Моя

Весь последующий вечер Хината не знала, что ей делать. Почему-то она совершенно не хотела работать вместе с Саске, ей хватило предыдущего опыта совместного задания, после которого восстанавливать ментальное равновесие помогали лишь пустынные и тихие архивы. И часы за раздумьями тянулись, как патока, и ноготь на большом пальце был искусан под корень, и сна ни в одном глазу. Может быть, Хинате повезёт, и она проспит назначенное время? Может быть, с утра окажется, что Саске в хранилище вместе со своими не в меру горячими пальцами был всего лишь сном, наваждением, следствием полученной травмы? Может быть, мир просто перестанет существовать, стоит положить голову на подушку? Но утро оказывается жестоким, не развеивая фантом, а пробуждение ранним, разбивая слабые надежды на окончательное опоздание. Сад Хьюга, объятый нежно-коралловым светом утреннего солнца, уже утопает в раскидистых кустах цветущей гортензии и в пении птиц. Невзирая на начало июня, Хината кутается в вязаный кардиган и вздрагивает, когда влажная от росы трава холодит щиколотки. Она легко перебегает через газон и кивает садовнику, закрывая за собой скрипучую калитку. Снова и снова Хината уходит из дома совсем рано и никого толком не предупредив, куда направляется и что собирается делать. Только сегодня её охватывает нестерпимое и болезненное чувство дежавю, будто и не случилось тех двух месяцев, будто она в повторяющемся дне спешит навстречу с Саске, а из-за угла вот-вот выйдет Сакура, и всё начнётся с начала. Ощущение это не развеивается даже при виде уже законченных строительных работ на улицах, а по мере приближения к резиденции Хокаге только усиливается, и каждый шаг становится всё труднее и труднее. Где-то в десяти метрах от здания, не переходя дорогу, Хината даже останавливается и опускает взгляд, чтобы рассмотреть манжеты кардигана и свои руки, а потом не двигается с места ещё не менее двух минут, пока из вакуума, царящего в голове, её не окликает знакомый голос. — Хината-чан! Наруто врывается в личное пространство неожиданно и резко, как и всегда. Его руки ложатся на плечи Хинаты, и та, поворачиваясь, вздрагивает. — Здравствуй, Наруто-кун, — как много лет ей потребовалось, чтобы не заикаться, произнося это имя. — Извиняй, не хотел напугать. — Наруто с неловкой улыбкой отходит на шаг назад, но на самом деле будто ещё занимает всё пространство вокруг. — Ты здесь мимо проходишь или будешь работать над этим булыжником? — Я буду здесь работать, — она не знает, насколько уверенно прозвучали эти слова. — О, это очень хорошо! Я тоже тут бываю, будем видеться чаще! Он так улыбается, что похож на второй рассвет, и взгляд от него оторвать невозможно. Хината не может сосчитать, сколько времени молчит, по-птичьи склонив голову на бок и ощущая, как уголки губ поднимаются вверх, отражая улыбку Узумаки. Теперь улыбается и она, хотя только одна мысль о частых встречах с Наруто повергает в ужас, и ничего не остаётся, кроме как тихо промямлить: — Да, наверное… Ещё какое-то количество минут длится их бессмысленный односторонний разговор, более похожий на то, будто на линии проблемы со связью, и один из собеседников пытается прорваться сквозь помехи. Хината хочет сбежать, сжаться до размеров песчинки и, достигнув критической массы, может быть, превратиться в чёрную дыру и засосать весь мир в бескрайнюю тьму, где не будет ни этого ослепляющего солнца, ни его улыбки и голоса; там не будет ничего, даже бледной ледяной луны и цветущей вишни… А потом наступает какая-то неловкая пауза, после которой произнесенная фраза пронзает насквозь и возвращает в реальный мир: — Хината-чан. Ты это, помнишь, присмотри за Саске, ладно? Хината почему-то только в этот момент отводит взгляд, будто именно сейчас иллюзия развеялась, и она может позволить себе смотреть не на Наруто. Лучше смотреть куда угодно, чем на него. Вот, взгляд скользит по свежей побелке, по новым деревянным рамам, минует окна первого и второго этажей — блики немного режут глаза — цепляется за открытую форточку на третьем… и на долю секунды сердце замирает. Хината Хьюга и Саске Учиха смотрят друг другу в глаза. — Конечно, Наруто-кун. — Хината зажмуривается, пытаясь скинуть пелену с глаз. — Хината-чан, всё хорошо? — Да-да, просто в глаз что-то попало. — Ты это, береги свои глаза! Они вон, целому отделу нужны. Сердце бьётся в груди, а пульсирует почему-то в висках, и пока Наруто слишком заботливо вновь трогает её за плечи, Хината отчаянно трёт глаза и задыхается, как при приступе аллергии, ей стыдно, так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю. — Х-хорошо, конечно. Прости, прости, Наруто-кун, мне надо идти… — Ой, ладно, я, это, понимаю, что задерживаю тебя, да и сам, так сказать, опаздываю. Ты это, удачного первого дня! Обязательно отпразднуем потом, лады? Единственный способ справиться со всем — это побег, и Хината Хьюга бежит, по привычке кланяясь три раза подряд. Она прощается так быстро, что не дожидается ответа, а в спину ей доносится растерянное: «Увидимся ещё!»

