Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь королева!

Титос Блэквуд мог справиться сам. Висенья в этом даже не сомневалась, хотя и довольно поверхностно познакомилась с этим лордом, как, впрочем, и со всеми лордами Речных земель. Времени просто не было. Но королева Висенья в чем-то была права: нельзя щелкать клювом и нужно все имеющиеся яйца дракона на этой земле прикарманить себе. Не для собственного пользования, так для будущего потомства. И такие потенциально могли быть в стенах Харренхолла, где во время войны и после у нее едва ли будет время побродить и поискать их. А сейчас была возможность совместить нужное с полезным. Вот только соответствовать медленному шагу отряда ей терпения не хватило, и Висенья отправилась вперед и раньше них долетела до Харренхолла. Это было впрямь исполинское сооружение. Еще на подлете она не могла не оценить размеры замка, даже крепости, которая была намного большое, чем Винтерфелл или Ров Кайлин. Еще не рухнувшие от времени пять навесных башен как каменные великаны нависали над землей, и были видны за многие мили вокруг. Они подобно рукам тянулись к небесам, а черный камень, из которого были построены толстые и высокие стены, казалось, поглощал весь свет вокруг себя и даже в том состоянии, что они были сейчас, их было не сокрушить. Висенья была впечатлена и не могла не задаться тем вопросом, что и все в этом мире: для чего Харрен Хоар построил замок, чьи масштабы скорее подходили для размещения внутри великанов, чем людей? А ведь она даже внутри еще не была! Если сверху и издалека Харренхолл был столь огромен, что же ее ждет за его стенами?.. И все же, едва ее взгляд пал на Божье око, Висенья почти забыла о замке. Сверху воды были темными и мерцали зеленью, хотя водная гладь была ровной, почти глянцевой, а остров Ликов в центре сиял как маяк из-за алых крон чардрев, что там росли. Но больше всего ее привлек даже не вид, а чувство силы, что таилась в водах и на острове. Она была древняя, почти первобытная, давящая и густая. Висенья не могла назвать ее магией как таковой. Это была именно Сила. Может самой природы, а может Старых богов, что здесь были сильнее, чем где-либо. У нее возникло противоречивое желание как посетить это место, так и избегать его всеми силами. Как и замка, как оказалось. Едва Висенья приземлилась около ворот Харренхолла, ей захотелось отшатнуться. А еще лучше свалить так же быстро, как она сюда прибыла. Сверху замок был монструозным, да, и местами отталкивающий, но она не ощущала от него чего-либо магического. Пока не покинула седло и не коснулась земли ногами. Ее тут же окатило будто ледяной стоячей водой, и почти сразу обдало огнем. Это длилось всего пару секунд, но было чертовски неприятно. Висенье даже пришлось вцепиться в ремни седла, которые опоясывали Анка, чтобы позорно не свалиться на землю. Землю явно проклятую, пропитанную кровью и солью слез тех, кто умер в этих стенах. Она зажмурилась. Ее затошнило, и Висенья с большим трудом сглотнула, ощутив, как в ее язык буквально въелся сильный вкус металла, тины, соли, а нос буквально за пару мгновений забился едким запахом паленой плоти, волос, гнилости и ржавой крови. Чем, пекло побери, напитали эту землю все те, кто владели этим замком? И кто построил его? Висенья была почти уверена, что Харрен Хоар построил это место на костях, а вместо раствора для камней использовал кровь каких-то несчастных рабов. У нее было такое ощущение, что она оказалась прямо в эпицентре какого-то древнего капища или в месте, где часто приносили жертвоприношения. В прошлой жизни у нее пару раз был опыт посещения подобных мест, когда она еще только училась на артефактора. Но даже это место не шло с ними в сравнение. Глухой звук медленно открывающих ворот заставил ее невольно выпрямиться и открыть глаза. Все же уроки леди Дженны дали о себе знать, и выпрямлять