Спирт по вене

— Дорогой, пожалуйста! — Чжун Ли устало вздыхает, почти вырывая у Венти из рук очередной мандарин. — У тебя опять аллергия начнётся. — У меня новогодняя атмосфера! — Венти поджимает колени к груди, тем самым защищая пакет с фруктами, которые они купили сегодня. — Всё, хватит брюзжать и садись со мной смотреть «Гринча»! — Венти, у нас даже ужин не приготовлен ещё, а время почти шесть, — тяжело вздыхает, опускаясь на колени перед диваном. Это всё же их первый совместный Новый год, хочется, чтобы всё было идеально. Тем более, раз они празднуют вдвоём. Идти куда-то не особо хочется — везде будет алкоголь, а господин Альбедо настоятельно не рекомендует пока Венти как-либо контактировать со спиртом, только лишний раз нервы себе трепать. — Давай, подъём и вперёд на кухню. — Карга ты старая! — но Венти всё же отставляет в сторону свой пакет с мандаринами, ловким движением цепляясь за шею Чжун Ли, чтобы повиснуть на нём. Целует куда-то в висок, потом в щёку, а потом и вовсе подтягивает ноги, цепляясь ими за торс Моракса. — Сам не пойду. Хочешь, чтоб я готовил — неси. — Шантажист, — усмехается Чжун Ли, но не особо сопротивляется, обнимая Венти и с тяжёлым вздохом поднимаясь с ним на ноги. — У меня, вообще-то, сегодня День рождения. — Я всё ещё считаю, что ты просто мой новогодний подарок, а не человек, — Венти смеётся, совершенно не обращая внимание на праздничный свитер, что задрался почти до лопаток. Его он, кстати, почти со слезами выпросил у Чжун Ли за хорошо сданную сессию. Он был таким паинькой, даже за диплом сел не в последний момент! Мораксу определённо стоит его ценить. — Итак, ты будешь моим помощником, потому что шеф-повар здесь явно я! — Венти, мы же собирались порезать салат, — Чжун Ли аккуратно изгибает бровь, сверху вниз смотря на спрыгнувшего на пол Барбатоса, уже начавшего вытаскивать всё нужное из холодильника. — Молчать, помощник! — кое-как сдерживает смех, стараясь выглядеть грозно, когда поднимает палец. — Давай мне нож, а то порежу тебя вместо помидоров. Такая идиллия. Чжун, в общем-то, не особо привык праздновать, он даже иногда специально брал побольше работы на новогодний вечер, чтобы в тихом и опустевшем офисе заняться делами, не отвлекаясь ни на что. И разве что гирлянда в коридоре хоть как-то напоминало об атмосфере. В этом году всё совсем не так: Венти заставил его взять отгул на четыре дня — два до и два после — потащил по магазинам, вынудил носить огромные пакеты с продуктами (хотя, казалось бы, их всего двое в квартире), украшать квартиру. На первое запланирован день дома под просмотр выбранных заранее фильмов, а на второе — поездка на каток за городом, потому что Венти хотел туда с того момента, как выпал первый снег. Телефонный звонок. — Если это по работе, то дай мне трубку, и я подробно объясню им, что значит слово «отгул», — Венти выглядит злым. Он уже начинает ревновать Чжун Ли к его работе. Ну потому что невозможно! Его сотрудники совершенно ничего не могут сделать сами. — Нет, это Сяо, — Чжун Ли удивлённо приподнимает брови, с извинениями гладя Венти по руке. — Извини, я отвечу. Он бы не стал звонить просто так. — Да иди уже, — Венти вздыхает, пиная Чжун Ли ногой, и тут же, как он отходит, начиная ворчать себе под нос. — Вот Сяо тебе и будет готовить, да? И спать с тобой тоже Сяо собирается? — Дорогой, я тебя слышу, — Чжун Ли усмехается, едва приподнимая уголки губ. Венти иногда ведёт себя так забавно, что в груди теплеет. — Да, Сяо, что-то случилось? — Да, вроде того, — вот это потерянный тон. Сяо, кажется, с трудом слова выговаривает. — что