Te amo

Юнги шею назад откидывает, открывая вид на белый участок кожи, где вскоре яркие засосы расцветают. Он руками сильное тело поглаживает, поднимается выше, изучая, пока тихие стоны с покрасневших и истерзанных губ срываются. Омега блаженно глаза прикрывает, чувствуя как большая ладонь грубо ягодицы мнет, как разводят их и на колечко мышц надавливают, поддаваясь назад и насаживаясь на пальцы, которые внутри мягкие стенки царапают. — Я скучал, — в губы выдыхает Мин, смотря на альфу из-под пушистых ресниц, обрамляющих глаза, что подведены карандашом, четко выделяя их. Чонгук в глаза цвета ночи смотрит, где жизнь длинною в вечность видит с тем, кто находится не только рядом, но и в крови, разносясь как смертельная болезнь, отравляя организм и заставляя слабость чувствовать, что в случае с альфой смерть означает. Он одержим омегой, потому что тот воздух ему заменил, без него день в красный окрашивается. Стоило за сегодня не почувствовать тепло его рук, сладких губ и сладостных речей, что слух ласкает голос с хрипотцой. — Я тоже очень скучал по тебе, — голодным взглядом стройные ноги лижет, что торс обвивают, выше поднимается, останавливаясь на впалом животе, по которому свободной рукой проводит, заставляя и так чувствительного парня в спине выгнуться. Чонгук довольствуется моментом, каждый взмах ресниц ловит, воздух один на двоих делит, от губ не отрывается, испивая из них и чувствуя сладкий привкус вина, который дурманит разум, на инстинкты полагаться заставляет и альфа слепо следует за ними. — Я так долго готовил ужин, а ты сразу к десерту приступил, — обиженно говорит Юнги, демонстративно уворачиваясь от очередного поцелуя. — Я тобой поужинаю, — за подбородок цепляет, заставляет на себя смотреть, больно покусывает губы за игры и задержку, после чего в рот языком проникает, сплетая его с чужим. Напором берет, пока Мин, ерзая на уже стоящем колом члене, провоцирует зверя, смотря на какое расстояние успеет отойти до прыжка, которое точно ему жизни будет стоить. Но что опасность там, где Юнги, который связал себя по рукам и ногам, остался рядом с не менее опасным альфой в Азии. Омега без остатка отдается властным рукам Чона, что шарят по телу, которое за небольшое количество времени успел изучить досконально, но каждый раз как в первый, потому что чувства вихрем вспыхивают внутри как яркое пламя, а желание кажется только разрастается. Альфа не церемонится больше, когда член пульсирует и отдается легкой болью в ширинке, а блядский взгляд Юнги, что даже язык высовывает, манит, то ни о какой выдержки и речи быть не может. Чонгук ловит тонкие запястья, над головой их соединяет, не позволяя к себе прикоснуться и на кровать укладывает, попутно раздвигая ноги и устраиваясь между ними. — Даже подготовился, — Чонгук с удовольствием замечает, что растягивать долго не пришлось, потому сразу пристраивается и толкается, пока Юнги в спине выгибается и глаза жмурит до белых пятен перед глазами от боли, пусть он и растянул себя, но боли это никак не уменьшает, особенно с размерами Чона, что сразу понимает, как больно парню. — В следующий раз я сам тебя растяну, — целует в уголок губ альфа, спускаясь к шее, где метку планирует поставить, покусывает ее и клыками цепляет, место намечает. — Все хорошо, — прерывисто дышит Юнги, пока к размеру привыкает, пытаясь расслабиться и не сжимать мужчину внутри, кивая и разрешая двигаться. Уже через несколько мучительных для парня толчков, комнату громкие стоны Юнги наполняют, что извивается по постели, сгораемый от жара и желания, которое отчетливо в его глазах синем пламенем пылает. Оно разгорается, каждую клеточку тела пропитывает собой похотью, куда они с головой ныряют, без возможности выбраться. Чонгук слышать его хочет, от того сильнее в тело вдалбливается, не дает Мину привыкнуть к ритму, заставляет задыхаться в своих же стонах, путаться в ощущения, которые на грани притянуть и оттолкнуть тонко балансируют. Альфа совсем не нежен с парнем, двигается резко, как оголодавший зверь, настигший добычу, терзает его под собой. Юнги и не против, он как кошка выгибается, навстречу двигается, своей ненасытностью показывает как скучал, проводя пальцами по плечам, где витиеватые татуировки начинаются, глубже насаживается и пытается удерживать себя в реальности, чтобы от накатившего удовольствия не отключиться. Но даже так Чонгука мало, пусть они и находятся вместе в одной постели, кожа к коже, Мин не может остановиться просить быть ближе. Альфа трахает размашисто, грубо и с примесью боли, к которой омегу приручил, потому секс всегда заканчивается сломанными ногтями парня, исцарапанной в кровь спиной Чона и сорванным голосом Юнги. Чонгук чувствительные точки в нем нащупывает, испытывает в терпении, кусает в загривок по линии роста волос и на член продолжает натягивать хнычущего парня. — Чонгук, не мучай, — рычит обессиленно Юнги, назло спину царапая, пока альфа угол проникновения меняет, сжимает до синяков бедра, насаживая глубже и стоны губами ловит, в которые зубы сразу вгрызаются голодным поцелуем. Альфа не бездействует, отвечает на поцелуй, посасывая сладкий язычок и рукой блуждая по усыпанному синяками от пальцев телу. Сейчас Мину слишком хорошо, чтобы думать о сообщении, которое пришло ему к обеду, которое мир наизнанку перевернуть заставило, а в слезах впервые настолько задыхаться, что после содрогаясь от очередного оргазма он в прошлое возвращаться боится. — Малыш, нужно в душ сходить, — кончает в парня Чонгук, не выходит, продолжая лениво и медленно двигаться, выскальзывая после из вытекающей собственной спермой дырочки. — Ты из меня душу вытрахал, я встать не смогу больше, — недовольно в подушку говорит Юнги, несильно сопротивляясь, пока Чон его на руки поднимает, направляясь в сторону ванной.