спину, придавая лицу максимально хладнокровный вид при приближении важных персон, Висенья могла уже почти инстинктивно. Хотя в этот раз персон было не так много, и едва ли они были прям уж важными. Леди Шелла Уэнт лично вышла за ворота, чтобы ее встретить, в компании всего двух немолодых рыцарей в желтых ливреях с летучими мышами. В почтенной женщине с чересчур бледным лицом и глазами, полными усталости и даже смирения, не было и искры бунта, или неприязни. Висенья этому была рада. Но при этом она прекрасно понимала, что если бы пьяный Боб прибыл сюда раньше, леди Шелла бы также спокойно открыла ворота и склонила голову перед ним. Старушка владела мощной крепостью, которой не страшны осады, но у нее нет людей и ресурсов, чтобы осаду пережить. И не было в этом смысла. От ее рода осталась лишь она и далекие родственники в лице Талли. Ее век подходил к концу, и леди Шелла явно предпочитала умереть своей смертью, в своей уютной кроватке, а не от мечей, голода или огня дракона, борясь за замок, который и так получит любой, кто сядет на трон. Все ее нутро сопротивлялась тому, что нужно войти внутрь. Но Висенья уже не была просто девочкой-сорванцом, которая могла делать, что ей вздумается, наплевав, что о ней будут думать. Теперь нужно было вести себя как взрослая. Взрослая и невозмутимая королева. Слабину давать нельзя, и нужно держать лицо. В конце концов, если она не сможет произвести нужное впечатление на старушку, как она будет управляться с взрослыми мужиками, которые еще не раз будут докапываться до ее возраста и уж тем более до, по их мнению, трагического отсутствия у нее члена? Поэтому она выпрямилась и твердым шагом направилась внутрь крепости, только на миг не удержавшись и бросив взгляд назад, когда Анк рыкнул и взлетел вверх, в небеса. Висенья знала, что он не уйдет далеко. Она была почти уверена, что ему тоже тут не совсем нравится, поэтому лучше пусть он вокруг полетает и поохотится, чем будет нервничать. Спалит еще что. Все же Анк по сути был подростком. Капризным и своенравным подростком с крыльями, зубами, когтями и способный исторгать пламя. Висенья проследила взглядом за тем, как он взлетел, а потом опустила голову и рассеянно проскользнула им по ровной глади озера неподалеку. Она мгновенно вся подобралась и невольно сжала кулаки, когда увидела, как из воды показалась белобрысая голова. Знакомая, безглазая и с уродливой ухмылкой на своей угловатой мертвенно-бледной роже. Пару секунд Висенья смотрела на него, а когда непроизвольно моргнула, эта рожа испарилась. Вода в озере вновь была ровной гладью, она понимала, что пора отвести взгляд, пока леди Шелла и ее рыцари не подумали, что у нее крыша подтекает. Также Висенья понимала, что, в общем-то, должна была ожидать, что, отправившись сюда, встреча с этим козлом была бы неизбежной. Все же его безглазие тут померло. И собственные кости на дне Божьего ока были привязкой посильнее, чем сапфир из его глазницы. Остается только надеяться, что он не может покинуть озеро. Не хватало ей еще новой конфронтации с этим утырком. У нее тут была определенная цель: найти яйцо дракона, а потом можно спокойно свалить обратно в Риверран. В конце концов, для удержания самой крепости сюда и был послан ею лорд Титос и его отряд, и дополнительные солдаты, которые прибудут позже. Двор Харренхолла был размером с футбольное поле. Впрочем больше внимание привлекали не размеры, а его еще более обветшалый, чем снаружи, вид. Большая часть двора заросла травой, что явно указывало, что там люди даже не ходят, а камни с осыпавшихся стен и башен уже успели зарасти мхом, и врасти в землю там, где они упали годы и годы назад. Только часть двора, у двух уцелевших башен был вычищен и там была явно сосредоточена вся жизнь крепости. Несколько служанок несли туда корзины с бельем, тренировались пару солдат и там же была конюшня. Только