Te amo

Юнги телефон откладывает, судорожно ртом воздух ловит, все в чувства привести себя хочет после такой новости, которая станет поворотным моментом в его жизни, если не последним, потому что Чонгук такое не простит, за предательство он головы рубит, а его живьем закопает и глазом не моргнет. «Это все ради тебя» убеждает разум, ведь Мин четко опасность от государства видит и то, что они устранят альфу дело времени, омега боится за его жизнь больше, чем за свою, не хочет риску подвергать любимого, потому принимает решение, которое сердце разобьет. Юнги мысленно прощение просит, вздрагивает от рук, окольцевавших его, незаметно вошедшего в комнату альфы. — Зачем так подкрадываться? — Юнги дрожь в голосе скрыть пытается и голову откидывает на плечо, пока чужая рука к соскам поднимается, сжимая их и заставляя его сдавленный стон издать. — С кем разговаривал? — поцелуями от шеи к ключицам спускается, чувствует как парня потряхивает под ним и резко к себе лицом разворачивает. — Что-то не так? — в любимые глаза смотрит, отчетливо страх на дне видит, пока Юнги собирает себя по частицам, руки в кулаки сжимает, дабы унять дрожь и бешено бьющееся сердце, после чего язык от нëба отлепляет. — Джин звонил, — смотрит на воротник напротив омега, боясь, что мужчина в глазах ложь поймает, если уже не поймал. — Пригласил в клуб сходить, но сегодня у меня более важное дело есть, — смахивает остатки сомнения Юнги, приподнявшись на носочки и обвив руками шею Чонгука, что долго себя ждать не заставляет, прижимая ближе и в губы выдыхая: — И это дело не должно требовать отлагательств, — укладывает на постель парня Чон и тот ноги сразу разводит, приглашая. Совесть грызет его изнутри, потому что сейчас он обнимает его, целует, позволяет в страсти забыться, когда тем временем заточенный кинжал позади альфы держит, все приказа ждет, когда вонзить можно будет. Юнги фальшиво стонет, никак не может расслабиться и насладиться временем с любимым, ведь мысли о предательстве ни на секунду его не покидали, а лежащий неподалеку телефон об этом только напоминал. Чонгук видимо даже этого и не замечает, продолжает двигаться внутри парня и придавливать его своим весом, оно и к лучшему, если не знает. — Чонгук, — зовет выдохшийся омега — я говорил, что люблю тебя? — Говорил, — улыбается Чон, поглаживая светлую макушку. — Тогда знай, что я очень тебя люблю и что бы ни случилось я буду всегда на твоей стороне, — покусывает внутреннюю щеку Юнги, боясь разрыдаться. — Говоришь так, будто предать меня собираешься, — хмыкает альфа. — Нет, — бледнеет Мин, взгляд в сторону отводя — Просто… Хочу, чтобы ты знал это и все. Лучше скажи как твой день прошел, — переводит тему Юнги, пока окончательно в этой лжи не запутался. — Как всегда большой завал, — вздыхает Чонгук, перебирая пальцами мягкие волосы недовольного омеги, что носом шмыгает — Завтра будет огромная поставка, которую мы должны в главный порт переправить, вот думал сегодня весь день как незаметно все провернуть. А то в последнее время в клане крыса завелась, всю информацию сливает легавым, не могу никому довериться, но ничего, сам расправлюсь с тем кто предать посмел. — Если завтра такой важный день, то лучше тебе поспать, — с трудом выдавливает из себя Юнги, приподнимаясь за поцелуем. — Обещаю, как все закончится, свожу тебя куда-нибудь, — целует в губы альфа, укладываясь с незаметно плачущим парнем, что слезы подушкой вытирает и рот от всхлипов ладонью закрывает. — Прости, — так и не услышанное просит и глаза прикрывает.

***

Юнги на утро просыпается в постели совершенно один, голова побаливает от вчерашних переживаний, а красные глаза после слез выглядят опухшими настолько, что омега даже смотреть в зеркало не хочет. Он бы даже распсиховался, что теперь будет выглядеть для альфы страшно, если бы не он стал причиной слез и боли, которой даже поделиться не в силах будет. К человеку всегда легко привыкнуть. И когда между ними будут километры расти, стены ненависти утолщаться, стрелы ядовитые презрения начнут пускаться - Юнги щит будет выставлять, держать оборону из непробиваемой брони, защищая израненную душу. Чонгук возненавидит его и омега это прекрасно знает, вот только жизнь любимого для него важнее собственных чувств. Юнги с постели поднимается, волосы после сна ерошит и тянется за телефон, где один пропущенный от Намджуна видит, сразу набирая его. он сделал выбор. назад пути нет. — Я узнал, где место поставки будет, — делает паузу Мин, стоит альфе телефон с вызова снять — Сегодня возле порта состоится отправка крупной партии порошка, видимо хочет морским путем переправить. — Кто бы сомневался, — хмыкает Ким, пусть на первый взгляд голос кажется ровным и спокойным, но на деле же альфа закипает изнутри, что Чонгук настолько оборзел, что не скрывается особо и хочет провернуть все, не выезжая за территорию города. — Уезжай с его квартиры, он наверняка подошлет потом киллеров. — Так и сделаю, — твердо говорит Юнги. — Я доверяю тебе, Намджун. — Не беспокойся, ты уже все сделал. Мы положим сегодня конец его тирании

