Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь королева!

Похож. Анья Уэйнвуд обладала многими как хорошими чертами, так и не очень, но самообман не был одной из них. У нее было достаточно хорошее зрение и все еще идеальная память, чтобы помнить, как в молодости выглядел лорд Джон Аррен и как еще пару десятилетий назад выглядел молодой Гарри, которого она вырастила буквально с пеленок. Бастарда Гарри, так глупо посеявшего свое семя уже в столь юном возрасте, будто не понимая, что на кону стоит, Анья тоже видела. И этот мальчик, которого весьма показательно сейчас держала на руках эта самопровозглашенная лже-королева Висенья, был почти точной копией всех трех. Те же соломенные волосы, присущие всем Арренам, те же глаза, и выдающийся нос. Этот юный отпрыск явно был от крови соколов, и тут не поспоришь. Если бы Анья не знала, то подумала бы, что это еще один ребенок ее безрассудного воспитанника. Она хотела бы, чтобы это было так. В таком случае, оспорить последнее слово лорда Джона было бы куда легче. Не потому, что она не уважала своего почившего сюзерена, или так уж жаждала заполучить власть над Долиной, сделав наследником Гарри, своего воспитанника. А потому, что хотя бы этот мальчик был молод и его мать была безродной служанкой!.. Да, отцом Гарри тоже был не такой уж благородный муж, но все же тот был ленным рыцарем из небольшого и небогатого дома Хардингов, и был ее воспитанник рожден в законном браке. Но Гарри здесь и близко не было по срокам зачатия этого ребенка. Здесь в то время был бесспорно только лорд Джон. И он признал мальчика. За миг до смерти, но признал. И король Роберт признал. Как законность завещания Джона Аррена, так и подписал все нужные документы, снимающего с этого ребенка клеймо бастарда и делающего его новым Хранителем Востока, Джоном Арреном-младшим. Так что Анья не могла ничего сделать и попытки оспорить это завещание были бы бесполезными. Причем перед лицом любой власти: нынешней или же вот этой, столь неожиданно начавшей поднимать свою голову на Западе, о чем, надо полагать, еще не все королевство знало. Еще не знал король Роберт. «Но если последний просто признал мальчика-бастарда новым Хранителем Востока в память о своем бывшем наставнике и Деснице, который так пожелал на смертном одре. То первая хочет таким образом заполучить себе сразу целое королевство, помимо одного, а потенциально трех, что у нее были. Что говорит о том, что либо она умна не по годам, либо у нее хорошие кукловоды», — пронеслось в голове Аньи, когда их со все тем же притворным добродушием, будто они здесь гости, пригласили за богато сервированный стол. Анья краем глаза заметила, как Нестор уже в сотый раз вытер платком лоб, покрытый испариной. Она также увидела, что Герольд снова с той же жадностью, что и во дворе, смотрит на девушку в короне Завоевателя. Это заставило ее презрительно скривить губы. Мужчины. Они уже точно не будут ей союзниками в этой ловушке, куда они добровольно попали, думая, что направляются за наследником лорда Джона, чьим опекуном должен был стать кто-то из них, пока тот не станет старше. А очутились в плену Джейме Ланнистера, оказавшегося не таким глупым, и, кажется, все же унаследовавшим хотя бы часть мозгов своего отца. И взявшейся из неоткуда якобы дочери принца Рейегара и этой девочки, Лианны Старк. Опять же, Анья не пыталась заниматься самообманом. Она впрямь видела сходство девочки с Серебряным принцем и единственной дочерью лорда Рикарда, и допускала, что та была их ребенком, хотя насчет законности ее рождения Анья очень сильно сомневалась. Все знали историю того, как принц Рейегар украл девочку Рикарда и что он мог с ней сделать. И уж точно не собиралась принимать как свою королеву дитя, скорее всего, рожденное от изнасилования. Как уже явно был готов сделать