Вода с листьями мяты

Лунный свет еле-видно пробивается через небольшое окно в тёмной комнате, по которому медленно стекают капельки воды от недавно закончившегося дождя, и падает на холодный пол. При всём желании, он не станет теплее, до наступления зимы, а так как сейчас было лишь начало сентября, с его «бабьим летом», то ни о каком отоплении, пускай даже в самую сильную бурю, речи ни шло. Тишина разливается по воздуху. Слышны только изредка пролетающие самолёты где-то вдалеке, проезжающие машины, тиканье часов. В полумраке виднеется очертание предметов, находящихся в просторной комнате. Кресло, придвинутое вплотную к длинному белоснежному столу, находящемуся у стены. На одном его конце расположились: настольное зеркало в светлой оправе, небольшая полуоткрытая косметичка и несколько предметов для нанесения макияжа. На другом же: небольшая стопка книг и мелкая канцелярия; белая настольная лампа, обклеенная несколькими наклейками в борьбе с её однотонностью, выключенная из розетки. По центру рабочего места находится планшет, подключённый к компьютеру, возле которого находится клавиатура. Его, на удивление, выключить не забыли. Настенные часы на светлых обоях, чуть выше рабочей зоны, переваливают за отметку в полночь. Мирно спящая тушка, лежит на двухместной кровати, на другом конце комнаты, тихо посапывая. Это — никто иная, как Голубика. Снова она заснула в позе ветки, обнимая подушку, после очередного, мучительно долгого рабочего дня. И её можно было понять. Начало нового учебного года, переезд в новую квартиру, бытовая рутина. Ко всему новому нужно было привыкнуть, и как можно скорее, так как теперь её жизнь зависела от неё самой, и только лишь изредка она могла обратиться за, по большей части, материальной помощью к родственникам. Всё остальное время она работала и училась. Это сильно выматывало, и единственным её спасением стал человек, с которым она мечтала проводить дни напролёт; которого хотела одаривать заботой и вниманием; любила до беспамятства, со смесью самых тёплых и приятных чувств, вызывающих самые, что ни на есть, любимые ею эмоции. Этот человек — её девушка, Сакура. Сакура… При одном только упоминании этого имени Голубику пробирали приятные мурашки, от вечно холодных пальцев ног, до самых кончиков светло-розовых ушей. Она начинала покрываться сильным румянцем, а на её лице сразу появлялась глупая улыбка, в которой была отражена «детская влюблённость» и наивность, но так же и самые искренние и светлые чувства. От важного сообщения или звонка у неё подкашивались ноги, и будто всё тело становилось ватным. Дрожал голос, потели ладони, конечности отказывались нормально функционировать, что она отчаянно пыталась скрыть, от вечно нарастающего волнения. И даже выходило. Она искренне хотела быть именно с этим человеком. Всегда. Спустя большое количество перешедших лет, сердце, пережившее множество отказов в любви, и уже потерявшее надежду на взаимность, вновь оживилось, работая ещё усерднее на поддержание взаимоотношений и общения с человеком, который был знаком его носителю очень давно. А мозг, какое-то время сомневавшийся в правильности этого решения, пусть иногда и давал поводы для размышлений на эту тему, но его роль здесь была намного незначительней. Голубика знала, что ей было, есть и всегда будет комфортно в общении с эти человеком. Её интересовали: самочувствие, внутренний мир, жизнь, увлечения, деятельность этого человека и многое другое. Как бы наивно не звучало — но она знала наверняка, что это именно та, с которой она готова прожить всю жизнь, и не важно, что с ними может случиться, она не перестанет её любить, поддерживать и оберегать, как может. Никогда.