в этой части были зажжены жаровни, и факелы, хотя темнеть еще только начинало. Висенья на миг даже забыла о своих неприятных чувствах в этом месте, и уныло подумала о том, что это просто преступление, что такому замку вот так просто дают пропадать уже несколько поколений королей. Впрочем, примерно тоже она думала у Рва Кайлин. Эти крепости были огромными, непреступными и такие сооружения уже едва ли кто-то сможет построить. Не за одно поколение. Эти замки способные вместить в себя несколько городов, и никакой враг не пройдет. А все так бездарно профукано. И она даже не знала, за какой из них больше обидно: за Ров Кайлин, который мог стать самой лучшей защитой Севера от всех остальных королевств, или Харренхолл, способный стать не просто непреступной крепостью, а мог стать центром Речных земель как в военное время, так и в мирное. Тут мог вырасти город больше и развитие, чем столица, или даже Старомест! А вместо этого крепость дряхлеет, поглощая уже не первый дом, что им владеет, и служит напоминанием, что люди нихрена не умеют хранить то, что им оставили предки. «Интересно, можно ли избавить это место от проклятия, или все настолько въелось в землю и камни, что легче крепость до конца разрушить, пока оно не сгубило очередной дом?» — рассеянно думала Висенья, когда ее провели внутри одной из обитаемых башен, где леди Шелла выделила ей покои, чтобы она освежилась перед ужином. Не то, чтобы они выглядели лучше, чем те части крепости, где никто не жил. В потолках виднелись дыры, стены местами раскрошились, факелы внутри, как и окна, не могли рассеять до конца темноту исполинских коридоров, насквозь пропахших сыростью и пылью. Запустением. И это не говоря о налете смрада, который коснулся ее носа возле ворот и не торопился ее покидать. Она хотела коснуться одной из стен, чтобы лучше прощупать энергетику места, и по-детски задрать голову, чтобы посмотреть на потолки, которые были выше, чем в Большом зале Хогвартса. Но сдержалась. Пока. Висенья покосилась на леди Шеллу, которая медленно шла рядом с ней, даже не пытаясь завести разговор, и мысленно посочувствовала старушке, которая выросла в этом месте. Она здесь не пробыла и часа, а уже хотела сбежать из этого проклятого, унылого и темного места, чьи размеры вызывали легкий приступ паники от чувства, что эти огромные стены смыкались вокруг, как пасть какого-то страшного чудовища, готового сожрать тебя вместе с тапками. А эта женщина тут прожила не одно десятилетие и похоронила всех родственников, включая детей. Поразительно, как у нее не потекла крыша и она не покончила с собой, чтобы больше не мучиться. — Прощу прощение, моя королева, но эти покои самые лучшие, что есть в обитаемой части крепости, — чуть дребезжащим голосом сообщила леди Шелла, когда перед Висеньей распахнулись двери места, где ей предстояло провести эту ночь. Она не была привередой. Конечно, в последние годы в Утесе она жила в шикарных покоях, где до нее жили многочисленные леди Ланнистер, и успела привыкнуть к комфорту, как и любой человек. Но все же Висенья никогда не была той, кто будет фыркать и морщить нос от того места, где нужно было переночевать. Память — штука забавная, но она более чем ясно помнила, как жила в чулане с пауками, и не менее ясно помнила свою комнатуху в Винтерфелле, которая в этом мире могла вполне сойти за аналог того же чулана. Поэтому когда перед ней предстала полутемная большая комната, где пахло сыростью, а огонь в камине горел так, будто вот-вот потухнет, несмотря на количество дров, которые в него успели закинуть служанки, Висенья только благосклонно и искренне поблагодарила леди Шеллу, после чего та ее покинула, пообещав прислать служанок с ванной как можно скорее. Она была рада остаться одна. Висенья медленно выпустила тяжелый вздох, опустив плечи, вдруг ощущая, как усталость опустилась ей на плечи тяжелым