можно подарить девушке на Новый год? — Неожиданно, — во-первых, у него спрашивают совет про подарок, во-вторых, подарок девушке. Но от этого так радостно, что он даже смущается немного, опуская в задумчивости взгляд. — Давай я Венти трубку дам, он же лучше меня разбирается во всяком таком. Тем более, как я понимаю, дело в Люмин. — Люмин? — Барбатос словно телепортировался ему прямо под бок. Хлопает глазами облизывая испачканные пальцы, и тянет руку, просяще сгибая пальцы. — Давай сюда, щас всё решу. Сяо в трубке выражает своё согласие немного сдавленным мычанием, очевидно, начиная смущаться той скорости, с которой его проблема разлетелась. Венти, вполне довольный тем, что его компетенция была признана, выхватывает телефон из рук Чжун Ли, прижимаясь его плечом к уху и возвращаясь на кухню. — Итак, ты хочешь что-то подарить Люмин? — голос его звучит так заигрывающе и задорно, что смеяться хочется. Кто-то явно воодушевлён новогодней атмосферой. — Что, она пригласила тебя отпраздновать вместе? — Да, буквально час назад, — в этом слышна тоска. Почему не раньше? Может, он был запасным вариантом? — Эй, она просто сто раз пыталась тебе написать, но не решалась, — порой Венти так счастлив, что он в продолжительных отношениях, где прошёл этап смущений и стеснений. Можно просто брать Чжун Ли и тащить его, куда нужно. — А ты откуда знаешь? — за эти полгода они неплохо так подружились, ведь, когда Венти приходил к Чжун Ли на работу, то несомненно выгонялся из кабинета, потому что «дорогой, мне надо работать» и оставался насупившись сидеть в кафетерии, зло мешая свой какао ложечкой. А у Сяо на это время слишком часто выпадал перерыв. Вот и выходило: Венти жаловался на Чжун Ли, а Сяо отчаянно пытался защищать своего начальника. Так и подружились. — Ты этого не слышал, но Люмин ещё месяц назад выбирала тебе подарок — все мозги мне проела, — Сяо издаёт звук, похожий на писк, и Венти всерьёз начинает беспокоиться за психологическую стабильность этого парня. — Так, смотри, подарок ты уже купить не успеешь — всё разобрали ещё вчера, — Сяо страдальчески, но понимающе вздыхает. Он и сам до этого додумался, — поэтому я предлагаю тебе привезти ей бутылку хорошего вина или вкусной мондштадской еды, а лучше всё вместе. А подарок подаришь чуть позже. — И где я сейчас возьму вино? — Сяо скептично изгибает бровь. На полках осталось только дешёвое шампанское и какие-то ещё менее притязательные напитки, которые слегка пьяные школьники разберут в последний час продаж. — Просто подъедь по адресу, который я тебе сейчас скину, — Венти усмехается, скидывая порезанный помидор в общую миску и приступая к запечённой заранее курице. — И высматривай злого парня с рыжими волосами. Ну или одноглазого. И прежде чем Сяо успевает сообразить, Барбатос сбрасывает звонок, откладывая телефон Чжун Ли и вытаскивая свой. — Извини, дорогой, у меня работа, — передразнивает Моракса Венти, оставляя нож, чтобы найти в списке контактов нужный номер. — Да, Кэйа, вечер добрый! — Ага, привет, — кто-то на фоне шумно возится, со звоном расставляя тарелки по столу. — Ты чего-то хотел? — Кэйа! Ты нахер игристое раньше времени открыл?! Чтобы выдохлось?! — кажется, теперь тарелки летели не на праздничный стол, а в Альбериха. — Дай сюда телефон и иди проверь курицу в духовке, я сам с Венти поговорю, — судя по ворчанию и недовольным возгласам, телефон у Кэйи отбирают силой. — Добрый вечер! — С праздником, Дилюк! — судя по выразительному молчанию, Рагнвиндер ждёт продолжения этой фразы. — Короче, тут к вам сейчас может подъехать один парень, одолжите ему бутылку