А слух ли это?

      Онегин смотрит на нового соседа, разгуливающего по улице, и понимает, что тот чертовски хорош и мил. Помимо пышной шевелюры, по-женски касающейся плеч, Евгения поражает нежность и тонкость телосложения, будто Месье Ленский действительно хрупкая барышня.       Тут ещё и слушок один пошёл нелестный, но очень любопытный: будто в Германии Владимир занимался продажей собственного тела знатным мужчинам для заработка. И сейчас вернулся в родное имение, чтобы продолжать своё дело.       Онегин пусть, конечно, и не склонен верить во всякие бабьи сплетни, но что-то в поведении этого парня выдавало его, что Евгений мог действительно подумать, что такой милый мальчик готов лечь под мужчину.       И как же понять, правда это или клевета, когда все версии вокруг совершенно различаются?       У Онегина водятся деньги, ему всегда было интересно, каково это с парнями, и ему нравится внешность Ленского.       Однозначно нужно проверять самому.

***

      Онегин пересчитывает примерную сумму, которой, по его мыслям, должно хватить на ночь. Деньги ложатся на небольшой деревянный столик, и тут же слуга оповещает о приходе Ленского.       Оказавшись перед серьёзным сидящим в кресле Онегиным, мальчишка совсем робеет, но берёт себя в руки и добродушно улыбается. — Евгений Онегин, верно? Я о вас наслышан. Очень приятно познакомиться.       И подаёт руку для пожатия, на которое Евгений, привстав, без сомнений отвечает. — Вы же понимаете для чего я вас позвал? — когда на лице Ленского появляется полное недоумение, Онегин начинает думать, что оказался жертвой жалких сплетен, оклеветавших ни в чем не повинное дитя. — Не знакомства ради?       Евгений раздраженно выдыхает и думает, что продолжать нет смысла, но всё же, откинувшись на кресло, задаёт последний намекающий вопрос. — Вы знаете, что всем передали, чем вы зарабатывали на хлеб в Германии?       Ленский понимает, к чему клонят, и оттого конфузится. Краснеет совершенно и неловко улыбается, теребя одежды. — Не думал, что про это здесь столь скоро прознают...       Евгений лишь удивлённо поднимает брови и продолжает смотреть на такого чуднóго мальчика.       Что ж, это не слухи. А значит, юноша перед ним действительно продаёт своё тело. — Вы хотели узнать, правда это или нет, или попросить меня?..       Он не продолжает, видя, как наблюдает за каждым его жестом Онегин. Вид его совершенно равнодушен, поза закрыта, но в глазах столько чертей пляшут, что кажется, будто спустя секунду он скинет эту маску и набросится диким зверем. — Я бы хотел посмотреть вас поближе, — сглатывает он, и Владимир, поняв ответ на вопрос, послушно подходит к нему под жадный взгляд. — Сколько вы стоите?       Вопрос пустой, ведь Евгению уже не важно, сколько придётся отдать за ночь с этим кукольным юношей. — О деньгах не беспокойтесь, — как-то странно оживляется Ленский. — Много не беру. — А я слышал, вы обслуживаете только знатных господ, — усмехается Евгений.       Повода нет, но ему нужно хоть какое-то оправдание тому, как долго он разглядывает Владимира, и потому они ведут столь бессмысленный разговор. — Не похоже, что у вас нет денег. Так... Вы хотите, чтобы всё произошло сегодня или в другой день? — переходит Ленский к сути, ещё сильнее нервничая и буквально сминая свой чудесный шейный платок. — Сегодняшней вечер чем вас не устраивает, mon chéri?       Евгений себя не узнает: куда он так торопится? Неужели так поразил его юноша при личном знакомстве и правда того, что Владимир может отдаться ему уже этой ночью? — Мне нужно время на подготовку... — тихо произносит Ленский, робко глядя на мужчину: отпустят ли его теперь? — Приготовьтесь у меня. Я могу отдать все необходимые распоряжения.       Владимир несмело кивает и начинает говорить обо всех своих требованиях и нуждах Онегину.