***

Намджун и отряд полиции на место выданное Юнги выезжают, прихватив с собой побольше людей и оружия, ведь встреча будет не с простым человеком, а с самим Дьяволом, что точно дорогу в ад покажет и заставит порт в крови утонуть. Намджун слишком хорошо с его досье знаком, чтобы самоуверенно с собой только один отряд взять, а не целый спецназ. Сегодня все закончится и тирания Дьявола закончится раз и навсегда. Пусть Ким и сказал, что посадит Чонгука за решетку, но этому не бывать, потому что все знают, что его ни одна тюрьма не удержит, никакие преграды и законы не возьмут, только смертная казнь, потому лучше альфе в перестрелке погибнуть, нежели прикованным наручниками идти через агрессивную толпу в камеру, где до самой смерти будет гнить. — Группировка альфа идете в обход, — говорит по рации Намджун, сосредоточено крутя руль и не отрываясь от дороги — группировка бета остается на месте. В случае необходимости перекроете дорогу и начнете обстрел. — Группировка гамма идете со мной. Намджун уверен, что они успеют в кольцо взять не ожидавших нападения альф и там же раздавить их, потому на педаль газа нажимает сильнее, осматриваясь вокруг, пока проезжающие впереди машины спецназа паркуются неподалеку от порта, выходя по одному. Ким кивает слегка руководящему отряду "альфа", подавая определенный сигнал, после чего мужчины, приготовив оружие, окружают склад возле порта, где должен кокаин находиться. Намджун входит первый, толкая тяжелую дверь, что с громким скрипом отворяется, открывая вид на бетонные стены, где кроме как стола посередине помещения с черными сумками на ней, балок поддерживающих потолок ничего нет. Альфа чувствует что-то неладное, осматривается по сторонам, направляя пистолет в сторону подозрительных звуков, пока его прикрывают несколько вошедших с ним человек, и направляется к столу. Намджун сумку одной рукой открывает, тяжело дышит, не понимая, где все, но стоит механизму внутри сработать, как он успевает выкрикнуть «назад!» прежде, чем комнату облако дымовых шашек заполняет. — Ловушка, — прокашливаясь, говорит Намджун, закрывая локтем лицо и быстро за одну из балок становится, слыша звук закрывшихся дверей и пулеметную очередь снаружи. — Сука. Осознание, что Юнги их предал, дал неправильное местоположение, заманив в ловушку, медленно в голову просачивается, заставляя поверить, что невинный образ ангела, который крошкой у ног осыпается, как и гильзы оружия, всего лишь его личные представления. Их обманули. Юнги их предал. — Группировка бета, требуем подкрепления, это ловушка, — сквозь шум кричит Намджун, отстреливаясь от врагов, которых и сам толком не видит, но прячась за одной из балок, видит короткие вспышки. Ким знал, что может не вернуться в один день из задания, но тогда почему умирать должен только он? Намджун сильнее пистолет сжимает, обещает забрать с собой стольких сколько сможет, переходя на другую сторону и продолжая обороняться с другими спецназавцами. Единственное, что его волнует, так это где сам Дьявол, подстроивший ловушку.