вина, пожалуйста. Только чего-то хорошего, — кажется, что Дилюк уже открывает рот, чтобы высказать свои мысли и недовольства. — Это тот самый Сяо! Люмин его только пригласила, и ему нечего подарить! Пожалуйста! — Только ради Люмин, — Дилюк звучит строго, но явно улыбается. Рад за подругу. — Кэйа! Оторвись уже от салата, а то съешь всё! Сгоняй до бара, отдай парню Люмин бутылку чего-то с нижних полок, на свой вкус! — тишина повисает всего на секунду. — «На свой вкус» не значит попробовать там всё, придурок. Ключи на тумбочке в прихожей. — Вы даже на свадьбе подерётесь, — вздыхает Венти, переключаясь на громкую связь и печатая Сяо адрес бара. — Когда, кстати, планируете? — Ничего мы не планируем, — Венти фыркает. А пора бы. Сколько они там встречаются? Лет пять? Хотя, видимо, свои отношения они не раскроют пока жив отец. Ладно, их дело, хоть Венти и предлагал им абсолютно бесплатно провести фейковую свадьбу. Он даже был готов выступить в роли священника (если бы Дилюк надел белое платье), но ему почему-то отказали. — Передай мои поздравления Чжун Ли. Пока. — Ворчит? — Моракс ставит подбородок на плечо Венти, наблюдая, как тот смешно морщится от поцелуя в шею, вновь принимаясь резать курицу. — Ага, — кивает, нагло подставляя щёку под поцелуи и почти урча от удовольствия, не скрывая радостной улыбки. — Ты тоже иногда ворчишь, — обычно, вот так отрывать Венти от дела, не в характере Чжун Ли. Нежности нежностями, а ужин нужно приготовить. Но что-то сегодня сбоит. Может, так праздники влияют? Обнимает Барбатоса поперёк живота, утыкаясь лбом в макушку. — Я ворчу, потому что ты мне это позволяешь, — смеётся, оставляя нож на столе и быстро прокручиваясь в руках Чжун Ли. — И потому что ты меня отвлекаешь сейчас. — А ты не отвлекайся, — чуть смеётся (интересно, насколько бы глубокий шок был у его подчинённых, ели бы они увидели такого Чжун Ли) и тянется, чтобы поцеловать уже переставшего возмущаться такому вторжению в его личное пространство Венти. — Провокатор, — бурчит Барбатос, поднимаясь на носочки, чтобы ещё разок чмокнуть Чжун Ли в нос. Тот покорно наклоняет голову, морщась до мелких морщинок в уголках глаз. Ему сегодня двадцать семь. Боже, какие цифры.

***

Сяо топчется на пороге комнаты в общежитии, нервно стуча по подарочному пакету с бутылкой вина. Его ему всунул Кэйа, пытался ещё презервативов дать, но тут Сяо уже наотрез отказался, нервно краснея и бормоча что-то про их дружеские отношения. Ключевое слово «отношения». Набирает в грудь побольше воздуха и стучит по двери, только сейчас понимая, что они могли бы отметить в его номере в отеле, а не в общаге. Ладно, что сделано, то сделано. Может, уедут просто сейчас. — Привет, — Люмин выглядывает из-за двери, широко улыбаясь аккуратно накрашенными губами. Милая такая, у Сяо даже дыхание перехватывает: глаза чуть подведены, реснички длинные, а кончики волос немного вьются и пушатся. — У меня тут небольшая накладка: соседка вернулась, да… — Может, может мы тогда, — поджимает губы, вдыхая поглубже, чтобы сказать хоть что-то чёткое, — поедем в мой отель? Не подумай ничего такого, там много места! И удобно, даже очень. Вот. — Тогда завяжи мне пояс красиво на платье, я сама не могу, — улыбается, открывая дверь шире и поворачиваясь к Сяо спиной. Соседка, сидящая на своей кровати, закатывает глаза и фыркает, вновь утыкаясь в телефон. — Там нужно в петельку продеть и просто на узелок красивый завязать. — Хорошо, — Сяо кивает, взволнованно касаясь мягкой ткани на изгибе спины, от чего Люмин незаметно вздрагивает, покрываясь мурашками. Цепляет пальцами