венам не течь, а бурлить, распространяя лаву по всему телу. Он закатывает глаза, стоит тебе устроиться на его ногах, проезжаясь промежностью по его каменному стояку. Довольно улыбаешься, продолжая свои незамысловатые покачивания, пока Ким под тобой умирает и снова воскрешает, сильнее сжимая в своих ладонях твои ягодицы, чтобы в один момент несдержанно толкнуться и вызвать приятно-громкий стон наслаждения из твоих губок. Он пробирается руками под платье, отодвигая кромку белья в сторону и прикасается кончиками пальцев к влажному лону, медленно собирая все соки. Ты недовольно хнычешь, желая большего, только он играется, смотрит за заломленными бровями и улыбается так довольно и сыто, пока аккуратно растягивает тебя под свои размеры, вслушиваясь в сбитое дыхание и хлюпанье смазки. Намджун утробно рычит, ему нравится, он уверен, что это именно то, что он хотел видеть так давно. Ты именно та, кого он хотел бы видеть рядом с собой всю жизнь. Опускаешься на его орган, крепко впившись коготочками в широкие плечи, скрытые тканью одежды. Ее хочется сорвать, коснуться голой горячей кожи, но это сейчас не так важно как приятное чувство заполненности внизу живота. Протяжно стонешь, когда головка задевает важные точки внутри тебя, а Намджун это слышит, крепче фиксирует твое тело в своих руках и сам толкается, насаживая тебя до упора. — Ахм! — Вот так, детка, — хрипит он, давая тебя время привыкнуть. — Как же в тебе хорошо, боже, ты такая горячая. Не можешь вымолвить и слова, только громко скулишь, начиная двигаться. Внутри все пульсирует, разнося приятные волны удовольствия по взмокшему от духоты телу. Намджун на тебя смотрит как на божество. его глаза искрятся любовью и нежностью, что он дарит тебе через свои поцелуи на щеках, шепча сбитое и едва понятное: моя, моя, моя. Все слишком быстро, почти как в тумане. Одно дыхание, опаляющие губы. Одни чувства, распаляющие сердца. Одна любовь на двоих. Оргазм накрывает так неожиданно и ярко, распыляя перед глазами звезды, от которых невообразимо кружится голова. Намджун кончает следом, пачкая сиденье под собой каплями семени. Он все так же мягко гладит твою спину, улыбается, снимая с пальца тонкое кольцо с витиеватыми узорами, беря хрупкую ладошку в свою. — Я буду счастлив, если ты будешь носить мою фамилию, будешь моей поддержкой, моим счастьем, моей жизнью. Он надевает свое кольцо на твой большой палец и любуется тем, как оно смотрится на тебе: такое грубое, немного холодное на аккуратных бледных ручках своей принцессы. Ты облизываешь губы, перекатывая на языке придуманное обращение «госпожа Ким», и прячешь лицо в его шее, хихикая. — Буду. А если не буду, то что? Пристрелишь? — Хуже. Привяжу к себе и ни на шаг не отойду. — Я согласна быть твоей. Ким довольно улыбается, вновь притягивая тебя для поцелуя, всматривается в родные черты лица, в сияющие глаза, в мягкие губы. Именно так выглядит его счастье, и никак иначе. Самая дорогая цена твоего молчания — его любовь. И никак иначе.