8: ложь и обязательства
4 октября 2022 г., 22:49
selena gomez, marshmello — wolves
Всё в жизни одного Ким Тэхёна катится в тартарары вовсе не в тот самый момент, когда он, усердно трудясь в своём любимом кружке, вдруг понимает, чем бы хотел заниматься всю жизнь. И даже не в то мгновение, когда Чон Чонгук — «аут», болван и просто бестактный придурок — крадёт его поцелуй в полумраке библиотечных стеллажей. Тэхён парень взрослый: он вполне себе понимает, что рисованием на жизнь ему никто не даст заработать — не при таких обязательствах перед отцом; как хорошо осознаёт факт того, что Чонгук просто хотел его в очередной раз позлить. Но у него правда хорошо получается. Его работы возят по выставкам аж со средней школы, и он даже получал гонорар за продажи. Но поцелуй Чонгука, лёгкий, целомудренный и совсем едва ощутимый, жжёт губы даже неделю спустя, будто в гигиеничку Тэхёна кто-то с лёгкой руки намешал кислоту. Эти два фактора, да, терзают всё его существо, но это объективно мелкая драма. А вот если смотреть на вещи глобальнее, то всё покатилось к херам в тот момент, когда его член оказался в жопе Чимина — мальчика-ангела на год младше, но умнее на десять. Чимин оказался очень искусным, очень тактичным и невозможно ретивым: опыт у него оказался куда обширней, чем у того же Тэхёна, и по этой причине зачастую случается некое чудо, в процессе которого Ким просто лежит, позволяя тому делать с собой всё, что захочется. Нет, даже не так. Всё-таки не с момента, когда Чимин первый раз кончил под ним, звонко выстанывая ласковую форму имени — Тэтэ, — всё пошло прахом. Скорее, всё случилось в очередные каникулы в канун Рождества, когда в дом семейства Ким приехал главный поставщик отца вместе с семьёй: женой, сыном и маленькой дочерью двенадцати лет. Отцы всё шутили, что в будущем Тэхён и Пак Сонми могут составить прекрасный союз: мол, четыре года разницы — самое то, Тэхён как раз «поумнеет» к нужному возрасту. — Станем одной большой отличной семьёй! — посмеиваясь, сказал тогда Ким Тэхян, хлопнув по плечу сына. А тот, в свою очередь, ни за что не признался бы, что у него с данным семейством уже есть особая связь: вон, сидит на диване напротив, а глазки-то бегают. Тэхён не гей, но за ту неделю, что Чимин гостил у них дома с отцом, они переспали три раза. Тэхён не гей, но в те семь адских дней он кончал так хорошо, как ни с одной девчонкой до этого не доводилось. Тэхён не гей, но... Поцелуй Чон Чонгука продолжает жечь губы, как будто в гигиеничке и правда есть кислота. И это — именно то, что заставляет сердце парадоксально сбиваться со всех ритмов за раз. Когда Тэхён получает его — лёгкий, ни к чему не обязывающий, — уже зная о том, как ярко он может кончать, когда занимается сексом с парнями, то это всё... усложняет. Ровно настолько, что этот чёртов придурок и его блядские губы начинают ему даже сниться, и это ни черта не делает ситуацию проще, ведь днём он бок-о-бок всё с тем же Чонгуком, который шутит свои ужасные шутки и становится внезапно комфортным. Проект идёт уверенно, быстро, их время подходит к концу, и Ким вдруг понимает, что будет скучать по таким посиделкам в библиотеке, когда они не наказаны, а просто сидят рядом друг с другом и занимаются, споря из-за порядка слайдов в очередной презентации. Знаете тот тип людей, которые не делают ничего абсолютно, а вы вдруг понимаете, что конкретно для вас это — safe place? У Тэхёна, к его невероятному ужасу, с Чонгуком именно так, несмотря на всю тонну дерьма, которая была с ними в прошлом, есть в настоящем и всенепременно последует в будущее. Тэхён не гей, но он абсолютно раздавлен из-за того, что у него к Чонгуку даже не тревожные бабочки, а просто тепло в груди. Он до знакомства с этим чёртовым клоуном такого ни разу не чувствовал. Тэхён ведь не гей — ему нельзя быть им, вы помните? Поэтому он чертовски напуган. И может быть, именно по этой причине в один чёртов день он... Оступается?***
