Neighborhood

Нужный дом он находит без труда — ещё бы, столько времени и сил потратил на выбор места и покупку участка. Архитекторы, прораб и дизайнер ему как близкие люди стали, пока он строился; вот только времени, чтобы приехать на стройплощадку, а потом и к переезду его стариков, так и не нашлось. Купить им дом было пунктом номер один в списке планов на жизнь: каждую копейку, как пошёл работать, откладывал ради этого. И вот — мечта исполнилась, он рад, что смог перевезти бабушку и дедушку из шумного мегаполиса в уютную деревню. Где бы ещё найти время, чтобы чаще их навещать? — Мой хороший, я так соскучилась, — Тэхёну приходится наклониться, чтобы бабушка расцеловала его щёки. Они давно не виделись, и это грустно по нескольким причинам: самая важная — он скучает, в большом городе безмерно одиноко, когда нет тёплого родного места, где тебе рады. Ну и вторая… чем реже встречи, тем сильнее видно, как старость неумолимо наступает, отпечатываясь россыпью морщин на их лицах. Сразу бросается в глаза, что дедушкина некогда чёрная борода уже совсем серебряная, а бабушке всё тяжелее ходить. Плохие мысли из раза в раз обуревают голову. — Прости, ба, дел было много, и что звонил редко — тоже прости. — Я всё понимаю. А где Тэён? — они вместе проходят на большую светлую кухню: он этот дом видел лишь на чертежах и визуализациях. — У него не получилось приехать. Приходится опустить, почему у его омеги «не получилось» приехать. Внутри всё ещё полыхает огонь прошедшей ссоры. — Зато я к вам почти на три недели, — бабушка аж хлопает в ладоши, а дедушка садится в своё любимое кресло, с которым отказался расставаться при переезде. Его губ касается лёгкая улыбка; он мужчина спокойный, не любит выставлять напоказ эмоции, но Тэхён знает, что ему рады без слов. — Надо тебе дел придумать, чтоб не заскучал. У нас-то, кроме огорода, возиться не с чем, скотины нет, дом новый. — Как вам дом? — хотя он уже не раз спрашивал. — Самый лучший, тут всё так хорошо продумано! Даже на улице все стоки и краны выведены там, где надо. Нам на старости лет и мечтать больше не о чем, спасибо, родной. На столе одна за одной появляются тарелки с закусками, жареным мясом и рисовыми пирожками. Ресторанная еда, которой он в основном питается, никогда не сравнится с домашней — желудок в подтверждение тихо урчит. Только занеся палочки над тарелкой, он слышит хлопок входной двери и удивлённо оглядывается: все их уже в сборе. На кухню вбегает мальчишка лет семи, босоногий, коленки в разводах пыли, чумазый, с улыбкой от уха до уха. — Ба, у тебя есть корень имбиря сушёный? Гук хотел заготовки сделать, а у нас кончился, и денег пока… — мальчик запинается, замечая незнакомца. В глазах сразу появляется смущение, он пятится и тихо говорит: — Ой, у вас гости, я потом зайду. — А ну стой, — бабушка подзывает его рукой. Мальчишка мнётся, но всё равно подходит. — Это Тэхён, мой внук. Я вам рассказывала о нём. Тэ, а это наш сосед, Чанён. Замечательный мальчик, во всём мне помогает, а я взамен с ним уроки делаю, — мальчишка опускает глаза, тихо шепча о том, что ему приятно познакомиться. Тэхён ещё раз сканирует его взглядом: худенький, ломкий, однако черты лица, несмотря на грязные разводы, красивые. Втянув воздух, чувствует лёгкий аромат жасмина — омега. — Сейчас я тебе всё дам, ты пока садись, поешь. — Спасибо, но я не могу, мне нужно бежать помогать, — и, взяв пакет с имбирём, кланяется и уносится, хлопая дверью. — Вот, пожалуй, я тебе и работёнку придумала. Пойдёшь соседям поможешь. У них дел — за сто лет не переделать, — она больше ничего не говорит про соседей, а Тэхён так устал, что и не спрашивает. Всё потом. Сначала поужинает, поспит, а следом всё подробно разузнает.

