Не в своей змеиной шкуре

— Клянусь... , — зажмурившись, снова смотря во все глаза, с благоговением в голосе трепетал. — в вечной верности... Шаги становились все медленней, а голова все ниже опускалась перед великим Таносом. У запястья появился кинжал и скользнул в ладонь. Тор издал приглушенный крик. Металл даже не скрипел от стараний освободиться. Бессилие, леденило душу. Мгновение, тело также беспомощно висит в метре над землей. Голова в массивной фиолетовой конечности чудовища казалась игрушкой. Слишком старался вырваться, чтобы разобрать их речь. Четко прозвучало только несколько хрустов, которые еще долго резонировали в ушах. От потрясения не было боли, но тело не реагировало на импульсы. Черный орден ушел, освободив от оков, но какое-то время не было сил сдвинуться. Опираясь на локти, с большим усилием Тор подполз к брату. Он беспорядочно хватал части шелка и кожи, хотел продвинуть ближе и разглядеть лицо. Только сейчас дошли слова Таноса. Больше он не очнется. Не в этом мире. Локи, который секунду назад лежал на космическом корабле, пошатнулся, не понимая, почему стоит. — Так что насчет квартплаты? — Женщина в преклонном возрасте угрюмо смотрела снизу вверх. Очки, которыми ритмично ударялись о наручные часы. Строгий, но дешевый костюм в черно-белых тонах выдавал, это Мидгард. Он начал вертеться. Парадная, он на лестнице, леди внизу. Судя по пристальному выражению, точно обращается к нему. — Средства есть, а платить все тянем. — Прохрипела без интонации, как давно надоевшая мантра, которая никогда не действует. — Таким, как ты ведь все равно на деньги, дело принципа показать место другим. Не надо паниковать, приспособься тот час и действуй. Все давало понять, она говорит осознанные вещи. Значит надо подыгрывать. Ладони сжались, ничего не произошло. В чужом теле он не находился, узнавал свои руки, и темное отражение на дереве, покрытом лаком, имело его черты. Одежда была другой, такой же земной. Синяя рубашка с высоким натирающим воротником и близко не напоминали привычные одеяния, даже по тактильным ощущениям. Его не просто перенесли. Главное боли от смертельных ран совсем не было. Самый реалистичный вариант, изгнание на Землю, или соизмеримое событие, забравшее способности. Все что случилось, после как он отдал тессеракт, исчезло из воспоминаний. Сперва надо выяснить, сколько он здесь. Могли пройти века, он бы, и никто, не заметили внешних изменений. Он расплылся в улыбке, и принял невинное выражение. — Да, вы правы. — Сомкнул ладони в замке, и бросил сожалеющий взгляд. — Сколько уже раз вы мне это говорили? — Спустился на несколько ступенек ниже. — Наверное, с момента, как я здесь заселился? — Задумчиво отвернулся. — Когда же это было? — Не отвлекай меня болтовней, актер. Сообщи, как решишь заплатить. — Демонстративно развернулась, побрякивая увесистыми украшениями. До пола отделяло несколько метров. Глубокий вдох и выдох. Рука скользнула по поручням, левая нога не удержалась на шершавой поверхности, и вот она любезно проводила до квартиры, сама открыла, и трижды назвала Мейсоном. Бывали травмы хуже, но то, что царапины трудно будут заживать, не радовало. Хотя хорошему иллюзионисту не нужны приспособления для фокусов, он будет использовать эту смертную плоть, чтобы добиться всего, что ему нужно. Квартира уже многое рассказала. Десяток вырезок с его изображением под журнальным столиком говорили: это была не метафора, он действительно актер. Успел втереться в доверие к людям, что были на снимках со счастливыми лицами. Чем-то награждали, с кем-то встречался, кому-то был важен, это не имело никакой ценности, зато пригодится в манипуляции. Взгляд быстро пробегался по разным шрифтам, а во что-то с жадностью всматривался, когда там было о нем. На некотором задерживался по неволе. Локи знал языки тех, для кого был богом, но в самых последних инновациях, и тем более смелых экспериментах со шрифтами, разбираться был не должен. Запоминая одиннадцатое имя знакомого, знать, о существовании которого может быть полезно, он поймал себя на том, что не помнит абсолютно ничего. Но сразу пришло осознание, он нисколько об этом не беспокоится. Пока было неясно, что он преследовал ранее. Живет незаметно, по количеству обуви, еще с кем-то, мужчиной и женщиной, по профессии на виду. Беспорядочность решений наталкивала на мысль, что он был обычным человеком, просто совершал иррациональные действия. Это могла быть и часть сложного плана, Мстителей, или собственного, слишком сложная для анализа. Может, потеря памяти тоже входила. Кто бы за этим не стоял, стоило учитывать склонность к