— Ты шутишь. Тэхён это не спрашивает, он утверждает, глядя ему прямо в глаза с возмущением в собственных, а Хосок только и может, что неловко плечом повести, усилием воли заставляя себя не оборачиваться. В школьной столовой достаточно шумно, чтобы изречение его лучшего друга потонуло в гвалте сотен мужских голосов, и поэтому Чон не парится, что их кто-то может услышать. В любом случае, не смотреть налево назад сейчас кажется куда более важным, и именно это — причина, по которой он так упрямо смотрит Тэхёну прямо в глаза перед тем, как ответить. — Нет, я не шучу. Прекрати задирать Чон Чонгука после того, как мы все сдадим эти проекты. — После всего того, что он сделал?! — восклицает Ким перед тем, как ударить ладонями по столу: сегодня они заняли небольшой в самом углу этой столовки, поэтому сидят без привычной толпы желающих с ними, наконец, подружиться, а только вдвоём — и, нет, Хосок выбрал это место вовсе не потому, что Мин Юнги вместе с друзьями сидят сзади и слева. Он к нему даже спиной сел, между прочим. Да, чтоб не было соблазна за тем наблюдать. Но если пару раз всё-таки повернуться, то это же не значит что-то такое, ведь так?.. — Он ничего не сделал, а только лишь защищался. Напомнить, с чего начался весь сыр-бор? — Хосок очень внимательно смотрит Тэхёну в глаза. — Или между вами двумя было что-то ещё?.. А Тэхён слишком хорошо, возможно, знает Хосока, потому что неожиданно хмурится и задумчиво тянет: — А не втрескался ли ты в его лучшего друга случайно, а? Как его там, Мин Юнги? Да, Мин Юнги! — и щёлкает пальцами. — Ты же с ним проект делаешь. Нет, чувак, ты не мог, ты же Король, а он... — Я не влюбился, — перебивает спокойно Хосок. Может быть, даже слишком спокойно. — Но Юнги оказался неплохим человеком. Он мне... так скажем, помог. Возможно, я изменил о нём мнение. — Чем помог-то? Унял тебе спермотоксикоз? — вскинув бровь, ехидно интересуется Ким. — Ты такой пошляк, — цыкает. — Нет, он просто хороший чувак. Верь на слово, а? Отвали от его лучшего друга, прекрати его задирать, пусть спокойно себе существуют, от тебя ведь ни хрена не убудет. — Из-за его лучшего друга я теперь в заднице, потому что если директора всё же прижмёт и он позвонит моим предкам, то мне полный пиздец, — с пластиковой улыбкой отвечает Тэхён. — Подружись с ним, — предлагает Хосок. Просто потому, что Мин Юнги реально хороший парень, и дружить с каким-то говном точно не будет. Ну, хочется верить в подобное, потому что вдруг действительно хочется прекратить эту пустую вражду. Из простого желания не конфликтовать, да. Не более. — Тем более, вы столько времени проводите вместе. Дай ему шанс. — Знаешь, что?!. — возмущённо начинает Тэхён, но Хосок мягко давит: — Тэхён. Ну да кто б его слушал: — Я бы жизнь положил, чтобы стереть все дни, проведённые рядом с Чонгуком, из своей памяти! — восклицает Ким экспрессивно, ударив по столу снова. Хосок не уверен, что в момент этого выкрика увидел то, что ему можно было увидеть: лицо парня, о котором они сейчас говорили, выглядит внезапно болезненным, но только мгновение. Будто Чонгук, который подошёл со спины вместе с Юнги и Намджуном, от внезапности не смог с собой справиться, но только с секунду: симпатичное лицо быстро становится крайне ехидным, а большие сильные руки приземляются Тэхёну прямо на плечи, начиная сладко массировать. — ...твою мать! — чертыхнувшись, рявкает Ким, оборачиваясь. И застывая, рот приоткрыв и снизу вверх глядя. Да, у Хосока определённо есть к лучшему другу пара вопросов. — Не трогай мамулю, — блаженно отвечает тем временем Чонгук: Юнги, глаза закатив, только корчит Хосоку гримасу, на которую тот отвечает улыбкой. — Отъебись, Чон, я не шучу, дай хотя бы пожрать без тебя, — говорит своему напарнику Тэхён достаточно резко, скинув чужие руки с плеч. — У меня еда комом в горле встаёт, когда ты неподалёку, без шуток. — Будь добрее, Ким. Тогда люди к тебе потянутся, ты познаешь чувство любви и заботы и перестанешь ненавидеть всех почём зря, — философски замечает Чонгук. — Тогда какого хуя ты всё ещё здесь, а не свалил, испугавшись моей злобы ко всем окружающим? — парирует Ким, глядя на него нечитаемо. Чонгук улыбается шире. Сейчас что-то скажет. И у