***

      Его попросили о сроке в час, и вот Евгений уже места себе не находит, бродя по коридорам собственного поместья. Сама мысль о том, что сейчас в его руках окажется прелестный женоподобный юноша и будет исполнять любые прихоти, раздувает фантазии и мешает думать о чём-либо другом.       Наконец Онегин не выдерживает, заходит в свою спальню и тут же застает Ленского в весьма неприличном положении. Он оголенный сидит на кровати, слегка раздвинув согнутые ноги и вводит в себя пальцы, скользкие от принесенного ему ранее масла, сжимая второй рукой покрывало. Евгений видит эту тонкую беззащитную спину, элегантные руки и чёрные кудри на бледной коже и мгновенно заводится.       Владимир, только заметив зрителя, вытаскивает пальцы из себя и поворачивается к Онегину лицом, полным румянца. — Вам помочь? — Ленский быстро мотает головой и опускает глаза стыдливо. — Отчего же вы так краснеете, когда делали это столько раз? — Онегин затворяет дверь на замок, оставляя на столе ключ вместе с деньгами для Владимира. — Никогда не обслуживал настолько красивых и нравящихся мне мужчин.       Ответ поражает Евгения своей наивностью и кроткостью. Весь мальчик такой стесняющийся и мягкий, что невозможно поверить, что он уже спал с кем-то.       Онегин медленно подходит к кровати и, нагибаясь, скользит по покрывалу к чужому телу. — Что ж, знайте. Я рад смущать вас своей красотой, потому что вам очень идёт румянец.       Когда Евгений дотрагивается до бедра Владимира, тот ожидаемо не протестует. И тогда чужие руки начинают проходиться по тонкому телу юноши, изучая и испытывая.       Онегин снимает с себя одежду и скидывает её на пол. Ленский же лишь отводит взгляд в сторону, стыдясь смотреть на мужчину, когда он тоже оказывается на кровати.       Евгений приподнимает его и кладёт на подушки. Никаких запретов насчёт поцелуев не было, и Онегин, отодвинув чужие кудри, касается губами ключиц. Целует ниже, проходясь вдоль груди и покусывая в особо чувствительных местах, отчего Ленский всё сильнее сжимает бедра, иногда по-женски потирает их друг об друга, словно прося прекратить эту жаркую ласку. — Это вовсе не обязательно, я... — произносит раскрасневшийся Владимир и тут же неожиданно громко стонет от тяжёлой руки в самом низу живота на грани с пахом. От этого ему становится невыносимо жарко и приятно: никто ранее не трогал его в таких неочевидных для удовольствия местах. — Вы совершенно как девица, — говорит Онегин, смотря, как Ленский под ним облизывает губы. — А с девицами я имел дел довольно, чтобы знать, где им становится хорошо.       Ленский рвано выдыхает и блаженно прикрывает глаза, когда губами касаются обратной стороны его рук. В Евгении всё это зрелище разжигает огромный пожар, заставляя ощущать такое странное удовлетворение от тянущего внизу желания.       Тогда он, наблюдая за всё более возбуждающимся мальчишкой перед ним, переворачивает его на спину и тянется за маслом, которое использовал Ленский. Онегин обильно смазывает член и подносит его ко входу. Владимир утыкается щекой в подушку и коротко стонет от этого возбуждающего ощущения чего-то твёрдого между ягодиц.       Евгений вставляет головку и чувствует, как учащается дыхание юноши от этого. Ленский не настолько узкий, как девственные девицы, и потому пропадает ощущение дискомфорта у обоих. Член по итогу входит чуть больше чем на половину, и это намного превосходит ожидания Онегина. Сам он еле держится на руках от того, насколько приятно, когда чужие стенки так обхватывают плоть. Евгений дышит тяжело, возбужденно и с хрипами через раз, Ленский же усердно старается найти удобное положение и странно двигает бёдрами для этого.       Мужчина начинает двигаться, то практически вытаскивая член до крупной головки, то глубоко его вталкивая внутрь Владимира. Тот упирается лбом в подушку и снова прикрывает рот, чтобы избежать лишнего шума.       Онегин, приноровившись, переходит на совершенно дикий, голодный темп, всё более вжимая юношу в постель. Евгений дышит тяжело и рвано и видит, как уже подрагивает спина Ленского. Тяжесть во всех конечностях постепенно переходит во что-то иное и желает выбраться наружу. Сделав несколько резких движений во Владимире, он вбивается максимально глубоко и кончает внутрь.       Отдышавшись, он выходит из мальчишки, пачкая каплями семени покрывало. Ленский издаёт плаксивый всхлип и невероятно медленно садится спиной к мужчине. Когда Владимир бегло вытирает ладонями лицо, Евгений настораживается и касается лопаток юноши. — Что с вами, mon chéri? — Я... Ничего, всё в порядке, — дрожит хрупкий голос вместе с телом.       Евгений разворачивает его к себе лицом и видит сырость щёк и слипшихся от слез ресниц. — Вам было больно?.. Так и должно быть? — заботливо спрашивает он, проводя пальцами по скулам Владимира. — Нужно немного другое положение... — еле слышно произносит Ленский, прикрывая глаза.       Ему было больно, и он смолчал. Дотерпел, чтобы отработать деньги. — Что ж вы раньше не сказали мне!? — возмущается мужчина и тревожно смотрит на Владимира. — Клиент всегда прав, — слабо улыбается тот. — Да и какая разница, если вам было хорошо. Дальнейшее лишь мои заботы, не переживайте. — Давайте я... — Не стоит, — прерывает Ленский, но тут же исправляется, — если этого не хотите именно вы. Не стоит думать обо мне. — Я хочу подумать о вас, поэтому, пожалуйста...       