девиантному поведению. Лежа на красном диване, как он не любил этот цвет, он без зазрения совести расспрашивал странные подробности, уже представляя, как воткнет нож в спину этой старой леди. Она была не разговорчивой, только сильней суетилась, успев приписать амнезию к каким-то земным болезням. По словам этой женщины, холод должен был помочь залечить раны. Жжение и лед, возможно, примерно это чувствуют все, прикасаясь к чему-то очень холодному, но не он. Когда он это выяснил, пришел к тому, что монстр. Локи закрыл веки. Движения множества орудий создавали симфонию, речь Тора была главным в номере, ради которой и играли все эти воины. Один удар будто отделился от всего оркестра, заиграл только для него одного. Удар, более болезненный и тревожный, чем ранение одного из азгардцев. Остался только страх, от того, что случится с предплечьем, от прикосновения чего-то настолько ледяного. Драка на секунду остановилась, для обоих, ледяной великан тоже не понимал, что тогда происходило. Мороз прошел по коже, как-то по-особенному, наверное, такую же связь со стихией чувствует брат в бурю с грозой. А потом он спустился в то место и притронулся к Ледяному ларцу. Глаза широко раскрылись, и долго всматривались в лед. Пальцы не были синими. Он не просто лишился сил, он человек. — До этого все рассматривал, будто первый раз видишь, теперь сквозь предметы смотришь, совсем нехорошо тебе. — В который раз, она со вздохом описывала поведение, придавая жестам и мимике больше смысла, чем в них было заложено, и не представляя, как многого она не видит. Но в этот раз она не обхватила снова колени, а потянулась в карман. — Я позвоню твоим родителям. Он встал, и сразу резко сел обратно, когда понял, как это глупо. Была в глубине души надежда, что это параллельный мир, тут у него будет та семья, которую он потерял. Такие чувства стоило всегда пресекать на корню, хотя бы из жалости к себе, не ожидать напрасно, меньше думать о том, что потерял. Это навряд ли боги из Азгарда или биологические родители. Еще материал для планов, не более. Когда Локи попросил о них рассказать, под предлогом, что он ни их не помнит, прошло всего ни сколько, и эта женщина уже вытирала платком слезы, то ли от воспоминаний, то ли от жалости к этим людям, у которых только что пострадал сын на ее глазах. Ему было трудно уловить точную причину эмоций, он всегда терялся в таких вещах. Локи легко мог выяснить слабые и сильные стороны кого-либо, но по-настоящему он никогда на понимал людей. Ничего особенного в ее рассказе не было, примерно так он и представлял жизнь в Мидгарде. Он сирота, стал известным актером, но решил остаться жить скромно у них, почему-то, вместо того, чтобы построить каждому по дворцу. Рассказ о жалком человечишке, что настолько глуп, что не ценит власть. Тем временем, как он зубами ее вырывал у брата и его отца, и сделал бы тоже с из глотками, если бы это доказывало превосходство. Дверь с резким скрипом открылась, ударившись ручкой о стену. Вошли два человека, с очень взволнованными взглядами. Локи энергично встал и широким театральным жестом откинул лед. — Я вас разыграл. Сперва они замерли, потом переглянулись и, наконец, недоверчиво уставились, не проронив ни слова. — Простите, готовлюсь к роли. — Развел руками и упал на диван. За ужином, сменив тему с новостей о политиках, на ностальгию по прошлом, он выяснил большее. Усыновили младенцем, что было невозможно, если это не другой мир. Он нравится смертной. Прислуги у него нет, только пару менеджеров, у одного из которого в прошлую субботу умерла жена, из-за разрушений в городе по вине очередных пришельцев. Супергерои не состарились, а значит, этот фокус с изменением памяти могли проделать всего даже день назад. Играл в детстве на незнакомом инструменте, его нет в Азгарде. Были питомцы, птица и кто-то из собачьих, их тоже у них, он больше привык к трехголавым псам. На работу надо будет идти завтра в девять. Ну и конечно, что раньше он не был таким мудаком, который будет разыгрывать драму вне площадки. — А что на счет Мстителей? — Кто это? — Спокойным голосом спросила женщина, которую приходилось называть матерью. — Разве появление супергероев не повлияло на нашу жизнь? — Да, да. Я уже рассказывала о жене Джозефа? На самом деле она пострадала не от рук пришельцев, а от разрушений во время битвы. Старк заплатил за молчание. Ох уж эти бюрократы…! Мы тоже сейчас имеем средства, но мы живем скромно, поэтому мы другие… — Я спрашиваю о Мстителях. — Перебил он ее. — «Мстители» вам ни о чем не говорит? — Локи растерянно посмотрел в стороны, на приемного отца и снова на мать. — ...