Вода с листьями мяты

Приятный запах еды разливался по небольшой квартире, почти в самом центре Москвы, достигая каждого её угла. Слышны неразборчивые разговоры, смешивающиеся друг с другом, на самые разные темы. Весёлый смех, звуки звенящих, от небольших ударов друг о друга, бокалов, непрекращающееся чавканье. Приятная домашняя атмосфера в окружении родственников. Что может быть лучше? Но будь всё так безоблачно, это бы не было застольем семьи, в которой жила Голубика. Ни один такой «слёт родственничков» не мог пройти без скандалов и выяснений отношений. Так вот и в этот раз не обошлось без ссор.

***

Звук закрытия двери. Крики за стеной, которые, наверное, слышны были на весь дом, если не за его пределами. Девушка, немного поколебавшись, взяла в одну руку рюкзак, а другой схватила чемодан за ручку, на котором расположилась ещё одна сумка, и пошла к лестнице. Выйдя из подъезда, но оставшись под его небольшой крышей, она прислонилась спиной ко входной двери и тяжело выдохнула, уронив рюкзак на холодный асфальт. Моросил слабый дождь. Усталый взгляд был направлен куда-то в пустоту, перед собой. Этот день всё-таки настал. Её выгнали из дома. Родственники узнали об ориентации Голубики, и о том, что она встречается с девушкой, которую все считали её лучшей подругой. А ведь раньше так и было. Они дружили очень долго, но потом что-то щёлкнуло в их молодых головах, и чувства перешагнули за рамки дружбы… В любом случае худшее уже случилось, но Голубика не жалела, ни сколько. Она хотела быть с человеком, которого любила до глубины души, и была готова пойти на что угодно, чтобы её желание сбылось. Сейчас же она не чувствовала ничего. Она просто стояла в подъезде и ждала, пока закончится ненавистный дождь, и она сможет дойти до единственного спасительного места сейчас — дома Сакуры, который находился совсем рядом, буквально через пару дорог. Как раз кстати раздался звонок. Девушка достала телефон из рукава куртки и, немного помедлив, ответила. — Лапа, привет. Как всё прошло? — на другом конце раздался взволнованный голос Сакуры. Она сильно беспокоилась, исходя из того, какие истории девушка рассказывала о своих родственниках, и это было слышно в её голосе. Она знала, что сегодня было небольшое застолье, на котором должны были присутствовать, если не все, то большинство родичей Голубики. Помнила, как радостно та рассказывала ей об этом сегодня утром, а она, в свою очередь, помогала придумать план, как безопасно начать разговор о том, в чём они так давно хотели признаться. Сама девушка не могла присутствовать на этом праздновании, по некоторым причинам. Её собственные родители сегодня уезжали в отпуск на неделю, а младшего братца Сакуры нужно было отвезти к его друзьям, где он должен был остаться на несколько дней. Да и это был семейный сбор, так что, как бы Голубика не хотела, никого «постороннего» туда бы не пустили, и Сакура была не исключением. По этому она была вынуждена успокаивать Голубику на расстоянии, а это было сложно. Ох, знала бы девушка, каким скандалом закончился тот невинный с виду разговор... И сейчас Голубика просто стояла и молчала, не в силах вымолвить ни слова. — Голубика? — У меня не вышло… — раздался наконец хриплый голос. К сильно опухшим, всего лишь за один день, глазам, вновь подступили слёзы. Сегодня она плакала очень много. Было ощущение, что вода в её организме может закончиться в любой момент, и она упадёт на месте без сознания, от нехватки жидкости. Но, на самом деле, это не самый плохой исход, по крайней мере, лучше того, что произошло в итоге. — Голубика… — Сакура, немного помолчав, ответила: — Приходи ко мне. Расскажешь, как всё прошло. У меня как раз дома никого. Только будь осторожна, пожалуйста… Жду. Девушка ничего не ответила. Только мысленно легонько кивнув, завершила звонок и положила телефон обратно, погрузилась в свои мысли на какое-то время. Наступила угнетающая тишина, неприятно давящая на мозг, которую прерывали лишь грохочущие капли, ударяющиеся о крышу здания и его подъезда, а позже, быстро, раз за разом, стекали вниз, образовывая большие лужи на асфальте. Дождь тем временем усиливался, а солнце и вовсе давно скрылось из вида, пусть и предавало небу более светлый оттенок. Голубика лишь стала выжидать его конца, чтобы дойти до своего временного пристанища, по крайней мере, не заболев. Тело пробрала лёгкая дрожь, то ли от холода, то ли от собственных угнетающих мыслей о сегодняшнем происшествии. А может, от всего вместе. Голова стала болеть от нахлынувших внутри чувств. Она одёрнула себя, подняла взор и осмотрелась вокруг. Вот дождь, наконец, немного утих, и поймав удачный момент, она решила, что пора. Накинула на голову капюшон от куртки, быстро пряча под ним волосы, завязанные в неаккуратный хвост, одела рюкзак на плечи, схватила чемодан за ручку, и побежала вперёд. Голубика была не из тех людей, которые любили прыгать по лужам во время дождя. Или, хотя бы, носили с собой зонтики. Для неё это было лишь дополнительными заморочками. А поскольку она в спешке собирала лишь самые важные вещи, то не подумала ни о погоде, ни о «негабаритном багаже», ни о своём внешнем виде, как таковом. Она просто надеялась, что успеет добежать до укрытия, не промокнув насквозь, и не замёрзнув до состояния сосульки. Да и сейчас это было не важно, когда она, сломя голову бежала под дождём. Её тело наполняла непонятная уверенность. Она знала, что поступила правильно, пусть и слегка волновалась в глубине души, и боялась происходящего. Сейчас она конкретно сбегала от проблем.