Герольд. Графтоны всегда были на стороне Таргариенов, и после восстания хоть и держались тихо, но все же продолжали держаться за верность Безумному королю. И в глазах Герольда эта девчонка могла быть путем к тому, чтобы вновь вернуть на трон ту семью, кому все еще была верна его собственная и доказать то, что Графтоны всегда были на верной стороне. Даже тот факт, что она женщина, а не мужчина, кажется, его не смущал. А Нестор был просто трус. Вид молодого дракона, который, честно сказать, саму Анью весьма напугал, даже если она старалась этого не показывать, явно сломал всю волю этого с виду большого мужчины. Он трясся всю дорогу до покоев, где их заперли, чтобы привести себя в порядок и также дрожал спустя часы, когда их выпустили и сопроводили в столовую, где во главе стола восседала лже-королева с младенцем на руках, по правую руку сидел лорд Джейме, ее супруг, а по левую сидела девушка, чей взгляд был опущен вниз, и ее явно окружала аура неловкости. Надо полагать, это мать бастарда лорда Джона. Смотря на эту картину, Анья вновь не могла не задаться ироничным вопросом, как так вышло, что Ланнистеры, семья еще не так давно свергнувшая Таргариенов, теперь в самом своем сердце строила заговор с тем, чтобы их вновь возвысить. Даже в обход того, что дочь этого дома, сестра-близнец Джейме Ланнистера, не меньше, уже была королевой Роберта Баратеона. И насколько сильно во все это впрямь были вовлечены Север и Речные земли. Она не была так уж удивлена тем, что молодой Нед Старк мог спрятать дитя своей любимой единственной сестры, при каких бы обстоятельствах то не было рождено, чтобы кто не думал. Анья встречала этого мальчика, когда он был воспитанником лорда Джона. И точно помнила, как тот был благороден и до ужаса честен. А еще абсолютно верен своей семье, хотя значительную часть юности прожил в Долине. Но приложил ли он руку к этому явному предательству? Насколько ей известно, Джейме Ланнистер еще несколько лет назад забрал девочку, которая тогда была известна как бастард Винтерфелла, единственное пятно на чести Эддарда Старка, чтобы жениться на ней, что вызвало большой переполох среди знати. Сплетен уж точно было предостаточно. Порой даже очень абсурдных. Хотя никто явно не думал, что эта девочка могла оказаться последним живым ребенком павшего Последнего дракона. Возможно, все эти годы Ланнистер, как-то пронюхавший об этом, формировал в девочке мысли о том, что ей следует совершить переворот. А может быть, он сам стремился к власти таким образом. Сейчас он уже является консортом, а как только девочка родит ему наследника, от нее можно избавиться и занять место короля при своем сыне, которому еще предстоит вырасти и занять трон, а это займет годы. Старки не бросят этого пока только гипотетического мальчика, если они в этом замешаны, как и Речники, чья дочь была женой Хранителя Севера и матерью его немаленького выводка, какой не смогла родить ее сестра, бывшая женой лорда Джона, которая его так опозорила перед смертью. Спуталась с другим мужчиной, ха!.. К тому же, в его распоряжении окажется живой дракон, появление которого спустя столько десятилетий после того, как его предки вымерли, все еще остается загадкой. Дракон, который уже мог стать проблемой. А если помимо Запада, Север, а там и Речные земли были в этом действительно замешаны, то и девочка могла стать силой, с которой нужно будет считаться. Анья еще не хотела признавать, что на ее веку будет еще одна война, и что у нее может не быть выбора в том, хочет ли она приклонять колени перед этой королевой-ребенком, или нет. Но, она вновь и вновь за эти часы, возвращалась к тому, что не любила заниматься самообманом. И ей придется не только выслушать эту девочку, но и очень быстро решать, как быть дальше, покуда речь шла не только о ней самой, но и судьбе