драбблы

      Это было в самом северном месте Европы, где ветер пронизывал до костей самым холодом, а серые деревья и кусты не видали листву десять месяцев подряд. В поместье совсем опустело: окна покрылись налетом грязи, одинокие цветы завяли и покрылись тонким слоем льда, пол начал страшно и громко скрипеть, а по углам тут и там стали разрастаться колючие тёмные ветви. Последний год никто не посещал это место, большинство давно погибли, а оставшиеся разъехались в другие края не оставив после себя ни единого слова.       В центральной комнате пустовало, а ведь когда-то здесь была просторная столовая, где собирались все жители поместья. Деревянные окна до пола были расставлены полукругом, от них дул хоть и лёгкий, но страшно холодный сквозняк. Длинный стол давно обвешал и был выброшен, вместо него теперь ничего не стояло, на его месте лишь доски на полу, обсыпанные как сахаром тонким слоем снежинок. Часы с длинным маятником из настоящего золота в углу работали до сих пор. Через пару мгновений пробьет особенный час, тринадцатый, и небольшой колокол внутри часового механизма пробьет ровно тринадцать раз. Именно сейчас несколько лет назад все собирались здесь, писали свои желания на маленькие бумажки и кидали заженные в шампанское. Звона по бокалу и тоста давно не было слышно.       В длинном коридоре висело забытое пальто, а в самом углу открытый сундук, в котором вместе с каким-то прахом лежало несколько серебряных и золотых монет. Сейчас эти ценные куски драгоценных металлов никому не нужны, а ведь когда-то их старательно закапывали в поле и бережно хранили, пока наступивший хаос не стал пропитывать их изнутри.       Двери в комнаты были намертво заперты на тяжёлые замки. И, хоть они от сильных холодов стали настолько хрупкими и хлипкими, взламывать их не хотелось, хотелось оставить этот покой таким, какой он есть.       На улице, у самого главного входа в поместье, горел одинокий фонарь. Его засыпало снегом, но даже сквозь него упорно пробивался и виднелся желанный свет. Здесь было так темно. Оставив последние следы по густым сугробам, сюда больше никто никогда не приходил, оставив большое поместье в вечном холоде и мраке.