***

Женщина произносит заевшее в голове «до свиданья!», которое повторила за сегодня уже, кажется, раз сто. За последним, ушедшем с испорченным настроением, гостем, закрывается входная дверь. Она идёт обратно на кухню, и молча садится на стул, кладя руки перед собой на обеденный стол. С него, как раз, неспешна исчезает посуда, которую девушка, стоящая рядом, складывает в раковину и судорожно перемывает. Ну, знаете, бывает такое состояние у некоторых людей, когда от нервов ты готов заниматься даже самым нелюбимым занятием, лишь бы отвлечься. А тут и повод как раз подходящий. Домыв последнюю тарелку и поставив её сушиться, девушка обращает внимание на до сих пор молчавших родителей. Подбирать сейчас какие-либо слова не было смысла. У всех был шок, непонимание и безумный гнев, но последнее точно было не про маму Голубики. В голову приходит одна идея, и она поспешно покидает комнату, оставляя бабушку с дедушкой наедине, а сама заходит в спальню в поисках своего телефона. Она хочет извиниться перед дочерью за всё то, что та сегодня услышала от самых разных членов семьи. Она, конечно, пыталась всех успокоить и разрешить конфликт, но сама находилась в шоке и оцепенении, по этому ничего толкового у неё не вышло. А когда она очнулась, было уже поздно. Дверь закрылась, и дочь ушла из дома. Она безумно надеялась, что не навсегда, но об этом сейчас думать было поздно. Взяв в руки телефон, она садится на кровать, судорожно набирает нужный номер и ждёт. Гудок. Второй. Пятый. Десятый. И, о неужели! Звонок пошёл! Но не тут то было. На другом конце слышится только голос девушки, оповещающей о том, что абонент находился в не зоны сети. Девушка не сдаётся, и пробует позвонить снова, но результат выходит такой же. И сколько бы она дальше не пробовала — всё одно — просто глухие гудки, разносящиеся эхом в голове. Телефон отправляется обратно на тумбочку после десятой попытки. Посидев недолго в тишине, которая неприятно давила на мозг, в голове что-то щёлкает. Она поднимается и решает вернуться на кухню, чтобы поговорить с родителями. Пока без определённой цели, в голове очень много мыслей, которые хотелось бы обсудить. Она встаёт, идёт по небольшому коридору, и подходит к двери на кухню. Немного помедлив, обдумывая свои слова, она заходит внутрь, закрывая за собой дверь.