* * *

Оставшиеся до восьми утра пятнадцать минут Хината проводит в женской уборной, неустанно умываясь холодной водой и отчего-то отчаянно пытаясь не разрыдаться. Она просто тряпка, не может сказать «нет», если ей этого хочется, у неё просто не получается самостоятельно убрать руку от огня, если она обожглась. Почему постоянно надо позориться? Зачем вообще вылезать из своей норы на свет? Если так хочется домой, то отчего же она постоянно следит за стрелками часов, чтобы не опоздать? Каждый раз, когда Хината смотрит на себя в зеркало, то видит только отчаявшуюся маленькую девочку, не способную сделать твёрдый выбор и идти своей собственной дорогой. Может, именно поэтому Учиха смотрел на неё с таким презрением? А смотрел ли он на неё вообще? Да, это всего лишь игра света, преломлённого линзой оконного стекла, не более. Случайность, ошибка, мираж. С чего Саске вообще смотреть на неё? Тот взгляд предназначался Наруто, а Хината просто стояла рядом. Быть может, никакого Саске и не было вовсе, зачем бы ему это? В отражении появлялось всё больше уверенности по мере того, как мысли перетекали из плоскости самоуничижения в осмысление своей незначительности. В последний раз взглянув в зеркало, Хината кивает себе, вполне твёрдо решив не попадаться в ловушку между Узумаки и Учихой. В конце концов, Сакуре же это как-то да удаётся. Холодные от проточной воды пальцы трогают щёки, а после приглаживают чёлку и волосы на затылке — теперь можно идти и на ватных ногах Хьюга покидает своё временное убежище, пока ещё не опаздывая и до того, как кто-нибудь тоже решит спрятаться здесь или использовать уборную по назначению. Шаг за шагом, ступень за ступенью приближается, как кажется Хинате, неизбежное — её ужасающая встреча с Саске. Интересно, что он сделает в этот раз? Поздоровается хотя бы ради приличия или сразу перейдёт к оскорблениям, а может, они просто молча начнут работать? Такое взаимодействие в прошлый раз дало гораздо больше плодов, чем малозначимые разговоры. Где-то рядом с целью Хината останавливается и, пока никто не видит, трясёт головой — нет, она здесь только ради работы, а не потому, что так сказал Учиха Саске; она пришла, потому что уже принимала участие в изучении скрижали, и работа над этим артефактом действительно более значима, чем пусть и приятное, но все-таки перекладывание свитков в библиотеке (хотя эта работа тоже значит многое, кто бы и что ни сказал). Хината запретила себе думать о Наруто, а теперь запрещает думать и о Саске, даже если он будет прожигать её насквозь своим чёрным взглядом и разговаривать исключительно бесцеремонно. И тем удивительнее, что в холле на третьем этаже её встречает совсем другой человек. — О, Хьюга-сан, я Умино, — красивая девушка окликает Хинату и вежливо кланяется ей только головой, — Жду Вас здесь, чтобы не пропустить. — Приятно познакомиться, Умино-сан, — Хината, напротив, сгибается в поклоне пополам. — Да-да, мне тоже. Я проведу Вам небольшой экскурс. Умино, явно не любительница длинных светских бесед, что чрезвычайно подкупает, машет ладонью в пригласительном жесте и, не дожидаясь ответа, широким шагом направляется вдоль по коридору в сторону нужной двери. — Это Умино, открывай. — Она склоняется над окошком охраны, а потом поворачивается к Хинате, что уже стояла рядом. — Сегодня зайдёте со мной, но Ваш пропуск уже готов. Распишетесь в паре документов, и он Ваш. Хината краснеет, как будто она ученица