***

— Все идет по плану? — спрашивает Чонгук у стоящего перед ним альфы, что коротко кивает в ответ, вызывая одобрительную ухмылку босса. — Тогда завтра приступаем к крупной поставке на фабрике за городом. — Разве вы не сказали переправить через порт для безопасности? — недоумевает Самуэль, что как раз-таки хотел сообщить своим готовить товар для отправки на остров Чеджу, откуда и пойдет порошок на рынок. — Тебя это волновать не должно, просто делай свою работу без лишних вопросов, — раздраженно говорит Чонгук, пока извинившийся мужчина кабинет покидает, оставляя задумавшегося альфу одного.

день спустя

Чонгук раскуривает косяк, прислонившись плечом к окну многоэтажного здания, откуда открывается величественный вид на засыпающий город, что яркими огнями украшен, неоновыми вывесками, открывшихся клубов, и не менее завораживающими фейерверками в честь празднования семилетия компании, заключившая сегодня крупную сделку. Все празднуют, на верхних выделенных альфой этажах, распивают по соджу и благодарят тех кто так усердно старался поднимать компанию в рейтингах, пока тем временем Чон смотрит как фильтр сигареты у ног осыпается пеплом, а дым кабинет заполняет. Он сейчас думает о мальчишке, что кровь бурлить заставляет, постоянно возвращается к мысли о нем даже при каждых совещаниях на телефон поглядывает, куда частенько приходят интимные фото парня, которому не писано правило Чона не провоцировать его, пока он работает. Даже сейчас его личный фетиш, обожание и сладкий мальчик скучает, отправляя очередное «я все еще жду» с прикрепленной фотографией белоснежных ног, затянутых в черные кружевные чулки, что закрепляются ремешками сверху, дабы поторопить задумавшегося мужчину. Альфа усмехается на это и, бросив последний раз взгляд в окно, отталкивается, выходя из комнаты и направляясь к машине. С Мин Юнги он познакомился при необычных, весьма странных обстоятельствах, когда того под пули пустили в качестве пушечного мяса и Чонгук застрелил бы его лично, когда тот связанный на холодном бетонном полу сидел, с кляпом во рту и со слезами на глазах, что бегали от одной стены к другой, в поисках защиты и за что бы зацепиться, но рука впервые дрогнула, стоило Юнги на него посмотреть, мысленно о помощи прося. Тогда он из мира выпал, не слышал свистящих пуль над головой, взрывы со стороны, лязг гильз и голоса его людей, что отбивались и не давали врагу на босса, застывшего в эпицентре, напасть. Чонгук видел в нем отчаянное желание жить, примесь страха и разочарования в тех кто его так нагло подставил самому Дьяволу, возвышающегося над ним, и ненависть, расползающуюся повсюду, дотягиваясь и до него, но альфа значению не придал, наклонился и, взглянув еще раз, понял, что не сможет. Не сегодня. Почему с Юнги так поступили он узнал позже, когда в кафе его отвел, где сладкоежка шоколадный торт уплетал и неохотно рассказывал о правительстве, на которое он работал, собирая материалы на кого-то определенного, пока слабину не дал и не смог с последним заданием справиться. Чонгук до сих пор не знает, что это за задание было, потому что омега всячески уворачивался и просил эту тему не затрагивать. Альфа больше не допытывался, пусть и ощущение, что тот что-то опасное скрывает не пропадало. Чон доезжает до пентхауса быстро, поторапливаемый открытым фото Юнги на телефоне, что заставлять забыть о себе ни на секунду не давал, от чего путь от офиса до дома казался невыносимо длинным, где альфа всячески срезал и нарушал правила дорожного движения, глуша тихие кварталы мощным рыком несущегося в ночи автомобиля. Стоит черному переливающемуся на мягком свету серебряной луны машине остановиться у входа в здание, как Чон, зачесав волосы назад, выходит на улицу, подставляя лицо прохладному ветру и прикрывая глаза. Запах, что в воздухе витает голову кружит, о предстоящей течке напоминает из-за чего на губах легкая улыбка играет. Альфа веки поднимает и с первого раза может даже показаться, как зрачки кроваво красный оттенок приобретают, что об опасности говорит, а сгущающаяся аура это только подтверждает.