ее дома, детей, внуков и всей Долины. — И так, надеюсь, что вы хорошо отдохнули, милорды, и миледи, — великодушно начала девочка, едва они сели за стол. — Обед немного припозднился, но я думаю, что голод не знает часов. Ее голос был звонким, юный и сочился медом. Таким только романтичные песенки петь в каком-то павильоне, окруженном цветами и такими же хихикающими юными бестолковыми благородными девочками, попивающими чай и вышивающими очередной платок. Но Анья не могла не отметить, что глаза девчонки были холодными. Холодными, цепкими и слишком взрослыми. Это не были глаза безропотной марионетки, которую из тени дергали за ниточки. — Разве в плену есть часы? Плен есть плен. Тут дни бесконечны, — прохладно произнесла Анья, не торопясь касаться столовых приборов или кубка, до краев наполненного вином. Джейме Ланнистер прищурился, а корона со львами, венчающая его чело блеснула в свете солнечных лучей, падающий из высоких окон, когда он посмотрел на нее. — Не будьте так драматичны, леди Анья, — прохладно сказал он, и сделал небольшой глоток из кубка. — Вы были устроены со всеми почестями, положенными вашему статусу, вас не обижали и вы едва ли провели здесь день, чтобы рассуждать с таким видом, будто бы вас держали в подземельях!.. Тут лже-королева мягко коснулась его руки. — Джейме, — тихо, но твердо сказала она, отчего молодой Ланнистер перевел взгляд на нее и замолк. Анья вновь поразилась тому, как взросло вела себя девочка и какое влияние имела на мужа. По крайней мере, внешнее. И все больше подозревала, что та и впрямь не была такой уж простой. Что не должно удивлять. А даже должно радовать. Безумец с драконом — это едва ли не хуже, чем хитрец. Один пример Эймонда Таргариена, который сжег Речные земли, чтобы только разозлить сводную сестру и лишить ее армии, был тому ярким примером. Конечно, дракон снаружи был не Вхагар, но он уже летал, изрыгал пламя и в условиях, где от драконов, даже молодых, давно отвыкли и забыли, как с ними считаться на поле боя, и это было весомым аргументом. Ей бы не хотелось видеть, как горит Долина. — Простите моего супруга за грубость, — все тем же приятным тоном произнесла девочка, все еще продолжая одной рукой держать молодого отрока Джона Аррена, беззаботно забавляющегося с какой-то изящной погремушкой, а другой сжимая пальцы Джейме Ланнистера. Тут лже-королева прищурилась. — Но в общем-то, он прав, — куда холоднее добавила она, и пристально оглядела каждого, кто сидел за столом, после чего передала молодого Джона матери, и кивком головы отпустила ее прочь. Девушка явно с облегчением забрала сына и сбежала из столовой, где не ощущала себя уютно. Да и не нужна она была здесь больше. Анья не дура, и поняла, что это была просто короткая демонстрация того, как выглядел мальчик, чтобы все увидели его явно арреновские черты, и что по любым вопросам воспитания этого ребенка слово лже-королевы будет решающим. — Я пыталась быть по возможности радушной, и хотела бы чтобы наш разговор прошел на более дружественной ноте, — прямо продолжила та, что собралась претендовать на Железный трон, сцепив перед собой руки и наклонившись вперед, сбросив любую маску сладости и добродушия. — Но буду честна. Долгие разговоры и хождения вокруг да около — это не то, что я одобряю. Да и вы явно на это не настроены, милорды и миледи. Поэтому давайте перейдем сразу к делу. Повисла короткая пауза, заполненная громким воплем дракона, чья тень на миг мелькнула в окне, погрузив помещения во тьму. — Юный Джон Хранитель Востока, — бескомпромиссно заявила лже-королева. — Так решил его лорд-отец, так решила я, и так решил даже король-узурпатор, сидящей на троне моей семьи. И это не обсуждается. В конечном итоге, вы тоже это приняли, иначе бы не проделали такой путь, не так ли? Анья прищурилась. — Верно, — прохладно