Не тот Герой

      — Во имя Светлейшей Империи Агоры! Во имя Добра и Мира! Во имя Справедливости! — завывал торжественный голос принцессы Джатты. Сама принцесса, загорелая стройная женщина, стояла на высоченной трибуне перед золочёным троном, на котором восседал император — древний старик. На его плечи и грудь ложились длинные седые волосы и борода. Его голова чудным образом выдерживала вес огромной солнцеподобной короны. Он был облачён в белоснежные пышные одежды, струившиеся вниз каскадом. Их лиц Кирс и его товарищи не видели — от трона и украшений на трибуне отражалось яркое солнце и слепило глаза, поэтому глядеть на принцессу и императора за её спиной было попросту больно. Оставался только голос — громкий, сильный голос. — Вы избраны для подвига. Вашей целью отныне является борьба с мраком. Вы понесёте свет Агоры в Тёмные Земли и, свергнув Тёмного Властелина, освободите их от владычества зла, сковывавшего их много лет прочными цепями. Ваша задача — умерщвление Тёмного Властелина. Не ради Светлейшей Империи Агоры, а ради тех несчастных, что подавлены его гнётом, вы идёте на это преступление. Император прощает вас и благословляет. Герой! Приблизься и возьми из рук императора священный меч Лей-Ла!       Кирс вышел вперёд и поднялся на залитую солнцем трибуну. Стоял июльский душный полдень. На небе ни одного облачка. Вокруг — ни одной надежды на тень. Агорцы строили здания прямые, без выделявшейся крыши, деревьев на площадях не сажали — предпочитали украшать их статуями (императора, его верных генералов и героев, посланных на борьбу с Тёмным Властелином). Скорее всего, даже если Кирс не вернётся, его статуя тоже будет стоять на Аллее Славы: к нему утром уже прислали какого-то художника с жучиными повадками, который набросал себе эскиз с натуры.       Крис уже взмок от жары, стоя там, внизу (принцесса лично приказала сделать так, чтобы бравые воины были при параде). Он, как можно незаметнее, утёр рукой в плотной перчатке лоб, покрытый испариной. Из-за этого он чувствовал себя неловко. Негоже стоять пред светлейшим императором потным, как конь.       Толпа на площади взорвалась овациями, когда Кирс преклонил колено перед троном. Император чуть нагнулся и достал из-под полы своих пышных одежд ножны, украшенные изящным узором. Кирс перенял оружие из его костлявых, зеленовато-белых пальцев. Он не видел его лица, не смел поднять глаза на светлейшего императора, однако взглядом впился в его руки. Оттуда, снизу, он представлял их мощными и бронзовыми.       Кирс встал и, вынув меч из ножен, поднял его кверху. Лезвие, сияя белым светом, приняло форму более крупную, под стать мощному телу Героя. Толпа ликовала, и её гомон отражался от стен зданий. Казалось, что те гудели и дрожали. Кирса сопровождали овациями, пока он спускался, держа над головой меч. Он встал в одну линию со своими товарищами и только тогда спрятал оружие.       Император поднял правую ладонь. Этот жест был едва заметен, однако гул на площади вмиг стих. Кирс и его товарищи опустились на одно колено. Толпа склонила головы. Вновь раздался громогласный голос принцессы Джатты:       — Герой, избранный Светом, начинает своё путешествие. Его первые шаги — шаги по этой площади. Вы обязаны увековечить в своей памяти!..       Рядом с Кирсом сидела Мод. Она маг. Низкорослая и узкоплечая девушка с тёмными волосами. Ей сейчас проще всего. На ней нет ни лат, ни мехов, ни даже сапог — только воздушное платье с открытыми плечами, сандалии и полупрозрачный платок, покрывающий её голову и почти полностью — руки. Мод облизнула сухие губы и шепнула Кирсу:       — Молодец… Герой, блин…       — Тс-с!..— Кирс не оборачивался к ней, не поднимал головы. — Не говори. Услышат эти, из хранителей, и точно настучат. Тогда нас с тобой повесят за неуважение к императору.       — Не услышат. Сейчас они, кроме принцессы, никого не слышат, — ответила Мод. Её голос подрагивал от раздражения и даже самой настоящей злобы. Она прошипела: — Ишь!.. Герой… Черти чтоб тебя драли… Я так и знала, что надо на сегодня больничный брать, но нет, по старой дружбе послушалась, попёрлась… Теперь придётся шкандыбать в этот грёбанный Драмар. А всё из-за кого?..       