***

Длинный коридор, ведущий в сторону кухни, откуда виднеется мягкий бело-желтый свет. Включённый экран планшета, находящийся на кухонном столе, в окружении нескольких кружек давно допитого чая и кофе. Картина, поистине, ленивая. А дело в том, что человек, которому всегда было только в радость мыть посуду, с разными красивыми иллюстрациями на ней, до блеска, сейчас, к приветливому сожалению, спал за стеной напротив. В светлый экран ещё пару раз потыкали пальцем и, устало, но довольно выдохнув, закрыли, отодвигая подальше от себя. Потянувшись на кресле, зевая, девушка устало взяла кружку с ещё недопитым чаем, стоявшей к ней ближе всего, заглянула внутрь и тихо хмыкнула. Глоток. Ещё один. Вкус мятного, подостывшего чая, разливался по горлу, отдавая небольшой горечью на кончике языка от того, что он уже сильно настоялся. Но в этом было и что-то привлекательное. Взгляд скользнул в сторону окна, в котором виднелся большой город. Спящим его точно назвать было нельзя. Москва — крупный мегаполис, находящийся в постоянной активности. Ночью вдалеке виднелись включённые фонарные столбы, вывески разных заведений и продуктов. Жизнь кипела во всю. Вот смотришь на этих муравьёв, гуляющих по ночному городу, и появляется какое-то странное чувство. Начинает отдавать грустью. Почему? Кто его знает.

***

Неразборчивое бормотание. Ворчание. Прерывистое дыхание. Что-то не так. Ещё секунда, и девушка вздрагивает, хрипло вскрикивает, просыпаясь в холодном поту, закашлявшись от резкого вдоха. В голове проносятся отрывки из только что закончившегося сна, хотя это, скорее, кошмар. «Ты что-то хотела сказать?», «Подожди… что ты имеешь в виду?», «У тебя есть время до завтра, собирай вещи и выметайся» «Что с тобой произошло, чёрт бы тебя побрал?», «А была такой хорошей девочкой… это всё ваш интернет!». Крики, слёзы, ругань. Хотелось бы сказать — привычная обстановка, но от контекста повествования пробегали мурашки по коже, и выступал холодный пот. Они узнали правду. Они всё знают. Всё кончено. Навсегда…» — пронеслось эхом в голове у девушки. На глаза выступили слёзы. Она медленно поднимается и садится на кровать, оперевшись о стену, и подбирает под себя колени, уткнувшись в них носом. Дрожь и смятение охватывает остывшее тело. По щекам начинают течь слёзы. Она тихо всхлипывает, закрывая глаза.

