Инеевое солнце

      Эйлин уже не шестнадцать, но она все также смотрит на звезды, пытаясь отыскать среди них место и для себя. Она все также надеется, что падающая звезда освободит для неё пространство на этом бескрайнем тёмном небосклоне. Отец называет ее мечтательницей и лишь тихонько подшучивает над дочерью — ему прекрасно известно, чего ей стоит продолжать улыбаться каждый день.       Это был уже третий их переезд, и в этот раз их приютила маленькая гостиница на окраине Гавани Ли Юэ. Море было спокойным. Его ровная гладь лёгким дребезжанием зеркала отражала усыпавшие небосклон звезды.       Тёплый ветер невесомыми и неуверенными касаниями растрепал разметавшиеся по плечам светлые волосы девушки. Звезды таинственно перемигиваются друг с другом и подмигивают Эйлин в ночной тиши, распаляя заглушаемое чувство обиды и несправедливости, — как это казалось девушке, — и она лишь покрепче обнимала себя руками, подставляя лицо ночной прохладе.       — Не стой слишком долго. Сегодня холодно.       Ровный и бесстрастный голос отца, в котором только Эйлин могла расслышать лёгкие нотки заботы, возник за ее спиной ровно в тот момент, когда одна из ярких сияющих точек сорвалась и стрелой устремилась к горизонту.       — Как думаешь, о чем они мечтали? — голос Эйлин настолько тихий и охрипший, что она сама его не узнает.       Алан молчал, что-то задумчиво мычал себе под нос и непременно тёр покрытый щетиной подбородок — Эйлин чувствовала это спиной. Она слишком хорошо знала своего отца, чтобы можно было предугадывать каждое его действие, каждый его шаг. Они вместе слишком долго, чтобы она могла представить свою жизнь без него. Иногда ей хочется узнать другую жизнь, чувствовать себя отделённой от отца. Но это желание слишком далеко для неё и слишком непонятно — Эйлин хочет защитить своего отца.       А сделать это вдали — слишком сложно для маленького юного сердечка.       — Я могу сказать тебе, о чем сейчас мечтаю я, — коротко и мягко усмехнулся Алан.       Эйлин обернулась, взмахнув копной светлых волос, и уставилась на Алана пристальным взглядом слепых глаз сквозь толстые стекла очков.       Алан выдержал театральную паузу, а затем заговорщицким тоном протянул:       — Чтобы моя единственная дочь зашла обратно в свою комнату и не простудилась, как это было в Фонтейне.       Эйлин возмущённо вспыхнула и открыла рот, чтобы ответить на столь обидное и громкое обвинение, но Алан уже скрылся за дверью, оставив дочь на балконе одну. Температура резко понизилась, словно отец забрал с собой все тепло южного региона. Но Эйлин только потёрла себя руками и вновь обратила свой взор на небо.       Все же ей было о чем поговорить со звёздами.       Хотя разговаривала с ними только Эйлин.