Её слова кололи так больно, что Кирс дрогнул, не удержался и покосился на неё. У Мод круглое лицо, очень милое, с вздёрнутым носиком. Сейчас её большие глаза прикрыты. Губы тронула лёгкая улыбка. Казалось, что она наслаждается словами принцессы — так умиротворённо она выглядела. Кирс даже не поверил, что сейчас именно Мод шипела на него и возмущалась.       — У меня ещё вчера голова болела — не к добру, — донёсся шёпот уже с другой стороны. Это Вольф. На нём был чёрного цвета плащ с меховым воротником и с серебристой пряжкой. Его пепельно-русые волосы намокли от пота и потемнели на висках и у лба. Остроконечное лицо покраснело, поэтому особенно ярко был виден давно побелевший шрам на левой щеке. — Вот, послушай меня Кирс, если бы я тебе не был должен эту сотку, то не пошёл бы. К тому же я ветеран. У меня льготы.       Вольф прервался. Его кое-кто дёрнул за рукав. Он выслушал, потом вновь обратился к Кирсу:       — Отто попросил передать, что из-за тебя он пролетает с какой-то сделкой, что ты — лучший командир на его памяти, а ещё пендель — но это он потом сам передаст.       — Да ладно вам, — Кирс поглядывал то на умиротворённую, наслаждающуюся Мод, то на смиренное и умное лицо Вольфа. — Что вы на меня накинулись, я понять не могу? Я вообще думал, что нам зарплату давать будут.       — Нам? Давать зарплату? — Мод не удержалась от смешка. — Кирс, ты двадцать семь лет на свете живёшь, виды видал, а всё ещё веришь в сказки.       Тут толпа подняла головы; доблестные воины синхронно встали, ведь принцесса воскликнула с необычайной силой:       — Ступайте же! Несите свет в Тёмные Земли! Освободите их от ига зла! От имени Агоры! От имени Добра и Мира! От имени Справедливости! Герой! — она обратилась к Кирсу. — Веди своих побратимов в бой по гнилую душу Тёмного Властелина!       Тысячи голосов стали кричать: «Ура! Ура! Пусть живёт и здравствует Агора! Пусть живёт и здравствует император Адалард! Пусть живёт и здравствует Герой!» И всё это смешивалось, постепенно превращалось в гул и заполняло всю площадь, все улицы, весь мир — вплоть до небесного купола.       Кирс и ещё шестеро за ним направились вдоль по площади, сопровождаемые воскликами радости и слепого обожания.       Отряд — сказано сильно. Их семь человек. Побратимы — тоже слишком громкое слово. Трое из них — хранители в парадных белых мантиях с гербами-солнцами. Это те ещё зануды, головная боль каждого агорца. Призванные хранить безопасность и спокойствие светлейшего императора, они везде суют нос и выискивают предателей. Несчастных, показавшихся им подозрительными, отправляют вглубь так называемого министерства покоя. Чёрт знает, что там с ними делается. Некоторых вешают — единицы. Но, наверное, жертв хранителей намного и намного больше. Перед ними даже стражи не властны. За всю свою жизнь Кирс видел хранителей только по одному, а сейчас их три человека. Три ослепительные белые мантии.       Герой и его отряд снарядились и отправились в путь в тот же день. Хранители торжественные, пышные мантии сменили на другие, более удобные, но всё ещё белые, с гербами-солнцами. Они держались в конце колонны и молчали.       Отто трясло, его лицо побледнело и скрючилось — и это не от того, что они ехали верхом, и его, небольшого ростом, подкидывало в седле. В его мутных глазах читалось многое, однако излить эмоции Отто не мог! Прямо сзади него ехал главный хранитель — старший по званию, судя по нашивке на рукаве. Молоденький, важный, лицо правильное. И сам он, внутри, такой правильный. Одно лишнее слово — сообщение летит в столицу, а через две секунды у него на руках разрешение использовать против своих силу. Вот Отто и трясёт — он не привык молчать. Увы. Поэтому Кирс теперь нервно косится на него: как бы он не снял перчатки даже из-за жары и, хуже того, как бы не открыл рот.       За тёплой дружеской беседой скоротать время не удавалось. Они были отдельно: Вольф, Мод и Отто по одну сторону пропасти и три хранителя — по другую. Герой же прыгал с края на край, то отвечая на вопросы хранителей, то выслушивая ворчание друзей.       