***

Юнги сильно переживает за Намджуна и отряд, но больше за Чонгука, что так легко не сдастся и точно себя в могилу может загнать своим сопротивлением, но если Ким сказал, что справится, что посадит, значит так оно и будет. Мин дрожащими руками одежду свою собирает, единственный подарок из многочисленных подаренных альфой берет и, закрыв чемодан, ко входу быстрыми шагами направляется, зная, что за ним уже выехали. Юнги ручку двери обхватывает, обводит квартиру взглядом на последок и тянет дверь на себя, сразу задыхаясь от терпкого запаха и вида альфы перед ним, что волосы назад зачесывает и заставляет отступить. — Ты же… — Юнги слова подбирает, смотрит на идущего к нему Чонгука, медленно назад отходит, не зная, когда тот сорвется. — Почему ты здесь? — Малыш, — этим голос резать можно, воздух рассекать и сердце Юнги в клочья разрывать, потому что с каким бы притворством сейчас ласково не говорил альфа, Мин четко распознает раздражение в этом слове. — Неужели ты думал, что я ничего не узнаю? Дурака из меня решил сделать? — Чонгук, — испуганно смотрит на мужчину Юнги, лихорадочно бегая от одной мебели к другой, не зная за что бы зацепиться. — Но… как? — с трудом борется со спазмами в горле омега. — Я знал, что у нас завелась крыса и какое совпадение, когда я никому свои планы кроме как тебя и Джексона, моей правой руки, не рассказывал, так об этом после узнавала и полиция, — прищуривает глаза Чон, что до последнего отказывался верить в предательство парня, но вчерашняя картина договаривающегося с Намджуном Юнги добила его. Он бы тогда свернул ему шею, кости переломал бы, чтобы хрипы отчаянные услышать, но придумал план поизящнее. Убивать его медленно, душу выдергивать, заставлять кровью истекать, но никак не дух испустить, потому что Чонгук тоже стал болен им. И это не лечится. — Намджун… — выдыхает Юнги, понимая, что его одурачили, что он сам послал его на смертную гибель. Одна это мысль и яд ненависти к себе в кровь впрыскивается. — Он сдохнет, — делает еще один шаг и моментально реагирует на полетевшего на него с кулаками Юнги, которого он перехватывает за талию и насильно в себя вжимает. Мин барахтается в сильных руках, кусает до куда дотянется и получает в ответ сильную пощечину, от которой комната ходуном ходит. — Не смей! — рычит Мин, тяжело дыша и вновь набрасываясь на альфу, что в этот раз силы не жалеет бьет под дых омегу, заставляя того на пол упасть и кровью кашлять. — Думаешь после того как ты послал его на верную гибель сможешь вернуться назад? — присаживается на корточки перед сломленным омегой Чонгук, в волосы зарываясь, пока тот оттолкнуть пытается, и резко назад дергает. — Тебя возненавидят, ты стал предателем, ты стал тем в кого будут пальцами на улицах тыкать, унижать и оскорблять, потому что все будут думать, что ты выбрал меня. Ты теперь никому не нужен. Каждое слово больно в сердце вонзается, боль неимоверную причиняет, потому что это все правда. Юнги выбрал Чонгука, пусть он и думал, что помогает правительству в поимке главного злодея, душой и сердцем он всегда был на стороне альфы, но теперь как он будет жить, зная, что того, кто стал ему братом, учителем, семьей сейчас кровью истекает и умирает. Если это и есть плата за любовь к Дьяволу, то она слишком высока. Мин силы последние черпает из себя, вновь толкает в грудь не двинувшегося альфу и, вырвав клочки волос, поднимается на дрожащих ногах. — Ты не мой Чонгук, — сдерживая слезы, говорит Юнги, зная, что его альфа никогда бы не ударил, не стал бы над ним издеваться так и не поставил бы на колени, хотя он и забывает, что Чон не просто альфа, он тот кого Дьяволом называют. И тот кто страх навевает одним своим видом, Мин совсем забылся в своей любви. — Отойди, — шипит парень, стоит Чонгуку руку выставить вперед и толкнуть в плечо. — Отойди, я сказал! — кричит омега и вновь оказывается на полу толчком сильнее. — Ты сам виноват во всем, смирись уже, — не менее раздраженно говорит альфа и руку перехватывает, заламывая больно за спину и давя на изгиб — Еще раз дернешься и я сломаю тебе руку, — в ухо шепчет Чонгук, пока вырывающийся Юнги, пытается уйти от нежеланных прикосновений. — Иди нахуй! Этот треск звоном в ушах останется, эта сконцентрированная боль в руке будет отдаваться в ней еще долго, а истошный вопль Юнги, что на пол оседает сразу, хватаясь за неестественно вывернутую руку, запомнится альфе на всю жизнь. Он всегда был готов убить того, кто боль его малышу причинит, кто плакать заставит, но никогда не думал, что сам станет тем подонком. — Отвезите эту дрянь в особняк и бросьте в подвал, — говорит холодно Чонгук вошедшим охраникам, что от душераздирающего крика вздрогнули. Альфы забирают плачущего парня, оставляя босса одного в квартире, что все напоминает ему о них. Чонгук любил Юнги. Он верил ему. Хотел построить с ним счастье и впервые задумался о детях, но как же хорошо, что до этого не дошло, потому что такую ошибку он себе бы точно не простил, не принял бы детей от такой сволочи, что повелась с ним. Чон допустил ошибку, оставив тогда Юнги у себя, но теперь, когда он сегодняшней своей выходкой доказал ему в лишний раз, что на те же грабли наступил как и пять лет назад, альфа больше не поведется. Чонгук хотел остаться с Мином, жаль, что и он этого не захотел. Чон на собранный чемодан парня взгляд бросает, открывает его, смотря на подаренный им кулон в первую встречу, что безопасность гарантировал, злится по новой и, швырнув на пол, каблуком обуви раздавливает. Теперь Юнги никто не защитит, никто не спасет, потому что единственная его защита только что отвернулась от него.