ленты, продевает их и аккуратно вяжет что-то вроде бантика, но без больших петелек. — Не туго? — Нет, всё отлично, — улыбается, тут же пропадая в глубине комнаты, чтобы взять подарочный пакет, над содержимым которого она думала так долго, что и посчитать страшно. — Пока ты ехал, я тоже подумала, что можно было бы у тебя отметить, вот и приоделась. А то неловко было бы в «Фавониус» заявиться в домашнем. — Ты в домашней одежде тоже очень красивая, я думаю, — смело тянет Сяо, нерешительно подставляя попрощавшейся с соседкой Люмин локоть. Та улыбается, смотрит на него, и всё же берёт под руку, поправляя волосы, чтобы хоть как-то сбить нервозность. — Ты и в платье тоже красивая, не подумай. Но даже если бы была в домашней одежде, мне было бы не стыдно… Ладно, забудь. — Это очень мило, — улыбается смущённому своей многословностью Сяо, прижимаясь к нему чуть ближе на лестнице. — И мне приятно, что ты это сказал. Ладно, Сяо проиграл. Это всё слишком мило, и он слишком влюблён, чтобы дальше держать образ холодного парня. Улыбается, опуская глаза в пол. Кажется, подарок он придумал.

***

— Кэйа! Я тебе сейчас запихаю половник в жопу! — Дилюк присаживается на спинку дивана, грозно размахивая поварёшкой в воздухе. — Я сказал тебе снять жир с бульона, а не размешать его! Придурок! — Боже, мы празднуем вдвоём, ты слишком грузишься, — Кэйа, продумав всё на сто шагов вперёд, выключает плиту, широкими шагами добираясь до дивана и упираясь руками по обе стороны от бёдер Дилюка. — Знаешь, этот парень Люмин презервативы не захотел взять, они у меня сейчас. — Думаешь откупиться натурой? — Дилюк вскидывает брови, намеренно отстраняясь от приближающегося к его лицу Кэйи. И, не удержавшись, заваливается назад, съезжая спиной на мягкую сидушку. Альберих заливается смехом, хватаясь за живот, за что тут же получает в этот самый живот ногой. — Придурок! Иди готовить! — Ну дай я тебя расцелую хоть, — Кэйа, всё так же смеясь, перевешивается через спинку дивана, ловя отползающего от него Дилюка за лодыжки. — Слезь с меня! — Рагнвиндер фыркает, закатывает глаза, пиная Кэйю ногами, но на поцелуй всё же отвечает, хоть и прикусывает немного. Для профилактики. — Иди за бульоном следи. Лезет он тут ко мне.

***

— Тоня! Смотри, что твой любимый брат привёз тебе! — Аякс тяжело вздыхает, вытаскивая из-под стола чемодан в половину роста девушки. — Тут косметика, новый компьютер — помню, ты хотела — то платье, которое тебе понравилось, но его забрали — я в ателье заказал. Ну и по мелочи. — Ясенька, — ох уж эти уменьшительно-ласкательные от его имени. Аякс расплывается в улыбке, наблюдая за растеряно-восторженным взглядом сестры, — а мы разве подарки не после полуночи дарим? — Ну да, — кивает, очень крепко стискивая сестру в объятиях. С этой работой он всё никак не мог вырваться домой, родных почти три месяца не видел. Настоящая пытка для него. — Это и не подарок, так, вещей тебе привёз. Подарок будет позже. Целует сестру в макушку раз пять подряд, качаясь из стороны в сторону. А потом подхватывает под бёдра, поднимая на руки. А ведь он мог бы праздновать с какой-нибудь дамой сейчас… нет, определённо нет! Всё это ни в какое сравнение не идёт с его любимой семьёй. — Яся! Мне не пять лет, чтобы на руках меня таскать, — фыркает Тоня, но всё равно брата обнимает, утыкаясь носом ему в шею. Чтоб не видел, что плачет — слишком скучала. — Может, возьмёшь меня с собой, когда в следующий раз уедешь? — Ну а школа как? — гладит сестру по пушистым волосам, стараясь не подавить виду, что слышит тихие всхлипы. Пусть уж не смущается. — На