До границы они добрались относительно быстро — за три дня. В каждом городе Светлейшей Империи Агоры их встречали так, будто бы они уже везли с собой голову Тёмного Властелина. Ради них устраивали пиры и громкие празднества. Они ночевали во дворцах герцогов. Знатные персоны склоняли перед ними головы, и каждый из них читал длинные речи, в которых стремился прославить их ещё не состоявшийся подвиг и волю светлейшего императора. Правда, нигде Герой и отряд его бравых товарищей не задерживались. Молоденький хранитель всё гнал и гнал их — побыстрее к цели.       Утром на четвёртые сутки они пересекли границу Серых Земель — территорию между Светлейшей Империей Агорой и Тёмными Землями, Драмаром. Это была узкая полоска суши, в которой не признавали различий между гостями и своими, между расами, между статусами. Его правители — местные их называли старейшины — всегда нейтрально относились к вражде двух соседей, пропуская вооружённые отряды и тех, и других по особенному маршруту, — Выжженной Дороге, — совершенно свободно.       Этим же маршрутом Герой вёл свой отряд.       Погода стояла ясная, солнечная. Они миновали бескрайние поля колокольчиков.       — В такие деньки — на речку бы, — вздохнул в какой-то момент Вольф. Одной рукой он сжимал поводья мускулистого вороного коня, фыркавшего и так и норовящего пуститься к горизонту рысью. В другой же — держал сине-фиолетовый цветок с такой нежностью, на какую были способны его огрубевшие пальцы. Ему казалось, что хрупкий стебель мог растаять. — Вот так сесть с удочкой, зарыться где-нибудь в кустах и наслаждаться тишиной…       — Одержим победу, свергнем тиранию Тёмного Властелина и тогда… — говорил весело главный хранитель, — тогда уже и на речку сходить спокойно можно будет, и с удочкой сесть — без страха за свою жизнь и за судьбу Светлейшей Империи Агоры.       — А ты сам хоть на речку ходил? — Вольф чуть обернулся назад — в колонне его конь шагал прямиком за конём Кирса. Естественно, Герой был направляющим.       — Бывало. Ну, ребёнком.       — Значит, не понимаешь.       — Что не понимаю?       — А ты посмотри на небо сейчас, подумай… Разве на нём висят флаги?..       — Это в каком смысле?       — Вольф, — окликнул Кирс; выдержал паузу и затем продолжил: — скажи у тебя осталась вода?       — Да, осталась.       — Кинь мне.       Вольф снял с пояса флягу и кинул вперёд, Кирс ловко поймал её, открутил крышку и отпил.       — Скоро уже город? — взвыла Мод.       — Скоро, — успокаивающе ответил Герой.       Вступив на Серые Земли, они лишились того тёплого приёма, какой им оказывали в городах Светлейшей Империи. Деньги, естественно, им на дорогу выдали, и теперь Герою пришлось рассчитать всё так, чтобы спокойно добраться до границы Драмара и оставить на обратный путь: если, конечно, такой представится. Останавливались они в городках, стоявших у Выжженной Дороги. Это были даже не города и не деревни, а огромные базары. Оживали они в вечерних сумерках, зажигали многочисленные огни. Там торговали всем: едой, тканями, выпивкой, золотом. Много было товаров, запрещённых в Светлейшей Империи. Например, бутылки драмарского вина, ручные бесы и оружие дикарей лесных эльфов с рубцами на лезвиях. Местное население жило только одним — обменом, обменом, обменом… Через их руки проходило так много вещей, что они забывали, с чем конкретно расстались за последние несколько дней.       Однако глазеть времени не было — это по мнению того молоденького хранителя.       Мод, Отто, Вольф и даже Кирс, не совещаясь, не соглашаясь и даже не переглядываясь, мысленно решили, что если они выживут, то на обратном пути задержатся и прибарахлятся.       Выжженная Дорога была прямой и не извивалась. Так что на шестой день своего пути Герой и его отряд были почти у Тёмных Земель.       — Этот город был последним на пути, — сказал Кирс, когда они миновали последний домик, и остановил лошадь. — Я предлагаю вот что: заночуем тут, а с первыми лучами солнца двинемся к Тёмным Землям. Как раз к закату достигнем их и по темноте пересечём границу.       