одеялом, и, добредя до кровати, плюхнулась на самый ее край. Противный вкус ржавой крови, соли и тины, во рту, кажется, усилился, у нее начало стучать в висках, а желание сбежать отсюда вновь начало нарастать. Все-таки, несмотря на потенциал, это место было отвратительным. И она не была уверена, что сможет с этим что-то сделать, как бы ей не хотелось. Не сейчас. Висенья мрачно размышляла о том, что ведь не только здесь, ей еще нужно что-то сделать с Железным троном, который тоже был не просто кучей железа. И это не говоря о призраке дедули, который там тусуется. Желание упасть на кровати и уснуть усиливалось. Она хотела просто завалиться на чуть влажное на ощупь покрывало, наплевав на ужин, и отключиться. Висенья отстраненно ощутила, как ее мысли становятся рассеянными и вялыми, а конечности тяжелыми. Часть нее кричала о том, что что-то не так. Помимо того, что это место было ужасным само по себе. Что она вообще-то не так устала, чтобы ее так начало рубить на ровном месте. Веки начали буквально слипаться, а рот широко распахнулся в невольном зевке. Она прикрыла рот рукой, а потом оперлась локтем на колено, и подперла щеку. Голова была тяжелой, ее глаза начали закрываться, чувства будто притупились, и все, чего хотелось, так это… — …да проснись же! — вдруг прямо в ухо рявкнул ей неожиданно громкий и резкий голос. Висенья непроизвольно дернулась. Весь сон будто рукой сняло, но тушка все еще была наполнена странной вялостью, и по инерции, дернувшись и потеряв опору, она полетела вниз. Висенья невольно вскрикнула, когда запястье правой руки пронзило болью когда она выставила вперед руки, чтобы не упасть в пол лицом. Она быстро заморгала, и замотала головой, пытаясь сбросить остатки вязкого тумана, окутавшего разум. Висенья чувствовала себя так, будто побывала под Империусом, и это ей отчаянно не понравилось. Что вообще за херня?!.. — Тут нельзя спать! — вновь рявкнул тот же голос, а ее носа коснулся сильный запах гари, паленых волос и жаренного мяса. — Это место проклято! Висенья краем глаза уловила вспышку пламени совсем рядом с собой, но когда повернула голову, то не увидела ничего, кроме камина, где тлели одни угли. Что за херня? Нет, она уже поняла, что это место проклято, но видно, помимо неправильности и темноты этого места, оно еще на разум как-то влияет, чего Висенья сразу не поняла. И это было хреново. Видно, все же стоит больше уделить время своей практике в окклюменции, которые она забросила, сосредоточившись больше на боевых возможностях всей доступной ей магии. Хотя не так давно же проверяла свои щиты, и все казалось нормальным. Они были крепки и не должны были дать трещину. И все же на нее что-то определенно воздействовало. Она с кряхтением села, прислонившись спиной к кровати, и прижала к груди ноющее запястье, подозрительно оглядываясь вновь. Ее явно посетил какой-то местный призрак, из-за которого в покоях теперь жутко воняло пережаренным шашлыком и палеными волосами. Висенья оперлась здоровой рукой о кровать и медленно встала. Конечности все еще были тяжелыми и будто чужими, но на ногах все же она устояла. Сердце быстро билось, а чувство дежавю ее не покидало. Хотя в прошлый раз его безглазие точно не будило ее, чтобы вырвать из-под каких-то чар или проклятия, опутавших и усыпивших разум. — Кто здесь? Показывайся уже, — скорее устало, чем грозно произнесла Висенья, аккуратно присев на край кровати. — Раз разбудил от явно не обычного сна, то, значит, не хочешь мне смерти, а благодарить за помощь я привыкла, смотря в глаза того, что помог. Тихо. Даже как-то неестественно тихо, будто само время замерло в покоях в ожидании чего-то. Прошло еще пару секунд, и время возобновило свой бег. Послышался треск углей, и колыхнулись тяжелые шторы, занавешивающие окно, за которым Висенья с удивлением увидела темноту уже явно глубокой ночи, а не еще только