домашнее уйду, буду дистанционно заниматься, — нет, не может так, у него сердце кровью обливается. Чуть отодвигает от себя Тоню, что тут же опускает слезящиеся глаза, стесняясь своей детской грусти. — Так, не плачем перед Новым годом, — говорит строго, а сам едва слёзы от умиления и трогательности происходящего сдерживает, целуя сестру в щёку. — Давай завтра с родителями поговорим, хочешь? Может, пойдёшь в Мондштадте в школу. А сейчас идём, я отдам Тевкру весь чемодан игрушек, который привёз. — Ты нас слишком балуешь, — Тоня, уже не так возмущённая снисходительным отношением к себе, крепче обнимает брата за шею. — Маме колье это дорогущее привёз, отцу удочку навороченную, ещё и нам по чемодану всякого. — Я бы больше привёз, но в самолёт не пустили бы, — с первого этажа слышен голос их мамы, просящей кого-то помочь ей с готовкой. — Давай, вперёд на кухню, а я пока к Тевкру. Возможно, в этом году Аякс не был хорошим и послушным. Да, половина тех денег, что лежат на его карте, вырваны из чужих рук. Пришлось топтать конкурентов, давить монополией и поглощать компании. Наверное, его за это можно осудить. Но Тоня так радуется новому платью, и он не в силах отказать её желаниям.

***

— Ты всё равно напьёшься и заснёшь, так что давай сейчас дарить подарки, — Дилюк строго смотрит на Кэйю, уже опустошающего первый бокал вина. А ведь ещё только одиннадцать. Боже, с кем он встречается? — Ты первый. — Мой дорогой, любимый и самый хороший Дилюк! — Кэйа начинает вяло, потому что пока жуёт запечённую курицу, запивая её вином. Секундная пауза, он проглатывает и вновь возвращается к своей речи. — Как ты знаешь, я люблю тебя настолько сильно, что готов терпеть многое: твой ворочание, старческие заскоки, даже нытьё по поводу моей плохой учёбы. — Обычно люди не оскорбляют своих партнёров во время поздравления, — Дилюк цокает, складывая руки на груди, но продолжает слушать. — Но с одним я мириться не готов! — Кэйа вытаскивает из-под стола коробку, громко ставя её прямо перед Дилюком. — Твоими секущимися концами на волосах. Это просто ужас, они щекочут мне нос, спину, шею — это невыносимо. — Если там хозяйственное мыло, то я тебя убью, — не сказать, что Дилюк не следил за волосами. Просто год этот выдался таким тяжёлым, что времени даже до парикмахерской дойти банально не было. — То есть ты реально даришь мне набор для ухода за волосами? — А ты хотел Бентли? — Кэйа вскидывает брови, обходя стол, чтобы встать позади разглядывающего содержимое коробки Дилюка. — Я, между прочим, тащился к парикмахеру, сто часов подбирал это под твои волосы, оно всё должно идеально подойти. — Ладно, это хороший подарок, — Рагнвиндер просто строгий критик, а «хороший» — самая высокая оценка, которую он может дать. Так что Кэйа по праву считает это стопроцентным попаданием. — Так, а что ты мне даришь? — Альберих, радостный как ребёнок, усаживается на стул рядом с Дилюком, упираясь подбородком в ладони. — Надеюсь, что-то крутое, иначе я обижусь и буду мыть подаренным тебе шампунем жопу, чтоб он быстрее закончился. — Ну, это подарок нам двоим, если можно так сказать, — так, путешествие? Свадьба? Кэйа перебирает в голове все варианты, улыбаясь всё шире. — Я знаю, что ты давно это хотел сделать. — Попробовать связывание? — Кэйа вскидывает брови, задорно посмеиваясь. — Я тебе рот сейчас завяжу, — Дилюк хмурится, но это явно от волнения, так что Кэйа всё же замолкает, с замиранием сердца ожидания следующей фразы. — Я рассказал отцу. О нас с тобой. Тихо настолько, что слышно, как шипят пузырьки в открытой бутылке шампанского. Кэйа не уверен, что