академии, завалившая экзамен, и опускает взгляд в пол, молча кивая в знак согласия. Умино же ободрительно, как кажется, ухмыляется. Раздаётся странный звук, и тяжёлая дверь открывается. — Ну, Хьюга-сан, проходите, это наш скромный штаб. Девушки проходят внутрь, и Хината видит, что это совсем не «скромный», а приличных размеров зал, поделённый на секции невысокими перегородками, а в центре, окружённая техникой и несколькими членами клана Хьюга, в ограждении лежит та самая скрижаль — уже тщательно очищенная от мха и пыли. Взгляд пробегает по присутствующим, но никто из них особенно не отвлекается от своей работы. — Тут у нас отдел записи, — Умино кивает в сторону нескольких молодых шиноби, сильно занятых расшифровкой аудиозаписей. — За ними историки, потом лингвисты. В центре парочка ваших, из Хьюга то есть, Вы с ними работать и будете в основном… Они протискиваются между нескольких столов и коротко здороваются с теми, кто поднимает на них взгляд. Кажется, Хинату знает большинство здесь присутствующих, а она, очевидно, с некоторыми тоже знакома, и на душе становится только легче, ведь это совсем не миссия на двоих, а хорошая офисная работа, где можно тихо выполнять свои обязанности, пока другие тебя не замечают или просто игнорируют — почти что привычно. — Учиха-сан сидит в самом дальнем углу, он занимается анализом и криптографией, шифрует и переписывает все доклады с помощью шарингана, а потом я отправляю их в архив. Собственно, я заведую всем, что связано с документами, связью с другими отделами, с организицией рабочего пространства. Как только речь заходит о Саске, Хината вдруг чувствует себя совершенной дурой. С чего она вообще взяла, что будет контактировать с ним хоть в каком-то виде? Неужели, даже не задумывалась, что над столь важным артефактом будет работать действительно большая команда? А ты, кажется, самовлюблённая эгоистка, Хината Хьюга. Но всё же, каждого ли Учиха приглашал лично? — Так, это Ваш стол, а все эти кипы на нём Вы должны прочитать после того, как подпишите документы. Пропуск, кстати, в верхнем ящике Вашего стола. Хината краем глаза улавливает, что Умино следит, как она неловко разбирается с документами и постоянно теряется, где конкретно нужно поставить подпись. — А, ещё, — девушка хлопает себя по лбу ладонью, — За рабочим местом есть нельзя. Обед положен по расписанию, но обычно мы ходим в столовую, как получится, работы много, сами понимаете, Учиха-сан тут вообще с самого раннего утра, если не всю ночь пробыл. Ну, ладно, работы Вам предстоит много, мне тоже. Хорошего дня, Хината-сан. — Спасибо большое, Умино-сан, — Хината в очередной раз кланяется очень низко. Теперь её ожидают тонны текста, который надо осмыслить, прежде чем браться за настоящую работу — и снова не слишком много отличий от того, чем приходилось заниматься последние два месяца, и это хорошо, очень хорошо. А ещё с этого места невозможно увидеть Саске, а это уже просто прекрасно.

* * *

В первый рабочий день Хината задерживается до позднего вечера и даже не замечает, что уходит ближе к полуночи не последней. Только когда она уже выходит из здания и смотрит наверх, то видит, как одинокая фигура тает в единственном подсвеченном окне на третьем этаже. Тогда было сложно сказать, кто остался работать в их крыле, но из-за того же обжигающего чувства, что и утром, Хината понимает, что хоть и не разглядела его, но вновь встретилась взглядом с Саске.