***

Будит его стук под окном, повторяющийся с завидной периодичностью. На часах шесть, и кому, чёрт возьми, не спится в такую рань? Завернувшись в одеяло, он выходит на крошечный балкон своей комнаты и смотрит вниз. Ровно под ним забор, а дальше — двор соседнего участка. По облезшей краске и прохудившейся крыше видно, что дом там ветхий и старый. Возле дровницы довольно худенький юноша взмахивает топором и разрубает полено на щепы. И откуда столько силы в этом субтильном теле? Не зря говорят, что можно смотреть бесконечно, как другой работает, — Тэхён так и зависает, ловя каждое движение: полено на бревно, замах из-за спины, удар, два куска в стороны. Через пару минут парень устаёт и, вогнав остриё в пенёк, наклоняется к кружке с водой, стоящей поблизости. — Помощь нужна? — Тэхён повышает голос, чтобы его услышали. Парень дёргается, переводит взгляд, пристально смотря, и, пожав плечами, отвечает: — Отчего ж не нужна? Нужна. Спускайся, я пока второй топор найду. Вытянув из шкафа старые шорты, которые бабушка зачем-то сохранила, он решает футболку не надевать: хоть на дворе конец лета, но ещё тепло, а от физического труда так вообще будет жарко. Спустившись на первый этаж, он понимает, что все ещё спят, и, схватив из вазы яблоко, выскальзывает на улицу. Между дворами находится калитка; он её на плане не помнит — значит, потом сделали. По чужому огороду важно ходят курицы и утки. Странно, что не петухи разбудили. — А ты крупный! — разглядывают его с интересом. Тэхён в долгу не остаётся, тоже смотрит. Волосы чёрные, слегка вьющиеся, на затылке собраны в маленький хвостик, но всё равно выбиваются и обрамляют красивое загорелое лицо. Глаза тон в тон к волосам, глубокие и чарующие. Сложен хорошо, хоть и худоват, но, несмотря на это, мышцы на руках развиты. Ещё бы — так топором махать. Высокий, сначала кажется, что точно альфа, но, стоит протянуть руку для приветствия, как в нос ударяет мягкий запах чабреца и мелиссы — омега. — Ким Тэхён. — Так и подумал, что тот самый Тэхён. Госпожа Ким о тебе часто говорит, — он вытирает потную ладонь о футболку и тянет навстречу. — Чон Чонгук. Его рука меньше, тоньше, но рукопожатие сильное, а ладонь шершавая, вся в мозолях. В городе таких омег не встретишь. Ему молча протягивают топор, и они принимаются за дело. Через час или около того руки начинают гудеть от усталости, а спину слегка ломит. Тэхён вытирает мокрый лоб и смотрит на своего напарника. — Как много дров нужно? — Чем больше, тем лучше, — Чонгук указывает на поленницу. — Нам полной хватило на ползимы всего, поэтому хочу ещё весь сарай забить, чтобы снова не мёрзнуть. Пришлось покупать, а это слишком дорого. Руками столько наколоть — каторжный труд. Тэхён снова принимается за дело и сквозь удары топора задаёт ещё вопрос: — Ты в одиночку это всё делать собрался? — А ты ещё кого видишь? У меня из помощников два младших брата-омеги, твои дедушка с бабушкой да знакомый альфа с соседней улицы, но он инвалид. Так что да, сам, всё всегда сам. — Я тут на пару недель, так что вдвоём быстро управимся. Если ещё что нужно — ты скажи. — Нужно, много что нужно, и в скромную принцессу играть не буду, помощь приму. В ответ могу кормить вкусно. К обеду солнце печёт с такой силой, что, кажется, не пот струится по шее, а Тэхён просто тает, как мороженое. Чонгук жару переносит куда более стойко, но всё равно видно, как он устал. Поэтому, видимо, решает на сегодня закончить: собирает раскиданные поленья в кучу и кивает на дом. — Пошли, пообедаем. Заодно поможешь мне диван отодвинуть, а потом я тебя отпущу, так и быть. — Какой великодушный, — Тэхён смеётся, ему импонирует прямота этого парня. — Я же не говорю, что насовсем отпущу. Если будут силы и время, вечером можешь снова прийти, мне нужно с настилом в сарае разобраться. Они проходят в дом, где в сравнении с улицей прохладно; сквозняк гуляет по ногам, остужая разгорячённую кожу. Маленькая прихожая с дощатым полом, на котором краски почти не осталось, следом — коридор и кухня. За столом сидит подросток с книгой: видимо, читать её куда интереснее, чем посмотреть, кто пришёл. — Убин, ты убрал всё, что я сказал? — подросток кивает головой, всё так же внимательно вчитываясь. — И стирку замочил? — снова кивок. — Будь добр, смотри на меня, когда с тобой разговаривают, и поздоровайся с нашим гостем. Убин хмурится, но откладывает томик в сторону. Их с Тэхёном глаза встречаются. Младший очень похож на брата; он внимательно сканирует альфу и хмыкает. — Вы — Ким Тэхён, видел