К удивлению, надоедливый хранитель, посовещавшись с двумя своими собратьями, согласился. Он сказал, что надо бы отдохнуть и набраться сил перед предстоящим подвигом во имя Светлейшей Империи.       Они повернули назад, к ближайшей таверне, там спешились. Это был двухэтажный, немного продолговатый дом из крупных брёвен. Рядом была пристройка — какой-то сарай. В мутных закатных лучах таверна казалась серым призраком.       — Я договорюсь на счёт комнат, — сказал молоденький хранитель с правильным лицом и направился внутрь.       — Деньги у меня ведь, — оживился Кирс и пошёл за ними.       Своих лошадей они отдали хранителю с чёрным хвостиком: у него за спиной болтались лук и колчан. Тот пошёл к сараю; трёх лошадей он тащил за собой неуверенно.       Отто бросил острый взгляд на оставшегося третьего хранителя, — здоровяк с золотистыми волосами и бородкой, закинувший на плечо алебарду, — и тут же любезно улыбнулся:       — Дружочек! Не привяжешь моего коня? А то он у меня брыкается-брыкается, а я, видишь, ростом не вышел. Вырвется, чёрт, и лови его потом!       Хранитель пожал плечами и перенял поводья вполне мирного серого коня с чёрной гривой.       — И мне не поможешь, друг? — улыбнулась Мод, хлопая длинными ресницами. Здоровяк перенял и её лошадь и повёл троих к сараю. — Спасибо! — крикнула она ему в спину, поймав себя на мысли, что ей нравится вид удаляющегося во мрак герба-солнца. — Мы будем внутри, поесть закажем!       Внутри таверна казалась просторнее, чем снаружи. На первом этаже стояли штук семь отдельных круглых столов. На каждом из них, а также по углам и на барной стойке стояли свечи, так что помещение было ярко освещено.       Мод выбрала столик посередине зала: за ним поместятся все. Отто плюхнулся на табурет рядом с ней. Они молчали.       Отто, не поворачивая головы, блуждал по комнате взглядом, осматриваясь. У стойки с ловкостью и страстью настоящего лавочника торговался молоденький хранитель. Хозяйка таверны, шарообразная женщина с короткими кучеряшками, встала «руки в боки», не желая уступать цену, однако напор хранителя был поразительным. За столиком у входа сидели мужики с грубыми руками и бородатыми лицами, окружённые открытыми бутылками. Рядом с ними — краснощёкие женщины. Периодически они чокались бокалами и громко смеялись над сальными шуточками. В дальнем углу, положив руки на стол и округлив спину, согнулся над широким открытым бокалом и куском мягкого белого сыра длинноволосый парень лет двадцати пяти.       Вскоре молоденький хранитель и Кирс скрылись вместе с хозяйкой на втором этаже, а к Мод и Отто подсел Вольф. Он снял с пояса ножны и опустился на табурет лицом к входу. Меч из рук он не выпускал, поглаживая пальцами яблоко.       — А где те двое? — обеспокоенно спросил Отто.       — Вручил им своего зверюгу, — усмехнулся Вольф. — Он у меня такой, что колья из земли вырывает и верёвки перегрызает. С ним жёстко надо. До них не скоро дойдёт.       — А этот?.. — Отто всё вертел и вертел головой.       — Он и Кирс ушли только что, — ответила Мод и привстала, подзывая кельнера.       — Ушли? Никого?.. Наконец-то!.. — глаза Отто просияли. — Я ж с ними всю дорогу!.. Они мне в затылок смотрят!.. А я ж не люблю!.. Ибо я!.. Иб-бо… Бо!.. То!.. А!.. — он широко махал руками. За пять дней в нём накопилось многое о хранителях. Сейчас же платину прорвало: слова, мысли, ругательства смешались воедино и из судорожно открывавшегося рта Отто вылетали только бессвязные звуки. Подошёл кельнер, и, не дав ему даже поздороваться, Отто выпалил: — Выпить!.. Чего покрепче…       Кельнер кивнул:       — Вижу, у вас был тяжёлый день…       — Да, и не один!..       Потом кельнер выслушал заказ, продиктованный Мод, и удалился.       Вольф обвёл взглядом помещение и протянул:       — Это они умно придумали!..       — Что именно? — оживился Отто.       — Хранителей приставить, — и объяснил: — Обычно из кого такие группы набирают, а? Я это ещё давно заметил… Из таких, как мы, наёмников, которые разоряют гнёзда гоблинам, гоняют фей и лесных эльфов подальше от городов. И политика, слепой патриотизм таким, как мы, абсолютно безразличны. Признайтесь честно, вы ведь тоже пошли из-за денег?       