произнесла она. — Мы прибыли, чтобы его забрать в дом своего отца и воспитать из него… — Этому не бывать, — твердо заявила лже-королева, сцепив руки перед собой и наклонившись вперед. — Молодой Джон мал, и пока я не буду убеждена, что с ним будет все хорошо, его окружают верные люди, и… — …и Долина не выступит в вашу бессмысленную ничем не обоснованную войну, — хмуро закончила Анья, и чинно сложила руки коленях, распрямив гордо плечи. — Раз уж мы решили быть честными, то и я выскажусь. Ваши претензии не законны. Может я и верю, что вы дочь Рейегара Таргариена и Лианны Старк, но… Лже-королева вскинула руку. Анья не была робкого десятка или так уж легко поддающаяся чужом влиянию, уж точно не маленьких девочек, но отчего в этот раз невольно замолкла. — Я не рождена от изнасилования, если вы об этом, — твердо заявила лже-королева Висенья, чей суровый взгляд пронзал насквозь. — У меня есть документы о заключении брака между моими родителями, и подписанные Верховным септоном, королевскими гвардейцами и их лордом-командующим. Она вскинула бровь. — Документы о разводе между моим отцом и его первой женой у меня тоже есть, как и личное письмо принцессы Элии Мартелл, подтверждающие, что она дала на это добровольное согласие ввиду того, что сама родить еще детей была более не способна и с условием того, что дети от второго брака отца шли бы следом за ее детьми в линии наследования, — с нескрываемым торжеством в голосе закончила та и довольно драматичным жестом скинула бархатный платок с подноса, который стоял рядом с ней. Анья была стара, но ее зрение было еще достаточно хорошим, чтобы она разглядела свиток, вложенный в мягкую кожу с печатью Верховного септона, какие подписывались после заключения брака между знатными особами. И письмо со сломанной печатью правящего дома Дорна, но с коронованным копьем, указывающим на тогдашний статус Элии Мартелл, как жены кронпринца, и являющимся личной печатью принцессы до ее гибели. Фальшивые или нет, эти документы могли изменить все. Она совсем не ожидала, что у девочки впрямь могут быть хоть какие-то доказательства своих претензий, кроме слов дяди, теперь уже мужа и дракона. Тем более Анья не думала, что у девочки на руках будут документы о браке родителей, которые могут опровергнуть все эти истории о похищении, насилии и вероломстве принца Рейегара, которые сыграли не последнюю роль в восстании, свергнувшем династию Таргариенов с Железного трона почти четырнадцать лет назад. Документы и даже письмо от принцессы Элии Мартелл, чья смерть до сих пор висит между троном и Дорном как дамоклов меч, готовый в любой миг упасть и разрубить ту тонкую нить, что держит мятежное королевство в составе Семи. — Я бы дала их вам в руки, чтобы вы лично в этом убедились, — тем временем продолжила девочка. — Но боюсь мы еще не дошли до той степени доверия, которое помогло бы мне с легкой душой доверить вам столь ценные бумаги. — Я вам верю! — вдруг громко объявил Герольд, наконец-то подав голос впервые с того мига, как они сели за стол. Лорд Нестор вздрогнул, вновь вытер лоб, а его взгляд заметался между Аньей и Графтоном. У нее было предчувствие, окрашенное некой обреченностью, что Герольд увидел и услышал достаточно, чтобы встать на сторону этого неожиданного Таргариена, одним махом лишив Долину выхода к морю, самого большого города и путей снабжения. Да, девочки, да, молодой, да, с все еще хлипкими претензиями на трон. Но у той уже был дракон и потенциально три королевства, верные ей. И любые попытки сыграть на том, что в прошлый раз, когда на трон хотели посадить женщину, все кончилось не лучшим образом, едва ли сработают, ведь эта Висенья Таргариен заведомо выходила на поле политических игр с куда более выгодных позиций, чем Рейнира Таргариен. Хотя у той было много драконов, а