ваши фото. С приездом. — Спасибо. Я смотрю, меня тут все знают. — Конечно, знают, ваши родные часто нам рассказывают, какой у них замечательный внук. Особенно Чонгуку, — парнишка хихикает, на что получает подзатыльник от брата. — Руки мой, сейчас что-нибудь нам на перекус придумаю. Тэхён послушно подходит к раковине; в этом доме всё очень старое, видно, что живут ребята бедно. Но, несмотря на дряхлость, вокруг чисто, всё аккуратно расставлено на свои места. Даже уютно. Он краем глаза замечает, как Чонгук открывает холодильник, в котором почти пусто, и хмыкает. Кормить он его собрался, как же. — Чонгук-а, — из прохода слышится голос бабушки. — Тэхён у вас? — Да, госпожа Ким, проходите. — Вот ты где, а мы с дедом тебя потеряли. Я уж думала, ты в город сбежал, но машина оказалась на месте. Ты чего тут? — Он мне с дровами помогал, а сейчас мы решили поесть. — Ты что, решил этого лося здорового кормить? — она пышет негодованием. — А у тебя что, дома нет? Детей объедать вздумал! — Бабуль… — Госпожа Ким! — они с Чонгуком говорят одновременно. — А ну все ноги в руки и к нам, я там на маленькую армию наготовила, — она выталкивает внука и грозно прикрикивает: — Убин, где Чанён?! Давай, зови брата, и пошли, — хмурый подросток поднимается с места и идёт вглубь дома. Всей делегацией они проходят через калитку и продвигаются на деревянную террасу. — Тэхён, принеси стулья с кухни, Чонгук, ты возьми тарелки. Убин, помоги мне накрыть на стол, а Чанён — дуй в гараж, зови деда обедать. Получается как-то тепло и по-семейному, Тэхён много улыбается, следя за тремя братьями и их трепетным отношением друг к другу. Он в детстве мечтал иметь брата или сестру, но его родители умерли, оставив пятилетнего Тэхёна на бабушку и дедушку. Он не жалуется, нет: его вырастили в любви и заботе, но тоска по маме с папой никуда не делась, несмотря на прошедшие годы. Поэтому, когда у него появятся дети, он хочет, чтобы их было несколько. Тогда они всегда будут друг у друга, как Убин и Чанён у Чонгука. — Госпожа Ким, могу я снова украсть у вас Тэхёна, если он, конечно, не против? — Разумеется, забирай, даже если против. Нечего ему штаны просиживать, отпуск придумали не для отдыха. — Ты злая, совсем меня не бережёшь! — в противовес своим словам он сжимает тонкую руку старушки. — Я готов, так что пойдём, Чонгук, доколем дрова.

***

Так и проходит ещё три дня: он ходит к соседям, помогая то с починкой сарая, то с крышей. Ему даже нравится — физический труд хорошо прочищает мозги. Сегодняшнее утро не становится исключением: он просыпается под шум с соседнего двора и по привычке выходит на звук. — Ты когда-нибудь вообще отдыхаешь? — Чонгук в огороде возится с недовольно кряхтящим поливным насосом. — Мне некогда отдыхать, завтра выхожу на работу, так что нужно успеть по максимуму. У меня, кстати, к тебе просьба есть. Тэхён облокачивается о перила и даёт понять, что внимательно слушает. — Можешь свозить меня в город в строительный магазин? Хочу к новому учебному году привести комнату ребят в порядок, хоть немного. — Конечно, свожу. Позавтракаю, и можем ехать. Чонгук благодарно улыбается, а у Тэхёна внутри всё теплеет. Ему искренне нравится этот омега: простой, трудолюбивый, добрый, но умеющий за себя постоять. Повезёт тому альфе, который свяжет с ним свою жизнь. Быстро закончив свои дела, он выходит на улицу и открывает гараж, где рядом с машиной дедушки стоит его красотка; он несколько лет о ней мечтал, и вот — полгода назад купил. В салоне душно, приходится включить кондиционер на всю, чтобы скорее её остудить. Тэхён выруливает на подъездную дорожку и паркуется у соседских ворот, открывает дверь, не выключая двигатель, и громко кричит: — Чонгук, выходи! — Иду, — слышится из-за забора, и, действительно, пару минут спустя на улицу выходит омега. Тэхён так привык видеть его в домашней одежде, зачастую перемазанной краской или землёй, что сейчас с восхищением осматривает изменившегося парня. Волосы распущены и аккуратно уложены красивыми волнами; белая футболка, поверх которой накинута светлая рубашка, джинсовые шорты и кеды. Он выглядит совсем молодо, так, как и должен в свои двадцать лет. — Я погуглил, есть дисконт, там часто на распродажах можно урвать нормальные строительные материалы по хорошей цене. Вот адрес, — он садится на пассажирское сиденье и протягивает свой старенький смартфон с треснутым экраном и открытой геолокацией. Альфа кивает и захлопывает дверь. — Какую музыку включить? — Да любую, я не особо в ней