Нет? И без того безвкусная еда, превратилась в несъедобную смесь, которую еще не отвергал желудок, но уже отказывались пережевывать зубы. Он больше не проронил ни слова за вечер, только изредка неопределенно покачивая головой на вопросы. После чего они отстали, дав ему побыть наедине. Язык прилип к гортани, рот пересох. Каждый вздох невольно выходил шумным, и еще больше усиливался в ушах от тишины вокруг. На самом деле не было тихо, гудели машины на улице, и посудомойка в другой комнате, такой дуэт людских изобретений. Но хоть жизнь и была где-то там, в том же мире, где и перешептывались эти смертные, произнося имя актера, он чувствовал, что есть только он. Ничто не складывалось, это не река, по которой он может беспечно течь, надо было выбираться из этого беспросветного неведения. Вот цель снова найдена, и можно нацепить любую маску, главное объяснить, почему без маски лицо было таким уродливым. Он обратился к женщине: — Я вот никак не мог вспомнить одну очень важную вещь, даже аппетит пропал. Где находится ближайшая библиотека? Радость женщины спустя секунду примешалось с небольшим негодованием. Она была явно рада, что причиной странного поведения оказалась сущая мелочь, но, кажется, он сказал что-то не так. — Зачем тебе библиотека? Иди в компьютере посмотри. В Азгарде вся культура хранилась в книгах, и передавалось через театр, здесь эту роль играли железные коробки. Устройство не должно быть сложней управления кораблем эльфов, подбадривал он себя. Он не без труда набрал слово, и какое-то время пытался понять, как заставить машину обработать запрос. Он все же что-то сделал, и появился текст. Ничего. Полный нетерпения он набрал свое имя, прикасаясь к кнопкам с символами. Глаза долго бегали по экрану, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но его никогда не существовало ни как угрозы человечеству, ни даже персонажа из мифов. Он вытер пот с бровей и написал имя брата. Сразу экран забился фотографиями, новостями и даже научными исследованиями метеорологии, наверняка той смертной. Легкая улыбка появилась на лице, но вскоре она угасла. Он начал читать все подряд, одно за другим, уже начиная постепенно смиряться хотя бы с тем, что проделки Бога Азарта как минимум больше не на слуху. Ничего, даже намека на то, что у Бога Грома был брат, будто даже те случаи, на которые он косвенно повлиял, стерли с лица Земли. Может, Старк создал какой-то компьютер, отслеживающий подобную информацию и одну за одной, будто удаляя пинцетом осколки, аккуратно избавился от его существования? Может это тот маг? У этого всего ведь должна быть какая-то цель, он не мог исчезнуть ради ничего. Локи горько рассмеялся, смотря в голубые глаза. Вытерев сухой рот, он продолжил искать ответы на все интересующие вопросы. Ничего из происходящего больше не имело объяснения. Невозможность списать то, что он видел на план каких-то союзников, вот что начало сильно тревожить, а не само неведение. Все то же, такое же, но с множеством незначительных изменений, мало относящиеся друг к другу. Самые сильные перемены, были связаны непосредственно с ним, например, вторжения читаури никогда не было. В другом вовсе не было ни малейшей закономерности, вроде того, что супергерои не работали вместе. — Мейсон, ты всю ночь здесь сидел? Он вздрогнул от неожиданности. Удивительно, как он был занят, что даже обычный человек мог заставить врасплох. Он будто проснулся от бесконечного сна. Темный вечер резко сменился первыми утренними лучами. Оранжевый свет озарял комнату, напоминая о вечно солнечном Азгарде. — Тебя что-то беспокоит? — Она зачесала волосы на другую сторону, стоя в двери и беспокойно трепала рукав ночной пижамы. Он усмехнулся, и, выпятив грудь, и приподняв голову смотрел на нее. — Ты не достойна слушать о моих беспокойствах. — Наигранно слащавый голос. — Мейсон, что с тобой? — Мужской голос. Он вскочил, несколькими большими шагами, подошел к ней и толкнул на пол, и, развернувшись, ударил кулаком о стену у головы мужчины. Просто спектакль, чтобы показать, кто главный, настоящей драки насмерть он себе позволить не мог, пока не поймет, на что способно, а главное, на что не способно, это тело. Сейчас он едва мог повредить штукатурку, но сами костяшки болели, на что он мало обращал внимания, хотя осознал, как слаб. Не будучи способным быть ровней брату, он всегда полагался больше на трюки и увертливость, чем на силу, но сейчас разница с былой силой была уж очень огромной, чтобы беспечно полагаться на старые приемы. Снова чувствовать себя никем, тяжким грузом ложилось на плечи. — Больше