правильно услышал. Может, он правда напился уже? Дилюк? Сказал? Отцу? Дилюк, который больше смерти боялся раскрыться? Бред какой-то. — Я просто подумал, что я от неизбежного бегаю, ну и… — Дилюк не успевает договорить. Кэйа резко двигается ближе, обнимая его и крепко прижимаясь к себе. Ему не хочется сейчас говорить, не хочется ничего знать. Вот почему Рагнвиндер был таким нервным последние дни. А Кэйа списал это на новогоднюю хандру. Дилюк обнимает в ответ, утыкаясь лбом в плечо. Так теплее. — И что он сказал? — может, он и не хотел сейчас слышать ответ, но Дилюку нужно сказать, иначе ещё больше разнервничается. — Не был в восторге, — говорит тихо и отрывисто, тщетно пытаясь сохранить самообладание. — Сказал, что ничего отбирать у меня не будет: ни квартиру, ни бар, но пока ему нужно обдумать это. То есть, попросил не звонить и не писать ему, пока он сам этого не сделает. — Ну, не самый плохой исход, — Кэйа зарывается пальцами в волосы Дилюка, поглаживая затылок. Конечно, Рагнвиндеру, всю жизнь прожившему с отцом, сейчас намного тяжелее. Да, Кэйа тоже любит его, но разве можно это сравнить с любовью родного сына? Стать разочарованием папы — кажется, это снится Дилюку в кошмарах. — Я всегда с тобой, помнишь? — Ты всегда со мной, — повторяет, отодвигаясь назад и поправляя растрепавшийся хвостик. Да, ему определённо легче. — По крайней мере, нам больше не придётся разыгрывать братскую любовь, когда будем приезжать домой. — Секс у нас тогда был тоже братский? — Дилюк пихает смеющегося Кэйю ногой под столом, но без капли злости на лице. — Давай с тобой выпьем за братский секс! — Я хотел пить за свободу, но так тоже пойдёт, — улыбается, поднимая свой бокал. Может, и правда не всё так плохо? — На брудершафт? — Я тебе врежу.

***

— Прости, что так вышло! — Люмин с досадой смотрит на своё испачканное платье, складывая руки у груди в извиняющемся жесте. — Я что-то неаккуратная стала! — Ничего, — не говорить же, что он безумно рад смотреть на Люмин, переодетую в его домашние штаны и отрытую в шкафу чёрную рубашку (для официальности праздника). Она такая милая, боже! И даже ниже него, а потому кажется ещё меньше в слегка большеватых ей вещах. — Уже почти полночь, а мы возились из-за меня с пролитым шампанским, — Люмин неловко опускает глаза. По ней плачет актёрский. Конечно она сама его пролила. Вернее, по наставлениям Венти. Зато как мило получилось! Остался только финал. — Давай хотя бы подарки подарим! Я начну. Вытаскивает из-за спины тот самый пакет, двигая его ближе к Сяо. С одной стороны, это лучший подарок, который она могла придумать, с другой, ей всё ещё кажется, что это как-то глупо и слишком нагло. Сяо с волнением засовывает руку в пакет, раскрывая его до конца и вытаскивая… холст. Только маленький, наверное, в длину как его предплечье. На нём зал мондштадской галереи, а у висящей на стене картины стоит блондинка, которая ярко жестикулирует, рассказывая что-то темноволосому парню рядом. Это же… — Мы с тобой тогда познакомились, — Люмин смущённо краснеет от молчания Сяо. Тот всё так же продолжает разглядывает картину, внимательно изучая каждую деталь. — Я хотела писать большую, но поняла, что не смогу её притащить сюда. Вот, но если ты захочешь, я напишу, только сам её забери потом. — Спасибо, — кивает отставлять картину в сторону. И может только смотреть на словно переставшую дышать Люмин. Надо хоть что-то сделать. Хоть как-то. Полгода уже прошло, а их отношения всё так же висят на отметке «дружеские». Наверное, стоило спросить разрешения. Но если он сейчас откроет рот, то точно скажет