разбираюсь. Сначала они едут молча под популярную радиостанцию, но Тэхён решает нарушить безмолвие, спрашивая, что он хочет купить. — Штукатурку. Немного выровняю стены, покрашу их. Ещё хочу грунтовку, чтобы перекрасить мебель, ну и, если деньги останутся, лак для пола. Господин Кван с работы обещал дать на время шлифовальную машинку. — Есть то, что ты не умеешь? — Я вообще ничего не умею, но приходится учиться — спасибо Ютубу за эту возможность. — Чонгук, — альфа запинается. Это слишком личное, но вопрос давно вертится на языке. — А где ваши родители? Он замечает, как омега комкает низ рубашки и отворачивается. Если не ответит, Тэхён не станет давить. Видимо, это действительно больная мозоль. — Это сложно, — после паузы Чонгук тихо продолжает, — у всех нас разные отцы. О моём я вообще ничего не знаю, у Убина в тюрьме, а у Чанёна умер год назад. Последние несколько лет до смерти он о нас заботился, а мама… ну, она жива, может, ты даже её увидишь, она любит появляться, когда захочет. Но, надеюсь, тебя эта участь минует. — Она тебе совсем не помогает? — Было бы хорошо, если бы просто не помогала, она ещё и мешает. Мы ей не особо нужны, вообще не понятно, зачем эта женщина рожала… Правда, это сложно объяснить. — Прости, не нужно было поднимать эту тему. — Всё в порядке, я понимаю. Это закономерный вопрос, учитывая, что Чанёну всего семь лет. Но по факту родителей у нас нет, я их единственный взрослый, так что всё на мне. Тэхён тяжело вздыхает. Двадцатилетний парень в одиночку тянет на себе дом, хозяйство, двух братьев — в голове не укладывается. — А где ты работаешь? — Везде, — грустно смеётся. — В ночную смену сижу у нас на заводе, смотрю, чтобы оборудование не вышло из строя, по выходным подрабатываю в магазине, иногда помогаю по хозяйству соседям. Скоро на ферме займусь сбором урожая — слава богу, в деревне всегда нужны лишние руки. Тэхён вспоминает себя в двадцать лет: он был студентом, кутил на вечеринках, закрывал сессии, а на летних каникулах вместе с дедушкой и бабушкой ездил на море. Без излишков, но жили они всегда нормально. Так должно проходить юношество, а не в сотнях подработок и хозяйстве. Кем бы ни была мать Чонгука, он её уже ненавидит за то, что обрекла собственных детей на постоянное выживание в суровых реалиях. — Можно я теперь поспрашиваю о твоей жизни? — Конечно, можно, но, зная бабулю, могу предположить, что она уже всё рассказала. — Вообще да, но мне всё равно интересно. Они ждали тебя, но, как я понял, ты должен был приехать со своим женихом. А вот и больная тема Тэхёна. Он все эти несколько дней отпуска отгоняет мысли о Тэёне. У того, судя по Инстаграму, жизнь бурлит и бьёт ключом. Первые дни Тэхён пытался с ним связаться, но тщетно. Внутри всё неприятно скручивает, когда он вспоминает их последний разговор. — Мы поругались. Сильно поругались. Я очень много работаю и уделяю ему мало времени. Это очень тяготит и меня, и его, но по-другому я не умею, — альфа перехватывает руль и поворачивает на перекрёстке, сбавляя скорость. — В общем, я наконец смог разобрать дела так, чтобы выделить себе отдых, и, как ни странно, именно это стало проблемой. Тэён хотел на юг, а я хотел к бабушке с дедушкой. В итоге мы не смогли прийти к компромиссу — наговорили друг другу гадостей, и он ушёл. Ну и, судя по его соцсетям, всё-таки уехал на море. — Но вы же могли поехать куда он хотел, а потом остаток отдыха провести с твоими? — Как ты и сказал, это слишком сложно объяснить. Мне правда жаль, что мы поругались, но и я не могу поступить иначе. У меня на целом свете нет никого ближе, чем бабушка с дедушкой, а с их переездом мы вообще почти не видимся. Тэёну сложно меня понять — у него молодые здоровые родители, он не задумывается, сколько времени у них осталось, а у меня это слишком частая мысль в голове. Дед всё сильнее сдаёт последние годы — это вселяет в моё сердце дикий страх. Я не могу разорваться между своей семьёй и будущим мужем. — Давно вы обручены? — Два года, вместе уже пять лет. — Почему не женитесь? — Тэхён грустно улыбается. Действительно, почему? Потому что он тянет резину, считая, что всё ещё не время? Сначала у него не было ни гроша за душой, а Тэён из богатой семьи. Что он мог ему дать? Поэтому пришлось работать как проклятому. Какая свадьба, когда ты спишь максимум по пять часов в сутки? Сейчас вроде и работы меньше, и денег достаточно, его опять повысили. Он копит деньги на собственный дом, потому что в первую очередь хотел обеспечить стариков. А семья — это не только