***

Юнги фото отправляет альфе, уже к предстоящей ночи готовится, скидывая с плеч шелковый халат, что по оголенному телу вниз струится, когда слышит входящий вызов телефона, к которому сразу тянется, замирая после того как знакомый номер видит. Он очень надеялся, что больше такого не повторится, что все связи с прошлым он оборвал, избегал его, все прятался, пока до этого момента оно опять не настигло его. Юнги дрожащими руками корпус телефона сжимает, сглатывает вязкую слюну и, облизнув пересохшие губы, отвечает: — Слушаю. Молчание. Очень напрягает, но то, что по ту сторону человек улыбается знает точно, потому что им это только в радость, доставлять адскую боль пареньку, который лучше бы смерть предпочел вместо ужасного выбора, после которого жить как сейчас уже не сможет. — Я соскучился по тебе, дружище, — усмехается мужчина, заставляя мурашки по телу омеги табуном пробегаться. — Зачем ты звонишь, вы ведь обещали меня больше не трогать, — борется с разъедающей обидой внутри Юнги. — Обижен все еще значит. — Обижен?! — взрывается омега, у которого голос от злости дрожит, а глаза лихорадочно по комнате бегают. — Да как ты смеешь?!Вы меня чуть не убили! Я… Я ведь доверился вам! Я думал, что… — Юнги, — твердо перебивает парня мужчина, ожидая пока последний успокоится и только после продолжает — Это было для дела, не закатывай истерик. Ты сейчас отлично справляешься и ситуацию взял в свои руки, обещаю он не пострадает в процессе операции, если ты сделаешь все так как надо. — О чем ты говоришь? — нервно смотрит на дверь Юнги и присаживается, потому что ноги подкашиваются от одной мысли, что альфа может пострадать. — Я ведь тогда дал ясно понять, что не буду больше. Я отошел от дел. — Как же быстро ты все забываешь, — устало вздыхает альфа. — Правительство не церемонится с чудовищами, на компромисс не идут и уж тем более не будут приносить лишние жертвы, но когда дело касается свержения власти, они на все пойдут, лишь бы сохранить ее. Разве не для этой цели мы столько старались, стольких людей потеряли, чтобы ты будучи с ним так близко и со своими ложными чувствами все испортил? — рычит Ким и Юнги отступает, уже пропасть позади себя чувствует, еще шаг и вниз камнем полетит, но не за что зацепиться знает, потому что путь, что он выбрал будет усеян стеклом, которое уже впивается в ноги, а ведь это только начало. Намджун, что по ту сторону телефона сидит знает, что омега не будет рисковать своим положением в обществе, семьей, родными и близкими ради того кто сам чуть не убил парня. Это всего лишь игра, в которую он был втянут и альфа даже сочувствует ему немного, потому что насколько бы сильного он из себя не строил, Юнги остается всего лишь чистым и невинным парнем, которого пытаются в крови замарать. Мин тоже знает, что не сможет выбрать альфу вместо своей семьи, потому что изначально это все было планом, втереться в доверие, заполучить доступ к данным, пусть и через унизительный способ в постели, уничтожить клан Чон изнутри, и вот он стоит уже у финишной черты, держит в руках судьбы обеих сторон, но выбирать приходится одну из них и это точно не Чонгук, потому что омега твердо убежден, что так спасет всех. Если альфу поймают, то посадят, а если он продолжит уходить от закона - умрет. Выбор очевиден. — Я понял, — с трудом выдавливает из себя Юнги, прикрывая глаза и позволяя одинокой слезе по щеке скатиться. — Умница, — одобрительно говорит Ким — Скоро у них состоится поставка, выясни куда и откуда, чтобы мы смогли их перехватить. — Только не убивайте, посадите его. — Сделаем все возможное, — кивает Намджун — И Юнги… Мы правда не хотели тебя убивать, ты же это и сам знаешь. Скоро все закончится. — В том то и дело, что знаю, — горько говорит в пустоту Юнги, слыша как длинные гудки сопровождают его с ворохом мыслей и чувств. Если бы он знал, что полюбит Дьявола, что захочет остаться с ним и что весь план пойдет коту под хвост, то никогда бы не согласился пойти на такое, не позволил бы крутиться себе рядом с мужчиной и никогда бы не предстал жертвой перед ним. Потому что полюбил