какую-то чепуху и сгорит со стыда. Так что просто медленно наклоняется вперёд, прикрывая глаза, чтобы не так смущаться. На коже уже чувствуется чужое нетерпеливое дыхание. Страшно-то как! Ладно, уже поздно отступать. Жмурится, резко выдыхая, и прижимаются губами к губам Люмин, боясь, что его сейчас оттолкнут. Секунда, две. Девушка чуть наклоняет голову, отвечая на поцелуй мягко, но уверенно, пока руки зарываются в его отросшие тёмные волосы, ощущая их жёсткость. И всё равно приятно. Сяо задевает её своим носом, на удивление холодным и острым, ведёт языком по нижней губе и отстраняется, шумно вдыхая. — Я хотел, чтобы мы с тобой… начали… начали отношения, — Люмин думает, что этот его коренной лиюэйский говор звучит слишком волшебно. Она готова слушать хоть всю жизнь. — Вот, я просто не придумал подарок, не успел, вернее. Но там бутылка вина стоит в пакете. — Поцелуй меня ещё раз, и можешь забыть про новогодний подарок, — Люмин усмехается, аккуратно отодвигая бокалы и перебираясь ближе к Сяо. — А можно ещё два раза? — наклоняется ближе, робко запуская пальцы в волосы на затылке девушки. Такие мягкие… как и сама Люмин. — Хоть десять.

***

— Пятнадцать минут до Нового года! — Венти судорожно носится по квартире в поисках припрятанного пакета. Сам же убрал его, теперь сам потерял. Чжун Ли с этого только посмеивается, раскладывая салат по тарелкам. Наконец, открыв обувную полку в шкафу, Барбатос спокойно выдыхает, выуживая из самой глубины пакет. — Так, идём дарить подарки! Давай, ускоряйся! — Ты первый, — Чжун Ли под слабым нажимом на плечи садится на диван, внимательно следя за копошащимся в своём пакете Венти. — Хорошо! У тебя сегодня ещё день рождения, поэтому подарка два, — вытаскивает небольшую коробку, перевязанную золотистой лентой, и протягивает её Мораксу. — Это на День рождения! Открывай! Чжун Ли покорно тянет, развязывая бантик, и поднимает крышку. Улыбка расползается по лицу. На замшевой подушечке лежит аккуратная, до жути похожая на его собственную, но чуть более новая серёжка. Камушек, кисточка — всё точь в точь, разве что потёртостей и трещин нет. — Я помню, что ты говорил про неё, поэтому решил ничего не менять, а просто попросил сделать как на фотке, — Венти выглядит ужасно гордым, и Чжун Ли уже хочет рассыпаться сотней благодарностей, но Барбатос его перебивает, впихивая в руки конверт. — А это уже на Новый год! — Обычно мне один подарок дарили, — и в детстве это немного задевало. Поэтому сейчас где-то внутри двадцатисемилетнего мужчины тот десятилетний мальчик с большими янтарными глазами почти плачет от радости, едва сдерживая слёзы. Аккуратно вскрывает запечатанный конверт, вытаскивая четыре билета на самолёт. Два от Мондштадта до Ли Юэ и два обратно. Разница между рейсами неделя, и Чжун Ли удивлённо поднимает взгляд на стоящего над ним Венти. — Это нам с тобой? — Ну, можешь кого-то другого взять, если смелый очень, — Барбатос усмехается, садясь рядом. — Я через Сяо договорился с твоим начальством, чтоб тебе на эту неделю дали отпуск. Покажешь мне Ли Юэ? — Обязательно, — Чжун Ли улыбается, утягивая Венти в долгий-долгий, но совершенно целомудренный поцелуй. Тот смеётся ему прямо в губы, резво отвечая, но потом вдруг резко отстраняется, внимательно глядя на часы над плитой. — У нас времени мало, давай дари уже, — оставалось всего каких-то десять минут, так что Венти, борясь с самим собой, отодвинулся, выжидающе хлопая глазами. — Я долго думал, примерно с октября, не знаю, стоило ли делать это подарком, но всё же, — откашливается, вытаскивая из-за спины целую стопку