сертификат о заключении брака, на семью нужны время и силы, а дальше появятся дети… Тэхён не хочет быть отцом выходного дня. — По многим причинам. Но самая главная — я пока не могу дать Тэёну полноценную семью, и он это понимает. Нужно искать выход, но мы оба так устали, что вместо поиска решения всё время ругаемся. Надеюсь, он сейчас отдохнёт, остынет, я тоже проветрю голову, и мы спокойно сядем и поговорим. — Скрещу пальцы, чтобы у вас всё было хорошо. Навигатор показывает, что до места прибытия осталось двадцать минут. Тэхён решает сменить тему, но попытка получается неудачной. — А у тебя что? Ты красивый, сто процентов вокруг куча ухажёров. — Шутишь? — Чонгук смотрит действительно с каким-то отчаянием. — У меня нет свободного времени, ни копейки за душой, двое братьев на шее и плохая слава о семье на всю деревню. Вряд ли я подхожу под категорию «завидного омеги». — Ты красивый, трудолюбивый, спокойный — любой нормальный альфа, который хочет семью, должен понимать, что ты — отличный омега. — Вроде взрослый, а такой наивный. — Но ты сам-то замуж хочешь? Точнее, не так, чего ты в принципе хочешь, какая у тебя мечта? Чонгук молчит, отворачивается к окну и сильнее сжимает кулаки, так, что костяшки белеют. Альфа прикусывает язык. Кажется, разговор свернул совсем не на ту тропинку. — Я хочу поставить мальчиков на ноги и дать им светлое будущее. Хорошее образование и возможности, чтобы они прожили достойную жизнь и забыли эту деревню и наше детство как страшный сон. — А для себя, что хочешь для себя? — Чонгук оборачивается; на лице такая печаль — это глаза уставшего от жизни человека, а не молодого парнишки. — Я ничего не хочу, у меня нет времени для себя. Когда у них всё будет, я просто успокоюсь. Буду работать, заниматься хозяйством, потом нянчить племянников, если они захотят завести детей. Мне этого будет достаточно. Впереди виднеется фасад огромного строительного магазина с кучей пёстрых вывесок. Тэхён сворачивает к нему, чувствуя, как собственное настроение падает на нулевую отметку. Внутри начинает навязчиво крутиться: «хочу ему помочь», — потому что никто не должен довольствоваться меньшим, у всех должна быть мечта, даже недосягаемая. Это страшно — знать, что кто-то ничего для себя не хочет. Тем более такой хороший человек. Зайдя в магазин, Чонгук находит карту и быстрым шагом направляется к отделу с надписью «дисконт». Здесь множество стеллажей с материалами и инструментами, половину названий которых Тэхён даже не знает. Омега внимательно высматривает необходимое, подолгу читает этикетки, считает что-то на калькуляторе. В итоге в их тележке оказываются два мешка штукатурки, большое ведро белой краски, валик, две кисти, шпатель и ведро с грунтовкой. — Осталось найти краску для мебели и лак? — Тэхён осматривается и переводит взгляд на омегу. — В следующий раз докуплю, — Чонгук снова грустный, хотя, пока он всё это высматривал, улыбался, видимо, предвкушая, как переделает комнату. Тэхён не дурак и всё понимает. У того просто не хватает денег. — В следующий меня может не быть здесь и придётся искать, кто отвезёт. Давай так. Мы сейчас купим всё необходимое — я заплачу… — Не надо! Ты и так мне много помогаешь, деньги я не возьму, — Чонгук перебивает, хмуря брови и вставая в защитную стойку. — Я не даю их тебе просто так, а одалживаю. Тебе всё равно придётся это покупать, просто отдашь потом. Омега мнётся. Тэхён его понимает, он сам такой. У него не было богатых родителей, в отличие от большинства одноклассников в престижной школе, куда он попал по гранту. Его друзья часто звали в дорогие кафе или просто развлечься, а он отказывался и, если кто-то предлагал заплатить, злился. Потому что такие вещи заставляли чувствовать себя ниже других, заставляли стыдиться себя и своей семьи. Он не хотел быть кому-то должным. Сейчас Тэхён взрослый состоявшийся человек, но всё ещё не готов принять финансовую помощь от посторонних, он всё может сам. Так что он понимает. И не хочет быть спасителем, но облегчить жизнь хоть немного, да может. — Чонгук, для меня это небольшие деньги, а ты сможешь всё спокойно доделать и не ждать следующего раза. Тем более, пока я здесь, я смогу помочь, и вдвоём мы быстро закончим ремонт. А деньги ты просто вернёшь. Если не успеешь до моего отъезда — отдашь бабушке. — Хорошо, — видно, что ему эти слова даются непросто. Альфа уверенно шагает к нужным полкам, спрашивая, что взять лучше. В итоге это отвлекает омегу от плохих мыслей, и они, купив всё необходимое, возвращаются домой.