у девочки только один, но в мире, где тех в принципе больше не было, это стоило больше, чем десяток этих ящериц. Не говоря уж о том, что у нее было куда больше верных людей. К тому же Анья, хотя лучше знала Марка, отца Герольда, чем его самого, но все же достаточно была сведуща о его характере. Герольд Графтон все эти годы все еще симпатизировал Таргариенам, как и его отец, павший от молота Роберта Баратеона, когда тот забрался на стены Чаячьего города во время восстания. Что, несмотря на прошедшие годы, его город и порт все еще облагали огромными налогами за былую верность династии драконов. И что он был достаточно азартен, чтобы стать частью этой новой войны, которая может дать ему не только его месть и Таргариена на троне, но и новое положение в обществе, где репутация его дома больше не будет опорочена тем, что Графтоны оказались верны своим клятвам, данным драконам, а не оленю, перед которым склонились из нужды, а не по желанию. Герольд резко встал. Стражники тут же положили руки на рукояти мечей, а Джейме Ланнистер настороженно подался вперед. Но Герольд не обращал на них внимания. Он смотрел горящим взглядом только на девочку, чье чело украшала корона, до которой та еще не доросла во всех смыслах этого слова. — Дом Графтон всегда был верен Таргариенам, — твердо сказал он, прижав сжатый кулак к груди. — Мой отец пал во имя этих клятв и я, как мои люди, готовы сделать это во имя возращения Железного трона их истинным владельцам. Возращения вам, ваша светлость. Анья пораженно прикрыла глаза. Герольд подписал им всем смертный приговор. Теперь войне быть, и если не с троном, так внутри Долины, что может быть куда губительнее для них, чем смена верности. От Нестора нет пользы, он всего лишь Хранитель зимней резиденции Арренов и будет с теми, у кого признанный сын лорда Джона, это ясно как день. А вот Графтоны — большой дом, и у них много вассалов, включая младшую ветвь Арренов. Их ближайшие соседи: Толлеты и Ройсы. Первые даже драться не будут. Серая Лощина — это небольшой замок, где едва ли есть укомплектованный отряд для личной охраны, а их лорд очень стар и труслив. А нынешний властитель Рунного Камня, Джон Ройс, выступал как один из тех, кто хотел взять к себе на воспитание сына лорда Джона, едва ли возражая насчет того, что тот бастард, и чтя волю своего сюзерена. А мальчик был под полным контролем Ланнистеров и Висеньи Таргариен. Посему даже те, кто не захотят выступать за драконов, но уважают волю лорда Джона, будут драться за то, чтобы заполучить мальчика, и могут склонить колени. Или они все передерутся между собой в пределах своего королевства, пока не забудут, за что воюют, и либо король Роберт, либо эта девочка придут и с легкостью получат еще тлеющие руины и выживших, которым уже будет плевать, кто ими правит, лишь бы пришел мир. Не стоит забывать и о том, что у последней есть дракон, который может в разы ускорить обращение их замков и Долины в выжженную пустошь. А еще многотысячная армия, даже если Север и Речные земли не выступают за нее. Анья прекрасно видела, что Запад уже созвал знамена и вокруг Утеса постепенно рос военный лагерь. «Неужто я впрямь думала, что у нас есть шанс после того, как мы уже сами пришли в эту ловушку?» — мрачно подумала Анья, краем глаза видя мелькнувшую в небе тень дракона, прежде чем перевести взгляд на лже… на королеву. В ее глазах мелькнуло удовлетворение, а в уголке губ притаилась торжествующая ухмылка. Ухмылка того, кто получил то, что хотел. Ухмылка того, чей ум был остер и совсем не вязался с юным личиком, на которое может повестись еще много глупых мужчин и дать ее владелице то, что она хочет. Например, Железный трон, который та хочет заполучить, и, в отличие от Рейниры Таргариен, своего печально известного предка, не только заполучить, но и удержать.