***

За стеной послышались какие-то звуки. Сакура слегка напряглась, обернулась, моментально вернув чашку на стол. Поняв, что звуки не утихают, она быстрым, но будтобы невесомым шагом направилась на звук. Приоткрыв дверь в спальню, быстро зайдя внутрь, и поспешно закрыв её за собой, девушка вздрогнула, увидев на кровати Голубику, которая, похоже, не замечает сейчас ничего вокруг себя, а просто всё громче всхлипывает, и как в бреду, раз за разом, произносит невнятное «Нет». Сакура, выйдя из секундного оцепенения, подошла к кровати и села напротив девушки. — Милая, ты в порядке? — обеспокоено спрашивает она, — Опять приснился тот кошмар? — девушка протягивает руку и легко касается кончиками пальцев влажной щеки возлюбленной. Голубика вздрагивает, и поднимает испуганный взгляд на не менее напуганную девушку. Слёзы не переставали медленно скатываться по щекам, шее, и в последствии капать на её одежду. Она просто смотрела на Сакуру, не в силах что-либо сказать. Всё было и так понятно. Кошмар, из-за которого Голубика не могла спать, постоянно просыпаясь посреди ночи, а утром ходя по дому с головной болью, опять дал о себе знать. Прошло уже пол месяца с начала его появления, с начала их с Сакурой поступления и переезда, и ещё больше времени, с начала крупной лжи со стороны девочек в адрес их родственников. Им приходилось скрывать свои отношения, как бы грустно это не звучало. Но у них, к счастью, были головы на плечах, и почитав статьи из википедии и других крупных сайтов, поняв, на сколько сильно они могут подвергнуть жизни друг друга опасности, приняли подобное решение ещё несколько лет назад, до сих пор молча. К слову о консервативных родителях Голубики… Это была ещё одна весомая причина. Насчёт мамы она практически не сомневалась, но вот остальные… даже страшно представить, что бы произошло, если правда вдруг вскроется. Так приходилось терпеть много лет с начала их отношений, прикрываясь «дружбой», а позже, найдя работу и средства для жизни, они благополучно съехали, опять же списав всё на выгоду в снятии квартиры и совместную учёбу. Ох, знали бы родители девчат, о каких конкретно уроках там шла речь… но не суть, кхм. Внезапно Голубику обхватили тёплые руки за спиной, и прижали к себе. Она оцепенела. Её лицо приподняли одной рукой, и лёгким движением пальца вытерли следы от слёз со щёк. — Лапа, — начала говорить Сакура, — это всего лишь твой страх, перекинувшийся в сон. Не предавай этому столько значения. Поверь, сейчас всё хорошо, и будет хорошо в будущем, просто не думай об этом, — её тихий голос ласкал слух. Хотелось слушать его снова и снова. От него сразу становилось легче на душе. Девушка успокоилась, и вытерла остатки снова подступивших слёз рукавом кофры, но уже с глаз, и теснее прижалась к любимой. Она не хотела отпускать её ни на секунду, будто боясь, что та растворится в воздухе, и больше не вернётся. — Я… мне просто…. Страшно. Вдруг всё правда будет так, как в этом сне? — её голос дрогнул на конце последней фразы, она посмотрела в глаза собеседнице, взглядом, полным страха, — Что тогда нам делать? — тело снова пробрала дрожь, а в горле застрял неприятный комок. — Голубика, поверь, всё будет хорошо, ты слишком много волнуешься из-за этого. У тебя замечательная добрая мама, она точно поймёт, да остальные родственники не на столько бессердечные. Им в любом случае придётся просто смириться, не беспокойся об этом. К тому же мы сейчас обеспечиваем себя сами, и это никак не отразится на нашей дальнейшей жизни, поверь, — чуть настойчивее произнесла та, и крепче обняла девушку, поцеловав её в лоб. Голубика судорожно сглотнула ком в горле, но голос остался хриплым и очень тихим. — Я надеюсь на это. Я не хочу терять никого из вас. Я люблю их, безусловно, но на много сильнее я люблю тебя, Сакурёш… Спасибо тебе… — почти шёпотом ответила та, и в ответ обняла девушку за талию, прижимаясь щекой к её груди. Сакура не сопротивлялась, только уткнулась носом в макушку волос любимой. Уголки губ слегка приподнялись вверх, по щеке покатилась последняя солёная капелька. Была уже поздняя ночь, и самым правильным решением было прямо сейчас лечь спать. Толку было высиживать, если Голубика уже чуть ли не засыпала в тёплых объятьях своей любимой лапы. Сакура легонько отстранилась и толкнула её, та упала головой на подушку, устало взглянув на девушку с небольшим вопросом во взгляде. — Я сейчас вернусь, — быстро проговорила та, вставая с кровати, и выходя из комнаты. Девушка ничего не ответила. Она нашла в себе немного сил только на то, чтобы перевернуться, и лечь на её половину кровати. Через минуту вернулась Сакура. Проверив, что везде выключила свет и электричество, подошла к кровати, и удобно устроилась рядом. Но кое-что её всё же не устраивало. Сейчас Голубика, прикрыв глаза, лежала к девушке лицом. Картина, несомненно, очень милая, и на неё можно было смотреть хоть вечность, но сейчас больше подходила иная поза. Сакура приподнялась, и схватившись одной рукой за плечо любимой, перевернула маленькое тело к себе спиной. После легла обратно, обхватив талию возлюбленной тёплыми руками, попутно уткнувшись слегка остывшим носом ей в шею, оставляя на ней невесомый поцелуй. Голубика не сопротивлялась, ей наоборот было безумно приятно, и немного щекотно. Она буквально таяла от каждого прикосновения своей девушки, и сейчас в особенности. На лице снова появилась счастливая, но очень ленивая улыбка. Горячее дыхание опаляло её шею. Приятные мурашки вновь дали о себе знать, пробегая по телу. Вспомнив об одной важной вещи, Сакура схватила скомканное одеяло за один конец, еле нащупав его, подняла вверх и через секунду оно уже накрывало их обоих. Всё-таки в квартире было не слишком жарко, хотя, это смотря по ситуации. Из окна подул лёгкий ветерок. Тёмные облака на ночном небе медленно проплывали, открывая яркую половинку луны, которая вновь озарила своим слабым светом комнату. Глаза сами собой стали закрываться, а сознание проваливаться в сон до самого утра.