Тэхёна предсказуемо подорвётся пердак. — Считай меня своим ангелом, — ну, конечно. — И хранителем, и возмездия сразу. Я здесь, чтобы показать тебе прекрасное чувство любви и наказать за все прегрешения одновременно. — Нахуй сходи! — взрывается Тэхён предсказуемо и... — Чон, Ким, ещё две недели отработок в библиотеке, — сообщает проходящий мимо Ким-ним. Всё тот же завуч, да, которого Хосок и Тэхён за Чонгуком банально не замечали до этой секунды. — За лексикон и провокации. — Я не... — Тэхёна сейчас разорвёт. — Или звоню родителям, Ким, — чеканит завуч. — Я... — и, резко выдохнув, тот только кивает. — Хорошо, Ким-ним. Приношу свои извинения. Кивнув, Ким Минсу идёт дальше к преподавательскому столу под негромкий смех Хосока, Юнги и Намджуна. Но клоуны всё ещё не уехали, значит, продолжению этого цирка всё-таки быть. — Я ненавижу тебя, — у Тэхёна снова ноздри дрожат, а Чонгук разводит руками: — Мёд в уши. — Я тебе уже говорил — оборачивайся, — широко (и оттого — стрёмно) ему улыбнувшись, продолжает Тэхён. — Всё что угодно, мой золотой. Можем сразу перескочить этот этап и сходить на свидание, — никого не стесняясь, бросает Чон бомбу. — Тогда тебе даже меня искать не придётся. Юнги, уже открывший было рот, замирает. Намджун, который даже не пытался влезать в этот цирк, застывает с ним рядом. А Тэхён... всё-таки остаётся здесь победителем, потому что, вдруг успокоившись, Чон Чонгуку подмигивает перед тем, как сказать с искренней нежностью: — Я бы и рад, солнце моё, да вот только я теперь в отношениях и не хожу на свидания с кем-то ещё. Чон Чонгук застывает. Юнги, присвистнув, толкает друга в спину, призывая ускориться, и между делом, кивнув Хосоку, роняет: — После уроков в библиотеке, идёт? Проект всё ещё не закончен. — Я помню, — мягко говорит ему Чон, а затем просто лишь наблюдает, как Юнги толкает Чонгука с Намджуном в сторону выхода, не прекращая ругаться на них за медлительность. И только после того, как те скрываются в дверях школьной столовой, смотрит на своего лучшего друга: — И что за кашу ты сейчас заварил? Ты же не в отношениях. Ты даже не гей, чёрт возьми! — Я не думаю, что он воспринял мои слова всерьёз, — тянет Тэхён, ведя плечом в явной неловкости. — А даже если и так, то плевать. Пусть думает, что хочет, правда, он заебал меня. Так что не надо просить меня с ним дружить, Чон. Если бы он хотел этого, он бы не вёл себя, как мудак. — Тебе бы со своей башкой разобраться, — вскинув брови, предлагает Хосок отличную мысль. — А тебе — со своей, — фыркает Ким. — У тебя на роже написано, чем она сейчас занята. Вернее, блять, кем. Ауч. — Не понимаю, о чём ты, — постно обрубает Хосок. — А я, друг мой, о том, что у тебя на лбу красной строкой бежит надпись «Я словил краш». И, конечно, в твоей голове мысли только о том, как сильно тебе бы хотелось объездить этого скуластого парня. Расслабься, ковбой, он гетеро. Типа, настолько, что ему претит одна мысль о том, чтобы, как мы, найти здесь... «подружку», — и, нахмурившись, лучший друг опускает глаза обратно в тарелку. Гетеро?.. — Откуда ты знаешь? Пауза. Вздох. — Чонгук рассказал. — Ага! — и Хосок, активно делая вид, что его ни хрена не зацепило (какого чёрта?!) всё ранее сказанное, щёлкает пальцами и широко улыбается: — Значит, всё не так уж и плохо! — В каком смысле, блять? — подняв на него взгляд, задаёт Тэхён логичный вопрос. — Между тобой и Чонгуком, — поясняет. — Вы же общаетесь. — Ну, типа... — и Тэхён, вздохнув, ведёт плечом с неохотой и мажет взглядом за плечо своего лучшего друга — к выходу из блядской столовой: — Он говорит, а я не хочу его слушать. — Но всё-таки слушаешь. — Блять, что ты от меня хочешь?! — ожидаемо взрывается Ким. Достаточно громко: пара учеников, сидящая не так далеко от них, как хотелось бы, оборачивается с немыми вопросами: — Проблемы, блять? — рявкает он на них сразу же, и те, пробормотав своё: «Нет, извините, пожалуйста», снова утыкаются носами в тарелки. — Чтобы ты подружился с Чонгуком, — повторяет спокойно Хосок. — Это не так работает, и ты это знаешь, — Тэхён злится, и