не называй меня так. Я Локи. — Процедил он. — Бог озорства, коварства, предательства, — с самодовольством перечислял он, — и законный наследник азгардского трона. — Последнее он сказал строго, вспоминая все то, что потерял, включая брата. Локи принял более спокойный вид, выпрямил осанку, убрал назад руки, и начал расхаживать по комнате. — И я теперь не в настроении подыгрывать. — Прошептал он сквозь зубы, но так, чтобы слышали. — Судьба сжалилась над вами, я здесь не поработить человечество, а спасти от большей угрозы. — Он опустил руку, поднимающуюся к восходящему утреннему солнцу, и, закончив с пафосом, перешел к фактам и требованиям. Расставляя каждое слово, он начал медленно и величественно говорить. — Я лишился своей магии. Мой брат, Тор, Бог Грома, не знает обо мне. Также над всеми мирами висит угроза. Я должен что-то сделать с ней, находясь в этом жалком теле, или найти способ вернуть силы и сражаться в полную. Вы будете моими первыми слугами, и поможете мне через мое влияние добраться до Железного Человека. Нам надо собрать… Большой фарфоровый кувшин летел в его сторону. Локи инстинктивно увернулся, хоть не так ловко, как в своем теле. Только сейчас, после встряски он почувствовал головокружение от отсутствия сна. Мужчина воспользовался отвлекающим маневром жены и побежал на кухню, вскоре он вернулся с двумя ножами. — Это единственная моя слабость, как ты узнал? — Игривым низким голосом сказал он. Он набросился на Локи. Прибор для рыбы и близко не попал, просто разрезал воздух. Он выбил ударом по запястью. Несколькими движениями он отобрал и второй, и демонстративно бросил на пол, носком отбросив в другую сторону комнаты. Локи со злорадством смотрел в глаза, пристально наблюдая за фигурой, что отражалась в них. — Это моя слабость, я так люблю ножи. Но есть кое что, что я люблю еще больше. Он взял мужчину за локоть и развернул на 180 градусов, используя как щит. — Ножи в спину. Женщина вскрикнула и от ужаса упала на пол. — Да, — протянул он, — падите на колени перед моим величием. — Где наш сын? — Прохрипел мужчина, стоя на одном колене, а противоположной рукой держась за полку, свалив оттуда все вещи. Локи пожал плечами. — Скорее всего, я умер в моем мире, и моя душа переместилась в такое же тело из вашего. — Эта мысль зародилась давно, но он никак ее не хотел принимать, поэтому сейчас делал голос нарочито спокойным. — Я занял его место, а он, пуф, испарился, как упавшие с радужного моста. — Он показал, как именно азгардец исчезает ступив в бездну. Он кинул в их сторону серьезный взгляд, но не смотрел ни на кого конкретного. — И знайте, он не ваш сын, чужой ребенок никогда не будет ровней родному в глазах родителей. Он давно заметил копошение, но до этого момента ничего не стал делать, пока в его сторону не указывал острый конец фарфора. Он схватил женщину за локоть, не пытаясь отнять часть вазы. — Давай, будь как я, причиняй другим боль за обиду! — Вырикнул он. Локи улыбался, поднося ее руку все ближе к своему лицу, пока та, напротив сопротивлялась сделать это. Она раскрыла ладонь, дав осколку упасть и разбиться. Он рассмеялся и отошел к окну. Солнце за время этого небольшого переполоха поднялось еще выше и больше не было красным. Это должно было означать конец кровопролития. Он спиной прижался к подоконнику. Лучи создавали свечение вокруг темного силуэта. — Мне не нужна магия, чтобы оставаться Богом Коварства, и я в этом убедился. — Довольно заключил тот. — Зачем ты вы это делаешь? — Разве я не говорил? Спасти вас от вселенского зла. — Чего ты хочешь от людей и от нас? — От вас? — В тоне пересказа скучной книги он начал озвучивать планы. — Вы мне поможете не выдать себя, пока я буду притворяться обычным актером. Я как-нибудь свяжусь со Старком, он сформирует отряд супергероев, и мы победим фиолетовое чудище, что, кажется открутило мне голову, за то, что я его предал, спасая Тора. — Ты серьезно? — Он прищурил глаза и приподнял уголок рта, потом откинул голову и от бессилия сполз на пол. — Сразу нельзя было сказать, что ты на нашей стороне? — Я только что говорил, во время чего меня коварно атаковали. И кто пойдет за мной без запугиваний и демонстрации превосходства? — У тебя, правда, благие цели? — В ее голосе было сожаление. Локи с удивлением покосился на них. Что, черт возьми, не так с этим миром? — Сынок, все супергерои тщеславные, эгоистичные твари. — Давясь кровью и без того прокуренным голосом сипел мужчина. — Просто приходится выбирать между смертью от рук пришельцев, и наименьшим злом в виде корпорации, производящей оружие, предназначенное для других.