документов, перевязанную праздничной лентой. — Вот. — Ты меня кому-то продал? — Барбатос прыскает, разглядывая какие договоры с сотней замысловатых слов и пунктов. — Солнце, я не понимаю такие штуки. — Это подписанные документы о покупке дома, тут, в Мондштадте. Хотел дарить ключи , но, если честно, там ещё не поставлены двери новые и ремонт не сделан, поэтому так, — наверное, плохая была идея. Венти выглядит слишком растеряно, когда переводит взгляд со стопки бумаг на Чжун Ли и обратно. Молчит, закусывает губу, вчитываясь в неизвестные слова, будто проверяя там что-то. — Просто хотел, чтобы мы вместе ремонт выбрали. Ну, вдруг бы тебе что-то не понравилось. Да и тяжело как-то на съёмной квартире жить, поэтому… — Ты купил нам дом! — Венти вскрикивает, подпрыгивая на месте и прикрывая лицо теми самыми бумагами. — Типа, наш общий дом! Где можно рисовать на стенах, переставлять мебель и всё такое! — Про рисовать на стенах я не уверен, — посмеивается, наблюдая за неописуемой бурей восторга, в которую сейчас превратился Венти. Ого. Других слов и не скажешь. — Ты за такое от меня получишь, но, в целом, да. Я купил нам с тобой дом. Венти бы мечтал рассыпаться в восторгах, со всех сторон одарив Чжун Ли благодарностями и нежностями. Но взгляд вновь останавливается на часах. — Солнце, я тебя до смерти зацелую после, но осталась одна минута! — Барбатос, словно ужаленный, подскакивает, пересаживаясь за стол, где всё уже было заранее расставлено и накрыто. Чжун Ли только умиляется такой детской строгости к празднику, следом за парнем располагаясь за обеденным столом. — Итак, я хочу сказать тост! — Венти подскакивает со своего места ровно в полночь, сжимая в пальцах бокал с налитым в него яблочным соком. Они даже соковыжималку ради этого купили, чтобы вкус был натуральнее, а напиток полезнее. Чжун согласно кивает, тоже поднимаясь на ноги и внимательно слушая. — Я не помню прошлый Новый год от слова совсем. Типа, я даже не помню, где конкретно его встретил, потому что уже в восемь вечера был слишком пьян. С кем праздновал я тоже не помню — там где-то были Люмин и Кэйа, мне кажется, но я не уверен. Вот, именно слово «не уверен». Я тогда был ни в чём не уверен. Моя жизнь катилась с крутой горы, а я на это просто смотрел. Типа, всё было так плохо, что страшно представить. Я сейчас оглядываюсь на это, и меня дрожь пробирает. Наверное, я не хотел бы это помнить. К счастью, половину из произошедшего я и правда не помню. Но, знаешь, я сейчас понимаю, что это то, что сделало меня мной. Вот этот Венти бы не появился, если бы тот не разрушил полностью свою жизнь и не встретил тебя. Да, я не просто так называю тебя солнцем, понял? Просто, до тебя было очень и очень темно. И мне страшно, что я снова во всё это вернусь, и по ночам мне это снится иногда. Но сейчас я здесь, и я не пил уже больше полугода, и, да, мне иногда пиздец как тяжело, и просто крышу рвёт, но, тем не менее, я тут. Я не знаю, что просить, поэтому просто поблагодарю тебя за то, что завтра я вспомню каждую минуту этого вечера. — Поблагодари лучше себя, — вроде как пускать слезу в Новогоднюю ночь совсем уж несерьёзно, и Чжун Ли неловко отводит глаза, незаметно смаргивая влагу. А то Венти ещё растрогается и заревёт так, что его потом час нужно будет успокаивать. — За Новый год! — И за новую жизнь! — вторит ему Венти, выше поднимая свой бокал, чтобы чокнуться. Делает несколько крупных глотков и ставит его на стол, вновь становясь тем весёлым и беззаботным парнем. — Давай тогда ремонт придумывать! А сколько там комнат, кстати? Подумать только, собственный дом!