сильно. Но, впрочем, никто из сидящих за этим столом его не боится, а как совладать с праведным гневом, все тут знают наверняка, так что плевать. — Прекрати вести себя, как моя мать. — Это как? — Это когда она просто тыкает пальцем в какого-то очередного сынка отцовского партнёра по бизнесу и заявляет, что к концу вечера я обязан стать его лучшим другом, — цедит Ким. — Твоя тоже так делает. — Да, делает, и мы оба охотно общаемся с, как ты говоришь, их сынками. Но не трахаем их, — замечает Хосок и громко фыркает следом. Тэхён стонет и возводит очи горе. — Я не знал, окей? Я не знал, что Чимин — старший сын отцовского поставщика! — Но ты продолжаешь трахаться с ним, напоминаю, — уточняет Чон. — Да, продолжаю. А почему я не должен? — Мальчик хочет встречаться с тобой, и это охуеть, как видно. — По местным меркам можно сказать, что мы даже встречаемся, — отвечает Тэхён. — Ты понимаешь, о чём я, — Хосок раздражённо цыкает. — Он хочет встречаться с тобой. Как нормальные люди. Это когда ходят за ручки, смотрят вместе на звёзды и сплетничают обо всех, кто окружает. — Тогда мне его жаль, — и Ким пожимает плечами. — Это же о нём ты сейчас говорил, — вдруг понимает Хосок, глядя на лучшего друга прямо в упор. — Ты про него сказал Чонгуку, имея в виду отношения! А если твоя брехня просочится?! Ты окажешься в полном дерьме! — Не просочится, — Тэхён не выглядит очень уверенным, но вместе с тем кажется очень упёртым. — Потому что Чонгук не брехливый. Он клоун, но не сплетник. — Плевать. Вдруг кто-то случайно услышал? — Значит, буду работать с проблемами по мере их поступления. И, цыкнув, встаёт из-за стола, чтоб, не дожидаясь своего лучшего друга, скрыться за всё теми же дверьми, но уйти в другом от Юнги, Чонгука и Намджуна направлении.***
— Наломал ты дров, — это то, что Чимин говорит, очень быстро и воровато затягиваясь. Этот парень и правда волшебник: раз за разом умудряется обходить все досмотры и провозит в кампус сигареты целыми блоками. А ещё — святой души человек, потому что никогда не зажмотит и стрельнёт покурить без базара. А Тэхёну сейчас действительно надо. — Я не хочу анализировать факт того, что мне не насрать, — затянувшись, говорит он своему... бойфренду? Любовнику? Хрен его знает. — Но да, соглашусь с тобой. — И меня теперь ещё пытаешься в это втянуть, — тянет Пак задумчиво. — И даже делишься тем, о чём действительно переживаешь. — Я склонен к такому! — Вовсе нет, — хмыкает его собеседник. — А что обычно я делаю? — уныло тянет Тэхён. — Шлёшь всех к хуям и агрессируешь, — пожимает плечами Чимин и, докурив, тушит бычок подошвой ботинка. — Это фундамент. И база. И если тебе хочется знать моё мнение, то совсем скоро ты и Хосока затрахаешь этой хуйнёй. — Ты притворишься моим парнем, Пак? — повторяет просьбу Тэхён с мучительным вздохом. — Пожалуйста. — Даже если это будет стоить мне репутации, — говорит ему тот, снизу вверх глядя, — я откажусь. — Почему? — Потому что у меня всё-таки гордость имеется, — спокойно отвечает Чимин, откинув со лба светлую чёлку. — Я был влюблён в тебя столько времени, а тебе было насрать. А теперь, когда влюбился уже непосредственно ты, то и сам сел на очко, и меня просишь сесть рядом. Это так не работает. — Я не влюбился! — повышает голос Тэхён, но Пак только морщится: — Хватит орать, принц. Давай, беги к своей нищей и признавайся ей в том, что ты её наебал. Или не знаю, блять, не признавайся, потому что мне жаль любого, кто захочет иметь с тобой дело. Ты эгоистичный козёл. У таких на роду написано в одиночестве тухнуть, считая, что все вокруг пидорасы, а они одни в белом пальто, а потом благополучно жениться на той, кого выберет папа. — Он выбрал твою сестру, между прочим. — Костьми лягу, но разрушить ей жизнь не дам, Ким, — спокойно отвечает Чимин. — Сонми заслужила, чтобы её кто-то любил. А ты никого, кроме себя, любить не умеешь. Что, неприятно? — Тэхён отводит глаза, признавая своё поражение. — Ну, тогда рефлексируй. Удачи, — бросает Пак без тени тепла. И оставляет Тэхёна за углом кампуса. Размышлять обо всей хуйне в одиночестве.