***

— Ты чего тут? — бабушка выходит на веранду и садится рядом на диван, тут же беря его за руку. Она всегда так делает, это что-то только между ними, такая трепетная нежность. Уже став старше, Тэхён понял, что она всегда дарила ему любовь, умножая на два, стараясь компенсировать отсутствие родителей. Он ей безмерно благодарен. — Немного устал за сегодня, хотел просто посидеть, почитать книгу. — Ты молодец, дорогой, это очень здорово, что ты помогаешь Чонгуку. Им это действительно необходимо. — Ты мне ничего про них не рассказывала. — Не думаю, что это телефонный разговор. Да и смысл? Не познакомившись, ты бы просто послушал и забыл, а теперь ты тоже сопереживаешь, а это важнее. — Что ты о них знаешь? Бабушка кладёт голову ему на плечо и грустно выдыхает. — Немного, Чонгук не любит жаловаться. Убин вообще упрямый у них, поэтому из него информацию не вытянешь, а Чанён маленький ещё, да и он мало что знает. Они просто несчастные дети, которым не повезло с родителями. Из каких-то кусочков я поняла, что Чонгук долго жил в интернате вместе с Убином — мать их то забирала, то снова сдавала. Потом родился маленький, у него вроде отец был неплохой мужик. Пригрел мальчишек, к старшим как к родным относился, но здоровье подвело, умер. Теперь всех Чонгук тянет. — А маму их ты видела? — Всего пару раз, ужасная женщина. Видно, что пьющая, на детей ей всё равно. Когда появляется — это обязательно скандал. Мы с дедом очень стараемся им помогать, но ты же знаешь, чужая семья — это закрытая территория. Я вот с младшим сижу, когда Чонгук работает, подкармливаю их, дед наш возит, куда надо. Они на самом деле большие молодцы, справляются, хоть и с трудом. Чонгук вообще самый стойкий из всех людей, что я видела в своей жизни. Его упорство восхищает. Они оба молчат, смотря вдаль. На дворе поздний вечер, в бабушкиных розовых кустах трещат цикады. — Я могу им как-то помочь? — Тэхён нарушает тишину. — Как ты им поможешь? Денег дашь? Чонгук не возьмёт, несмотря ни на что, он гордый, нельзя у него эту последнюю силу отбирать. Юридически, я так поняла, ничего не сделать. Остаётся только подсобить, где можно, да хорошо относиться. Ему не только деньги нужны — им всем ласки, любви и тепла не хватает, особенно Чонгуку. Как бы он однажды от всего этого не сломался. — Это и пугает. — А меня чего не позвали? — дедушка выходит с подносом, на котором стоят три чашки с чаем. — У нас тут секретики, а ты их хранить не умеешь, — бабушка, как юная девица, хихикает и строит мужу глазки. Тэхён всегда восхищался их отношениями — сколько лет бы ни прошло, они всё как вечно влюблённые подростки. — Да, в нашей семье именно я секреты хранить не умею, — он ставит поднос на столик и садится с другой стороны от Тэхёна, накрывая их руки своей. Внутри всё теплеет. Нет на свете места важнее, чем рядом с ними, сколько бы альфе ни было лет. Он всегда маленький ребёнок под защитой этих двоих. Оттого внутри и скребёт — он знает, что не всем так в жизни везёт. — Хорошо, что ты приехал, — дедушка говорит тихо, но Тэхён всё равно слышит и грустно улыбается. Этот вечер они проводят за разговорами и смехом.

***

— Ты чёртов говнюк, Ким Тэхён, — на часах три ночи, Тэхён заспанный и не сразу понимает, что происходит. Его разбудил телефонный звонок, на другом конце которого, судя по всему, пьяный Тэён. — Нахрен тебя, твою деревню и все твои вечные обещания. И почему я решил, что весь свет на тебе клином сошёлся? Я молодой, красивый, знаешь, как за мной тут мужики вьются? — сон снимает как рукой, раздражение смешивается со злостью. — Ты мне впервые за столько дней позвонил, чтобы рассказать о том, как тусуешься с другими мужиками? — он аж рычит в трубку. — Нет, я позвонил, чтобы послать тебя! Я хочу расстаться. — Ты пьян. Давай поговорим, когда вернёшься. Нормально поговорим, — слова о расставании гасят злость, заставляя чувствовать тревогу, что-то липкое и противное. Он тоже злился, когда уезжал, но о расставании даже не думал. Сейчас эти слова выбивают почву из-под ног. — Да меня заебали вечные разговоры! Всё, что ты можешь — это говорить. На мужские поступки ты не способен. Тэхён спокойный и понимающий, но он всё ещё альфа и у него есть гордость, а эти слова как нож в спину. Он, наверное, ещё пожалеет о сказанном, но сейчас это вырывается бесконтрольно: — Ну так и вали к своим ухажёрам, раз они такие пиздатые альфы, что ты мне звонишь? — Какой же ты всё-таки уёбок, Тэхён. Вот, блять, и пойду. Нахуй ты мне сдался… Не выдержав, альфа скидывает звонок и, выключая телефон, кидает его куда-то в складки одеяла. Внутри всё кипит. Он знает, что не идеален, знает, что виноват, но он точно не заслужил таких слов в свой адрес. Нужно успокоиться и спать дальше, завтра много дел, они вечером договорились съездить на озеро с бабулей и дедулей, а с утра нужно идти помогать Чонгуку с ремонтом. Тэхён долго вертится в постели, но тщетно — спать он больше не может. Вскочив, надевает джинсы и футболку, спускается вниз и идёт в гараж. В бардачке машины лежат сигареты; он обещал себе бросить, и вот уже пару месяцев держится, но сейчас никотин просто необходим. Вытащив пачку и зажигалку, он выходит за ворота — в доме все окна открыты, не хочется, чтобы дым пошёл внутрь, да и бабушка всегда расстраивается, если он курит. На улице ни души, фонари давно выключены, и, если бы не луна на небе, вообще бы ничего не было видно. Калитка в соседний двор почему-то открыта, он подходит ближе. Нужно прикрыть, может, кто