(Не) правильная любовь

Я душу твою напою любовью, чтобы пьяна была от меня. Я защищу тебя и укрою. Моя любовь была для тебя создана. Два года назад Тэхен не должен опаздывать в универ. Быстрее, натираясь мочалкой под душем, и думая о пиздюлях, что получет от ректора если не придет вовремя. От этого зависит его дальнейшая карьера. А Чонгук, собираясь в школу замер, казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Раньше он разглядывал его из-под опущенных ресниц, но не сейчас. Сейчас хочется, что бы он знал. Стоя в дверном проёме, он любовался стройным телом своего старшего брата. Водой что скатываетя потоком, с мыльной пеной, спускаясь по мощным бедрам. Крепкой спиной и жилистым рукам. Упругим ягодицам, и ямочкам на копчике. Он любил это тело до дрожи в коленях, до отчаянного рыка. Не менее сильно, чем его душу. Нежную и такую хрупкую. Которую знает наизусть. Выучил за годы. Мысленно зацеловал все родинки. Проходясь языком по каждой. А после разложил на их общей кровати. До томного узла в низу живота, что набирает обороты и не желает спадает. Скручивается и ноет, ноет. Член дергается в штанах и наливается кровью, желает разрядки. Он ревнует его даже к этой чертовой мочалке, потому, что она касается его там, где ему запрещено и неправильно. А он касался лишь души. Ночами, обнимая и мечтая, чтобы они не были братьями. Запретно, неправильно, больно. Но уже нет сил терпеть и тихо плакать в подушку. Желание застилает глаза а любовь рвется наружу разрывая когтями последнее самообладание, хочет чтобы о ней узнали, почувствовали и приняли. И Тэхен принимает, когда ощущает на своей мокрой шее дыхание а на своем торсе горячие шершавые руки. И как будто бы это, сейчас так правильно. Так желанно, и так ожидаемо. Чонгук целует отчаянно, он кусает и лижет. Оставляя багровые засосы. Всхлипывает и дрожит, продолжая исследовать тело старшего. Прижимая собой в прозрачное стекло. Руки во всю хозяйничаю по телу. Мнут и поглаживают разгоряченную кожу, оставляя следы. Перемещаясь к полувставшему члену, захватывая в кольцо и нежно водят руками, возбуждая и провоцируя. Младший поворачивает к себе брата и, на долю секунды взглянув в глаза, целует любимые губы, не оставляя шанса на спасение. Но секунды хватило, чтобы понять, спасенным не хочет быть никто. Тэхен знал, что это произойдет. Когда-нибудь, это должно было случится. Поэтому не возражает, когда Младший льнет к нему, так аккуратно и ласково, черт побери, так неправильно, но так хорошо. Чонгук скользит одной рукой по груди, а другой рукой, придерживая талию брата, губами очерчивает кубики пресса, перемещает руки на ягодицы и пытается поставить в удобное положение обоих, насколько это вообще возможно в душе. Чонгук знал, что это произойдет, когда нибудь. Он знал что любить старшего брата это неправильно, это больно… Хотеть его целовать обнимать и не отпускать. Только его, только быть для него. Поэтому он медленно опускается на колени, держа за бедра старшего и также медленно касается губами его уже налитого кровью члена с истекающей смазкой. Мысли путаются. Он сосет отчачнно, как будто бы замедлись он, и все исчезнет, испарится и оставит за собой лишь пепел из этих неправильных чувств. Чонгук мечтал об этом примерно лет с четырнадцати, когда понял, что души ему мало, что еще и встает лишь при виде на любимого брата. Сейчас ему уже шестнадцать и он дарит всю любовь и выплескивает все накопившиеся чувства. Боясь быть отвергнутым и побитым. Отдает всего себя. Но Тэхен не отвергает, не бьет, а лишь запускает свои тонкие пальцы в волосы младшего и издает тихий стон. Он и сам такой же неправильный. Он опускает глаза и они встречаются взглядом. В них есть все, там понятно без слов. Тэхен мечтал об этом лет с шестнадцати, когда понял, что попал окончательно и бесповоротно, залипая на губы любимого. Родинку под нижней. И мысленно вгрызаясь губами в ту, что на шее. Он знал, что любить младшего брата неправильно, хотеть его целовать обнимать и никогда не отпускать. Только его, только быть для него. Тэхен кончает быстро, тело дрожит от падаренного оргазма, но крепки руки его удерживают и не дают осесть на пол душевой кобины. Они обнимают нежно и властно, говоря, что никогда не отпустят, ты только прими… И он принимает. Целует первым, ощущая привкус своей спермы, на губах любимого и плачет, тихо, безмолвно… Потому, что принимать эти чувства больно. Оставляя немой крик, застрять, гдето в горле. Хватает сил лишь на то, чтобы тихо спросить: — Что же мы делаем?! А в ответ получить не менее тихое: — Любим. Свои же чувства рвут душу в клочья, оставляя ошметки, но подаваясь и растворяясь. Принимает, что так сейчас отчаянно ему дарят. Горло саднит. Целует нежно. С благодарностью на то, что дают и открывая глубину своих. Показывая, что тоже, сильно и окончательно. Это было неизбежно. Но они пьют все до дна. Отравляясь и захлебываясь. Пути назад больше нет. Есть надежда на хрупкое будущее. Эта неправильная любовь, что заставляет тонуть друг в друге. Захлебываться и метаться в эйфории. Но она такая чистая и искренняя. Такая открытая. И почему-то упорно никто не желает быть спасенным. Грудь разрывает от колотящегося сердца, слезы дорожками скатываются по щекам. Их нежно сцеловывают и обещат никогда не отпускать. Ты только прими. ***** Родители, наверное, все поняли лишь по нежным взглядам, по сплетенным рукам. Ну может еще и по свежим засосам. Не приняли и выгнали из дома. Разбивая на осколки хрупкую надежду на понимание. И Чонгук тогда прошептал на ушко: -Даже если весь мир будет против нас, я буду с тобой против целого мира. И он будет. Не врет. ***** Они выжили, потому, что были друг у друга. Потому, что любили и верили, что в этом мире, не бывае все просто так. И это бесценное чувство, что жило в их груди, с годами лишь крепло, принося умиротворение. Это должно было случится. ***** Сейчас они живут в своей уютной квартирке. Где нет места ненависти и неправильности. Там лишь нежность, любовь и понимание. И в их любви нет ничего неправильного. Они это поняли. Бывают мелкие ссоры, но они сходят на нет. Переосмысливая, через что прошли, нет смысла ссориться. Чонгук в этом году прступает в университет, а Тэхён работает на престижной работе, ведь, в то утро он не опоздал. И порой каждый из них задумывается, а как было бы не откройся они друг другу. Но все мысли отпускает, когда любимые губы целую нежно и требовательно. Стирая в пыль все неправильное и наполняя собой.