***

Вот Голубика, вся запыхавшаяся, замедляет шаг, подходя к дому. Нажимает на кнопку, заходит в подъезд, потом в лифт, поднимается на нужный этаж, и подходя к заветной двери, стучится. С промокшей насквозь одежды на пол уже падает пару капель. Как ни как, но в Москве любой маленький дождь может перекинуться в ливень и промочить вас до нитки. Так и сейчас, надежды на снисхождение матушки природы оказались тщетны. Её руки дрожат, как и всё тело, пробирая неприятной дрожью. Щелчок замка, и дверь, наконец, распахивается. Перед её взором появляется Сакура, находящаяся в домашней одежде. Она осмотрела девушку с головы до ног и застыла на мгновение от вида своей гостьи. Спустя мгновение она очнулась, открыла дверь пошире, и промолвила: — Привет, проходи. Вижу, на улице погодка не очень. Иди скорее в душ, а то ещё простудишься. — стараясь говорить спокойно и ласково, чтобы не выдавать своё растущее беспокойство за девушку, произнесла Сакура. Голубика нервно улыбнулась, кивая, и прошла внутрь. Сняв с себя промокшую куртку, и повесив её на свободный крючок, она достала из неё телефон. Сев на небольшую лавочку в прихожей, она положила его рядом с собой, и стала снимать не менее влажную обувь. Ни медля ни секунды, Сакура затащила внутрь её вещи и закрыла дверь. Спустя пару мгновений девушка отложила обувь, и пошла, для начала, в сторону спальни, подхватив одну из сумок с одеждой и свой мобильник. Зайдя внутрь она осмотрела комнату и втянула приятный запах ностальгии. Давно она не была в этом помещении. Большинство вечеров они с Сакурой проводили у неё дома, из-за вечно мешающегося младшего брата последней. А сейчас здесь было непривычно тихо и спокойно. Девушка положила сумку на край дивана, и стала доставать вещи. В это время Сакура заносила остальной багаж, и оставив его возле дивана, пошла что-то искать. Голубика достала небольшой набор из сумки, и направилась в ванную комнату. Полошив вещи на стиральную машинку, она мимолётом заглянула в зеркало. Сейчас внешность её выглядела по-настоящему ужасно. Волосы были растрёпанными, и выглядели небрежно, всё лицо было покрасневшим от слёз, кожа была бледной, а глаза безумно уставшими и заплаканными. На секунду в маленькую комнатку заскочила Сакура, положив рядом с одеждой гостьи полотенце. — Остальное посмотри на полочках. Как закончишь — приходи в комнату. — она легонько поцеловала девушку в щёку, и мягко улыбнувшись, закрыла дверь, оставив Голубику со своими мыслями. Та снова посмотрела в зеркало, и решила начать с волос. Она собрала их в небрежный пучок. Затем начала снимать с себя промокшую одежду, и залезать в ванную. Сакура, оставив Голубику, пошла на кухню, чтобы заварить горячий чай, и параллельно так же найти, что пожевать. Её любимая явно выглядела очень уставшей, и с виду не скажешь, что она побывала на обычном семейном застолье, где взрослые вспоминали истории из своего детства, параллельно опустошая стол, который был полностью заполнен тарелками с разнообразной едой.