из мальчишек забыл. — Пожалуйста, уходи, завтра приедешь. На дворе ночь, Чанён спит, — слышится голос Чонгука совсем рядом. — Я хочу увидеть сына, — женский голос куда громче. Его обладательница, видимо, совсем не переживает о том, что перебудит всех вокруг. — Мам, если бы ты хотела его увидеть, пришла бы днём или, например, полтора месяца назад, на его день рождения. Скажи честно, зачем ты здесь? — Я хочу видеть своего сына! — Ну ты видишь. Привет, мам, спасибо, что приехала, но мы спим. Или ты забыла, что я тоже твой сын? — Ты не сын, а неблагодарный щенок, ошибка молодости, которая слишком много о себе возомнила! — у альфы начинают дрожать руки. — Да, мам, ты уже это говорила. Ещё раз, приходи завтра утром, а сейчас мальчики спят и я не собираюсь их будить. А если ты здесь по другим причинам, то говори. — Куда я, по-твоему, сейчас пойду? — Туда, откуда пришла. Ты же сюда как-то добралась. — Я специально попросила знакомого подвезти, чтобы повидаться с сыном. А ты мне мешаешь не то что увидеть ребёнка — зайти в свой собственный дом! — Он не твой. — Мой! Ты слишком много на себя берёшь, Чонгук. Хочешь, чтобы я тебе жизнь испортила? — Да ты уже, — в голосе омеги такая усталость, что Тэхён хочет вбежать и взашей выгнать эту женщину. — Какой же ты неблагодарный сучонок! Ты должен землю за мной целовать за то, что я тебе жизнь дала. Немедленно впусти меня! — она уже не говорит, а кричит. — Нет, и прекрати орать, ты их разбудишь. — А я сейчас всю деревню перебужу, если ты меня не впустишь. Тэхён не выдерживает — знает, что по факту не имеет никакого права, но и вот так стоять и слушать не может. Он заходит внутрь и видит, как Чонгук крепко держит брыкающуюся женщину за руку. Та поливает его матами и лупит ладонью везде, где дотягивается. Не думая, альфа подходит к ней сзади, перехватывает за талию и, оторвав от земли, выносит на улицу. Абсолютно не церемонясь, ставит на газон, а та, видимо, совсем не владея своим телом, падает. — Да что вы себе позволяете… — Хватит орать, — он произносит слова рыча, показывая доминантность. Тэхён вообще не из тех людей, кто подчёркнуто выставляет свою звериную сущность напоказ. Для него это пережиток прошлого и что-то постыдное, но он не может удержаться. Женщина замолкает, смотря с испугом. — Сейчас же уезжайте, иначе я вызову полицию. — Вызывай, вызывай, — она подскакивает на ноги и толкает его в грудь. — Это мой дом, я официальный опекун Убина и Чанёна, этот урод не имеет права меня выгонять. Вызывай полицию. Пусть они официально объяснят этому выблядку, что я имею право приходить, когда захочу! — Не надо, — Чонгук шепчет, хватаясь за его предплечье, у него в глазах такой страх, что это отрезвляет лучше ведра холодной воды. — Вы сейчас же уберётесь отсюда, иначе я сам вас скручу и засуну в такси, — Тэхён рявкает на неё, но женщина не унимается — продолжает голосить. В доме напротив включается свет во дворе, альфа инстинктивно перехватывает руку Чонгука и заводит его за спину, чтобы спрятать от чужих глаз и от вездесущих рук этой сумасшедшей. — Я вам не мальчик-омега, у которого за спиной никого нет. Если вы сейчас же не уберётесь вон, я вам такую сладкую жизнь устрою, что вы пожалеете, что вообще рот открыли в моём присутствии, — она замолкает, недоверчиво смотря, пытаясь, видимо, понять, кто перед ней и правдивы ли его слова. — Что тут происходит? — ворота напротив открываются и из них выходит пожилой альфа. — Миён, это снова ты? — А тебе-то что? — кажется, она вообще не умеет говорить нормально. — Как я, блять, устал от вашей семейки. Сейчас же заткнитесь, или я позвоню в полицию и уже они будут разбираться, — он не даёт ей ничего ответить и, хлопнув железной дверью, заходит обратно. — Ты пьяная и, судя по глазам, под чем-то. Если сейчас приедет полиция, у тебя будут проблемы, а мальчиков снова заберут из семьи. Мама, я тебя умоляю, просто уезжай! — Чонгук чуть ли не плачет. — Как я это сделаю? У меня ни гроша в кармане. Либо дай мне денег, либо пусти в дом, — она продолжает наступать, но говорит уже тихо; видимо, понимает, что проблемы ей не нужны. — Заходи… — Чонгук закрывает лицо руками и совсем тихо шепчет. — Пожалуйста, только тихо, пусть мальчишки поспят. Женщина самодовольно хмыкает и, поправив длинную юбку, идёт к калитке. — Чонгук, — Тэхён аккуратно отстраняет его ладони от лица и смотрит в глаза — там отчаяние и океан непролитых слёз, — давай отправим её в город? — У меня нет денег, мне буквально не на что завтра хлеб купить, а смена только в ночь. — Давай я дам? — Я и так тебе должен, — он всхлипывает, и у альфы всё внутри ломается, он притягивает парня ближе и обнимает, стараясь успокоить. — Эй, давай я сейчас помогу? Судя по всему, завтра она не станет лучше, зачем мальчикам это всё видеть? Не хочешь деньги, так давай я её отвезу, куда нужно? — Чонгук рыдает у него на груди, цепляясь за футболку. — Я не знаю, что делать, не могу взять деньги. Если возьму и дам ей, она точно не отстанет. Снова придёт и попросит ещё. И отвезти не могу попросить, — у него речь совсем неразборчивая. — Ночь на дворе — тебе спать нужно, а не моё дерьмо разгребать, да и как я её с тобой наедине оставлю? — Тихо, тихо. Давай так. Ты со мной поедешь, мы её отвезём, а потом быстро вернёмся. Мне не тяжело. Я же в отпуске, помнишь? Вроде важных дел не имею. Давай, соглашайся. Всё хорошо, меня это не обременит, я тебе клянусь, — омега всхлипывает и кивает головой. — Иди, зови её, а я пока машину выгоню.