клонящегося к вечеру дня. Странно, что ее не разбудила прислуга, чтобы позвать к ужину. Она невольно скользнула взглядом к двери, как будто ожидая, что вот сейчас сюда ворвется нерасторопная служанка, чтобы извиниться и позвать все же поесть, хотя ужин явно кончился. Висенья тут же подобралась. В самом темном углу, как раз неподалеку от двери, застыл чей-то силуэт. Очень высокий, широкоплечий и, кажется, с длинными волосами. Лица было не видно из-за темноты и едва заметных завитков дыма, который вился вокруг фигуры. Запах усилился. У нее невольно запершило в горле и захотелось закашлять, но она сдержалась. Вместо этого Висенья вновь медленно встала на ноги и сделала один небольшой осторожный шаг вперед. Как ни странно, она совсем не ощущала опасности, как от его безглазия. — Итак… — аккуратно начала Висенья, силясь разглядеть все же лицо, но бесполезно, ведь тени надежно укрывали призрачного пришельца. — Не хочешь представиться?.. — Уходи, моя принцесса, — грубо и глухо прозвучало из тени. — Чем дольше ты здесь, тем быстрее просыпается то, чему не следует просыпаться. Висенья растерянно моргнула. — Я не принцесса, — мягко произнесла она, начиная подозревать, что знает личность своего визитера, который видно и сам только пробудился, и перепутал ее с кем-то точно также, как и некий другой призрак. — Я королева… Королева Висенья Таргариен. И мне так жаль… Мне очень жаль из-за того, что случилось с вами, вашим домом и вашими сыновьями, сир Харвин. Тень издала хриплый и задушенный вздох. — Моя принцесса всегда втайне хотела девочку и желала назвать ее Висеньей… — пробормотал призрак, тени вокруг него будто рассеялись, и Висенья смогла разглядеть его лицо. — Так хотела… Мужественное, породистое и удивительно похожее больше на породу северян, чем речников. У него были волнистые волосы до плеч, щетина на щеках и, как ни странно, голубые глаза, а не карие, как она ожидала, что у него будут, если учесть, что у его сыновей были темные глаза. Более того, Висенья отметила, что принц Джейкерис, оставшийся в истории как «простолицый» бастард Королевы-на-Полгода, на самом деле породой-то все же пошел в Таргариенов, а не в своего истинного отца. Да, боги, у нее самой и принца Джейкериса был похожий разлет бровей и форма скул, хотя между ними было уж столько поколений, что страшно сказать, и Висенья была потомком не его рода, а его братьев от совсем другого отца. Правильно говорят, что историю пишут победители. — И она у нее была… — тяжело вздохнула Висенья, не сумев договорить, что не очень долго, и закусила губу. — Сир Харвин… Что я разбудила? И почему тут нельзя спать? Она едва успела моргнуть, как высокая фигура сира Харвина, еще миг назад стоявшая в углу, оказалась прямо перед ней и нависла над ней как скала, окутывая уже прям невыносимым запахом жареного мяса, и источая невыносимый жар. Ей на миг захотелось отшатнуться, но Висенья себя сдержала. — Уходи, — уже мягче прошептал он, понизив голос так, как будто боялся, что его услышат. — Она проснулась и жаждет вновь жить. А чтобы жить, ей нужна молодая кровь. Королевская кровь. Висенья поджала губы. — Да о ком вы? — спросила она, сама поневоле понизив голос. — Кому нужная моя кровь? Вдруг невольная дрожь пробежала по позвоночнику, все мелкие волоски на теле встали дыбом, и ей стало холодно. Но это был не холод смерти. Это был холод чего-то другого. Смрад, который она обоняла, когда только ступила на землю вокруг Харренхолла, вернулся. Причем усиленный в десятки раз, отчего аж заслезились глаза и вновь затошнило. Время вновь будто замедлилось. Она сначала увидела, как глаза сира Харвина расширились от ужаса, его рот раскрылся, будто он хотел что-то сказать, а потом Висенья ощутила, что у нее за спиной кто-то был. Ей на рот легла склизкая рука, и ее дернуло куда-то назад. А потом пришла темнота, и она больше ничего не помнила.