***

В это время Голубика уже сидела в ванной, ища на полочках, среди множества баночек, гель для душа. Тёплая вода стекала по коже, отдавая неприятным ложным ощущением холода, по этому приходилось постоянно настраивать её. Девушка и в правду сильно замёрзла, пока направлялась к дому возлюбленной, но старалась об этом не думать тогда, а стоило. Но уже было поздно, по этому оставалось только медленно согреваться под горячим потоком. Спустя ещё немного времени Голубика выключила воду и вышла из душа, заметно согревшись. Её лицо просветлело, и стало выглядеть намного лучше. Она взяла в руки полотенце и стала вытирать капельки, стекающие со светлой нежной кожи на мягкий махровый коврик. Затем она распустила волосы, взяла расчёску и начала пытаться привести их в приемлемый вид. Тем временем каштановые пряди, почти достигающие пояса, не хотели так легко сдаваться, и путались при каждом касании расчёски о них. Закончив мучительную процедуру, она сделала себе просто хвост. Потом оделась в удобную домашнюю одежду, и сложив полотенце, оставила его на стиральной машинке, и вышла из ванной комнаты. Почувствовав запах еды и мятного чая, она направилась туда, откуда он доносился. Зайдя в спальню, она увидела Сакуру, которая раскладывала по тарелочкам, что стояли на маленьком круглом столике, придвинутому к дивану, сладости и небольшие закусочки. Девушка невольно по-доброму усмехнулась, и осталась на пару секунд в дверном проёме. Заметив её, Сакура улыбнулась и пригласила внутрь. Та прошла вперёд и села напротив девушки на мягкий диван, в окружении маленьких подушек. После взяла в руки кружку с чаем и сделала глоток. Тёплый чай обволакивал, и немного обжигал горло, согревая изнутри. Очень приятное чувство. Как раз то, что сейчас требовалось измученному организму. — Ну так, расскажешь, что по итогу произошло? — осторожно задала вопрос собеседница, и так же взяла в руки кружку, сделав пару глотков. Голубика, немного подумав, выдохнула, и начала рассказ: — Всё было хорошо поначалу… Когда мы завершили наш с тобой разговор, начали подходить первые гости: дядюшки, тётушки. В общем те, кого я совсем не знаю. Спустя время все собрались, мы сели за стол и начали обсуждать какие-то истории, как обычно, — Голубика сделала ещё глоток, — чуть позже, когда разговор зашёл на похожую тему с ЛГБТ и всеми его «последствиями», подключилась я, и как-то старалась развернуть его в удобную для нас сторону, но… — она запнулась, вспоминая, что было дальше, — когда я заикнулась про ориентацию… ну, то есть, открыто сказала среди разговора о нас с тобой, о наших друзьях и жизни… В общем, им это мягко говоря не понравилось, и начался скандал… — девушка замолчала, уставившись на содержимое немного опустевшей кружки. — Тебя выгнали? — прямо спросила девушка, заранее понимая, какой будет ответ. — Да, — сухо ответила Голубика. Неприятный комок застрял в горле, не давая даже нормально дышать. От воспоминаний о сегодняшнем инциденте на глазах снова заблестели солёные капельки. Немного помедлив, Сакура отставила кружку в сторону, придвинулась ближе и аккуратно обняла любимую. Та, в свою очередь, сделала то же самое. Эмоции и чувства начали быть в голову, и сил уже не оставалось сдерживать слёзы. Девушка уткнулась носом ей в плечо и начала плакать, громко всхлипывая, и прижимаясь к тёплому и такому родному телу, которое так и хотелось притянуть к себе в любой момент и крепко обнять. — Прости… прости меня, — тихо протянула Сакура, крепче прижимая к себе девушку. Её глаза тоже наполнились слезами. Она недолго помолчала, не в силах что-либо сказать, — Голубика, я… Прости. Я даже не могу тебе помочь и успокоить. Посмотри, я сама не знаю, что делать. Я просто боюсь такого же исхода. Ты очень сильная морально, лапа, я ошибалась на этот счёт. Ты… ты сделала это из-за меня, и я чувствую львиную долю своей вины за это. Но я просто… — она замолчала, немного отстранившись, опустив взгляд вниз, не в силах взглянуть в глаза своей возлюбленной, — Понимаешь, я не могу успокоить даже себя, хотя сейчас тебе определённо хуже. Я не знаю что делать, прости меня, я... Её прервали на полу слове, так и не дав закончить фразу. Руки Голубики обхватили горячие щёки Сакуры и приблизили к себе, нежно накрыв мягкие губы своими, сильно потрескавшимися розовыми губами, перед этим проведя по ним влажным языком, чтобы не было так сухо. Это был обычный поцелуй, которыми девушки часто перебрасывались при встрече или расставании, но сейчас он продлился чуть дольше, и являлся способом передачи бесконечной тёплой любви, остатка спокойствия и здравого смысла. «Глупая лапа, ну что ты такое говоришь, ты здесь точно не виновата… Дурашка, как же я тебя люблю...», — пронеслось у Голубики в голове, — «Ведь любить кого-то — не преступление, даже если этот человек твоего пола. А до моих родственников просто не может это дойти. А жаль, очень жаль…» Отпрянув от чужих губ спустя мгновение, которое продлилось, по ощущениям, как минимум несколько минут, Голубика опалила гуды Сакуры своим горячим дыханием и тепло улыбнулась, заглянув в глаза возлюбленной. Она всем своим видом говорила, что та тут ни причём, и винить её никто не станет. Сакура смотрела на неё слегка удивлённо, но позже в ответ тоже немного смущённо улыбнулась. Голубика поцеловала её вновь, но теперь в щёчку, заключая в тёплые и безумно удобные объятья. — Я люблю тебя… — прошептала девушка. — И я тебя тоже, лапа…

***

Утреннее солнце пробивалось внутрь светлой комнаты, стараясь достичь каждого её угла, и подарить последние крупицы своего тепла. Весьма тёплая погода заглянула ещё на пару деньков, в довольно пасмурную, осеннюю Москву, провожая лето, и готовясь к наступлению зимы. На улице был слышен звонкий смех детей, которые с самого утра выбегали на площадку во дворе, и каждый день резвились на ней. Прохожие сновали туда-сюда, машины быстро проезжали по бесконечным тёмно-серым дорогам. Все суетились, куда-то спешили, чем-то занимались, куда-то снова опаздывая. Жизнь кипит во всю… И всё-таки осень — чудесная пора, если закрыть глаза на начало учёбы. Наши голубки, тем временем, удобно устроились на мягкой кроватке в своей комнате, лёжа в обнимку и сладко посапывая. В коем-то веке выдался день, в который кошмары Голубики закончились на довольно приятной ноте. Это ли не хорошо? Девушка чуть приоткрылась глаза, щурясь от яркого солнца. Она сонно поморгала, пытаясь отойти от увиденного. Голова на этот раз не болела, но сознание ни в какую не хотело грамотно работать. Переведя взгляд на рядом лежащую Сакуру, она выдохнула и мило улыбнулась, сладко зевая. Это было чудесное утро субботы, по этому можно было ещё немного и поспать. Тем более им спешить сейчас точно никуда не надо. Голубика притянула свою возлюбленную ближе и заново заключила в тёплых объятьях, вновь закрывая глаза, и попадая в мир спокойных, мягких, красивых грёз.