***

В машине напряжение хоть ножом режь. Чонгук как струна сидит прямо рядом с альфой и смотрит вперёд, женщина вальяжно развалилась на заднем сиденье, периодически что-то комментируя. — А машина-то не из дешёвых. Ты чонгуков ухажёр будешь? Молодец, сынок, богатенького альфу захомутал. — Просто замолчи, ты вообще ничего не знаешь, — у Чонгука после истерики голос хриплый и глухой. — Меня зовут Ким Тэхён, я внук ваших новых соседей. С Чонгуком мы приятели, так что прошу вас не додумывать. Она просовывает голову между передними сиденьями и хлопает сына по плечу. — А что это, Чонгук у меня вон, смазливый какой получился! Характер, правда, хреновый, но не самый плохой вариант. Задумайся, богатенький мальчик. — У вашего сына прекрасный характер, я очень надеюсь, что он встретит достойного альфу и будет счастлив. А я уже помолвлен. — Правда, что ли? А твой жених где? — Какая тебе разница? Просто молчи, — видно, как омеге за неё стыдно. — Ты должна быть благодарна, что Тэхён согласился вести твоё пьяное тело посреди ночи. — Ах ты… — Тихо! — Тэхён снова пускает в ход звериный рык. — Давайте доедем в тишине. Слава богу, в этот раз его слушаются. Он паркует машину возле обшарпанной пятиэтажки и ждёт, пока женщина покинет его машину. — Спасибо, что подвёз. А ты, — она кидает взгляд на сына, — я приеду завтра, и только попробуй помешать мне увидеться с сыном! Гордо вскинув голову, она уходит в подъезд. Чонгук выдыхает и откидывается на спинку кресла, прикрыв глаза. — Извини за всё это. — Уж ты точно ни в чём не виноват. Дорога назад выходит быстрее. Может, потому что больше нет этого сгустка негатива, а может, потому что Тэхён гонит, стараясь быстрее добраться, потому что видит, как омега клюёт носом. Не успевает. Облокотившись головой о дверь, тот всё-таки засыпает. Уже у чужого дома Тэхён тихо зовёт: — Чонгук, приехали… — реакции ноль. Калитка скрипит, и из неё выходит встревоженный Убин в смешной застиранной пижаме с единорогами. Альфа тихо выходит из салона и подходит к подростку. — Ты чего не спишь? — Слышал всё, — он хмурит брови, — следил за мелким и вас ждал, не могу спать, когда Гук с этой сукой рядом. — Не выражайся, — но в целом Тэхён с характеристикой согласен. — Не могу, мне её придушить иногда хочется, — Убин заглядывает в салон и вздыхает. — Он снова так устал, что не уснул, а просто отключился. Давай я его разбужу. — Не надо, — альфа останавливает чужую руку. — Открой двери и расстели его кровать. Убин недоверчиво щурится, но всё выполняет, в то время как Тэхён открывает пассажирскую дверь и, отстегнув ремень безопасности, перехватывает омегу под колени и голову. Лёгкий, слишком лёгкий для такого роста. Поудобнее прижав спящего к груди, он проходит в дом и идёт в указанную комнату. Здесь совсем всё плохо: обоев почти нет, вещей тоже, одна узкая кровать да маленький старый комод. Уложив поклажу, он аккуратно укрывает омегу тонким одеялом и не может оторвать взгляд. Закрытые глаза опухли от пролитых слёз, волосы совсем выбились из хвостика. Вечно хмурые брови распрямились, он выглядит таким маленьким… Альфе почему-то нестерпимо хочется его погладить, и он себе не отказывает, убирая чужие волосы с лица. — Добрых снов, Чонгук.