Евгений трогательно касается запястья юноши, и тот сначала удивлённо, а после ласково смотрит на него. В глазах его столько благодарности и теплоты по отношению к мужчине, что Онегин чертовски жалеет, что искалечил это божье создание. И он буквально уверен, что хочет сделать всё правильно ради чужого удовольствия. — Могу я вас поцеловать?.. — спрашивает Владимир столь внезапно, что Онегин даже несколько секунд медлит с ответом, а после кивает.       Ленский целуется так медленно и тягуче, что Евгению кажется, будто они оба тают. Мужчина кладёт руку Владимиру на талию и властно сжимает, и мальчик довольно громко стонет в чужие губы.       У Онегина в ответ на эти звуки внутри всё вновь приятно стягивается в тугой узел. Он немного прикусывает губу юноши, и тот возбужденно вздрагивает и стонет, выгибаясь в спине. Ещё одно совершенно женское движение, но это лишь более распаляет Евгения.       Владимир разрывает поцелуй с мутными от желания глазами и сглатывает. Он нагибается к паху Онегина и ненадолго остаётся там, ожидая запрета, но когда его не получает, дотрагивается губами до головки. Евгений резко выдыхает, понимая, что именно хочет сделать Ленский. А тот дальше проводит языком от уретры до уздечки, и мужчину чуть ли не подкидывает на кровати от настолько умелых действий. После Владимир берет член в рот сразу на всю длину. Онегина же бросает в жар от ощущения того, что он входит вплоть до глотки, а мальчишка даже не давится.       Ленский, вопреки чужим ожиданиям, не двигает головой сам, а ищет наощупь руку Онегина, чтобы положить его ладонь себе на макушку. Евгений сначала сомневается, не хочет вновь приносить Владимиру дискомфорт, но после аккуратно поднимает за волосы, ощущая при этом плотный обхват члена губами при движении.       Ленский действует в такт Онегина и старается изо всех сил, уделяя внимание и мошонке, и бедрам. Евгений от удовольствия хрипит и всё чаще дышит через рот, поднимая грудь, и Владимир точно знает, что тот скоро кончит, и пережимает мужчину у основания, отчего слышит недовольное рычание от удерживаемого напряжения в паху.       Юноша отпускает, но нежно отталкивает чужие руки, тянущиеся к собственному паху. Он поворачивается, медленно опускаясь животом вниз, и опирается на локти. А после одной рукой раздвигает ягодицы, которые всё ещё блестят от семени, являя себя Евгению. — Пожалуйста... — произносит Ленский столь жалобно, что Онегин понимает, что у него просят. — Что мне нужно делать? — спрашивает он, обхватывая талию Владимира, отчего тот от внутренней дрожи неосознанно раздвигает себя пальцами сильнее и сам же стонет от этого. — То же самое, только немного приподнимитесь в коленях, — произносит Ленский, сразу же чувствуя обжигающую головку у входа.       Он отпускает себя, и оба ощущают приятный шлепок ягодиц о член. Онегин входит без труда, но с небольшой болью Владимира от первого опыта и, как его и просили, поднимается в ногах. Меняется направление на более низкое, и при первом же движении Ленский резко вздрагивает. — Всё хорошо?.. — спрашивает мужчина, замирая и боясь повредить мальчика внутри. — Да, — еле проговаривает он и так тяжело дышит, что Евгений едва верит в сказанное. — Пожалуйста... — звучит чуть ли не в стоне, когда Онегин вновь толкается.       Движения скользкие, свободные, но до невозможного приятные, когда член вновь и вновь упирается в стенку простаты. От слишком неожиданных рывков Ленский иногда сжимается внутри, и Евгений готов кончить от этого.       Владимир всё чаще стонет, давя вскрики в подушке, и поддаётся назад, и в какой-то момент Онегин начинает входить всем членом полностью, и мальчик принимает его, податливо выгибаясь всем телом. Евгений держит Владимира одной рукой за талию и двигает, насаживая на себя, изредка сильно сжимая ладони на чувствительной коже, отчего тот чуть ли не кричит в удовольствии.       Наконец Онегин чувствует приближение оргазма и толкается невероятно глубоко, кончая второй раз. От такого нажатия на простату Ленский крепко прислоняет руку ко рту и крупно вздрагивает, выстреливая семенем на покрывало и развязывая этот тугой узел возбуждения.       Владимир трясётся, не замечая, как его бережно обхватывают и укладывают на чистую ткань. Евгений ложится рядом, смотря на тяжело дышащего юношу, и радуется принесённому обоим удовольствию. — Извините, что сначала было больно. Я ни разу не был с парнем, — убирает он чёрные пряди с чужого лица. — Всё хорошо. Правда. Второе было необязательно... — приподнимается Ленский. — Но я вам очень благодарен. — Не желаете ли бросить своё дело и обслуживать только меня? Я готов платить любую сумму, — после некоторого молчания вполне серьёзно предлагает Онегин. — Я готов быть с вами даже без денег, — мягко смеётся Владимир в ответ на удивлённое выражение лица Евгения. — Я правда поражён вами до глубин своего сердца. — Ленский... Вы невероятны... — выдыхает восхищенный Онегин ему в губы.       И всё же сплетни подтвердились лишь частично: Владимир действительно спит со знатными мужчинами. Но теперь из знатных мужчин он спит только с Евгением Онегиным.