Он выписывал рукояткой изящные дуги, словно это был не меч в ножнах, а обыкновенная трость; взгляд его был где-то далеко.       — Умных ты слов набрался!.. — смеялась Мод. Затем она наклонилась к этим двоим и понизила голос: — Знаете Менарда? Героя, который был до Кирса?       — Да кто его не знает!       — Так вот, это отец одного паренька, с которым я училась и хорошо дружила. И я знаю, что да как было в прошлый раз. Их, как и нас, семеро было, но только ни одного хранителя.       — Рай! — Отто хмыкнул.       Мод продолжила:       — Они добрались попутками до Драмара и пропали на три месяца по ту сторону границы.       — Поймали? — изогнул бровь Вольф.       — Да не — не совсем, — Мод отмахнулась. — В одной пограничной деревушке они наткнулись на драмарских солдат: офицеры, человек десять проездом. Наши их даже не испугались!.. Посрывали нашивки с одежды, запрятали меч Лей-Ла и бухали всё то время с офицерами. А когда деньги кончились и у тех, и у других, Менард собрал своих среди ночи и домой тихонечко поехал. В доказательство они привезли с собой куски формы и оружие, помните? Так вот, доказательства свои они у тех же офицеров наворовали…       — Весело… — пропел Отто. — Нам бы так, если честно…       Мод предположила:       — Возможно, там, наверху, узнали обо всём. Ты ж знаешь хранителей: у них всегда ухо востро.       — Может быть, да… а, может быть, и нет, — расплывчато пробормотал Вольф.       — В смысле?       Глаза Вольфа неясно сверкнули; он заговорил громко и чётко:       — В самом прямом смысле, Мод. Блохи. Самые настоящие блохи. От них полынь помогает хорошо…       Мод и Отто быстро сообразили, почему Вольф, сидевший лицом к входной двери, резко переменил тему — вошли два хранителя. Лучник был особенно изнурённым и бледным. Его хвостик сильно растрепался. Вольф обратился именно к нему:       — Ну что? Как вам мой зверюга?       — Хороший конь… — пробросил хранитель. — Выносливый…       — А то! Может на себе тащить примерно трёх-четырёх таких, как твой дружок в полном обмундировании, — Вольф указал на здоровяка с алебардой. — Знаешь, как его предыдущий хозяин прозвал?       — Великан, наверное…       — Тайфун — потому что эта падла мало того, что сильная, тако ещё и быстрая! И не слушает никого — даже меня!.. Эх, а вы чего стоите? Знаете, как говорят? В ногах правды нет!..       Лучник сел по другую руку от Мод и, кажется, даже с удовольствием расслабил ноги и снял с себя оружие. Его собрат опустился на табурет, постаравшись выразить неподвижным лицом с крупными чертами максимальное пренебрежение. Бесполезно. Оно как было похоже на булыжник, так и осталось.       Отто поёжился. Он научился чувствовать на себе чужие взгляды и даже знать, откуда они исходят. Тот длинноволосый парень пялился на них. Отто приметил это, лишь немного повернув голову, боковым зрением, но парень сразу же опустил глаза в бокал и подозвал жестом кельнера. Тот понял сигнал и подлил ему вина. Парень дёрнул кельнера за рукав — бутылка осталась на столе.       Тем временем вернулись Герой и тот главный хранитель.       Кельнер вместе с помощником принёс на всех еды и напитков. Отто сразу же опрокинул внутрь целый бокал вина. Наёмники приступили к трапезе, а вот хранители помедлили, словно стеснялись.       Молчание продолжалось какое-то время и прервалось, когда молоденький хранитель с правильным лицом и такими же правильными манерами за столом внезапно заговорил, обращаясь к наёмникам:       — Друзья, мне скорбно признавать, но, кажется, между нами возникло некое напряжение… Видимо, это связано с некоторыми стереотипами, которые распространили о нас в массах злопыхатели. Призываю вас не верить этому. Мы — ваши товарищи, а сейчас ещё и объединены с вами одной великой целью — свержением Тёмного Властелина. Мы должны будем доверить друг другу спины. Напряжение между нами недопустимо. Моё имя Бернхард, — неожиданно выдал он. — Я на посту старшего хранителя только полгода. Я вообще не из столицы — из Шинтера. Это на юге. Небольшой городок под Бундерспулем. А ты? — он посмотрел в мутные тёмные глаза Отто. — У тебя, кажется, тоже южный тип лица.       — Южный, — кивнул Отто. Правда, из-за набитого рта у него получилось «юфхны» или нечто эдакое. Он проглотил и сказал уже чётче: — Я тоже из-под Бундерспуля. Из маленькой деревни. Вы не знаете.       — Вот, видишь, дружище, — улыбался хранитель Бернхард, — мы с тобой оба южных кровей. А ты, дружок? — теперь он смотрел в глаза Мод. — Что тебя подтолкнуло на такой риск? Ты ведь девушка…       — В первую очередь я — маг, — немного сухо прервала Мод. — Мне дали приказ, и я его выполняю. Ослушаться я не могу.       — …И тебе так ответит каждый из нас, — бросил Вольф, будто невзначай.       — Здорово слышать такую позицию, — Бернхард кивнул. — Приказы светлейшего императора должны быть превыше всего.       Мод прислонилась к плечу хранителя с чёрным хвостиком, подливая ему вина. Сам хранитель встретил это удивлённым взглядом, ведь до того в его стакане была вода, которой он изредка смачивал горло.       — Признайтесь честно, — Мод глянула на его вытянувшееся лицо, — ведь быть хранителем — это большой плюс. Даже стражи вам ни слова сказать не могут.       — Быть хранителем — большая обязанность и большой труд, — ответил тот, как бы перед школьной доской.       — Неужто так сложно? — усмехнулась Мод не без издёвки.       — Достаточно сложно! — откликнулся Бернхард. На его правильном лице всё ещё держалась правильная белая улыбка. — На хранителях и на министерстве покоя в целом лежит сложнейшая задача — сохранение мира внутри Светлейшей Империи Агоры. Это требует бдительности, трудолюбия и искренней, самой настоящей преданности слову светлейшего императора. Хранители проходят жёсткий отбор…       — Только отбирают их чиновники в министерстве, а нас, наёмников, — жизнь, — влез Отто. Он теребил перчатки, которые не смел снять, и всё ещё затылком чувствовал на себе взгляд.       — В наёмники идут от безысходности, — заметил Бернхард, — а в хранители по призванию.       Тут Отто растянул лыбу:       — Скажите это нашей Мод, которая с восьми лет по всяким разным академиям шастает!       — Памская, Лиарская и Вторая Столичная, — перечислила маг.       — Чтобы пробиться в наёмниках, — продолжил Отто, — ты должен иметь не просто бдительность и трудолюбие…       — И искреннюю преданность императору, — добавил Бернхард.       Отто продолжил с того же места:       — …но ещё желание жить. Да, нужно хотеть жизни, а это не каждый может в наше время! А ещё нужно действительно уметь делать то, что ты делаешь. Мод — в подтверждение. У неё образование. Поэтому её берут охотнее других магов: и мужчин, и тех, кто её старше. Всё это — труд. А не то, что вы там, в своём министерстве. Вы даже гоблина никогда не видели… Да что там, гоблина? Даже самой маленькой феечки! Пересечём границу — и мы вас, хранителей, потащим на своём горбу, потому что…       — Отто, — шепнул Кирс, но товарищ его проигнорировал.       — …потому что мы, в отличие от вас, хотя б знаем, за какую сторону оружия браться, чтобы действительно положить деспота, а не просто припугнуть расправой. Боюсь, Тёмный Властелин не знает законов Светлейшей Империи Агоры. И что такое министерство покоя тоже не знает. Поэтому вы!.. Чёрт! — Отто прервался. В этот момент Кирс многозначительно придавил его ногу тяжёлым сапогом.       Бернхард поднёс к губам стакан, но не отпил — поставил его обратно. Улыбка его стала какой-то корявой.       — Мы потащим вас, — сказал он, воспользовавшись паузой. — Не смею о таком говорить громко, ведь усомниться в приказе светлейшего императора — практически преступление, однако я всегда сомневался в методе выбора Героя. Это случайный человек. Чаще всего из самоучек — наёмников. Я считаю, не желая, естественно, оскорбить слово нашего с вами правителя и отца, что следующий Герой должен быть человек подготовленный. Что тут не должно быть случайности, не должно быть чуда. Герой должен быть из хранителей. И сопровождать его должны хранители. Потому что только мы имеем одновременно и подготовку солдата, и отличное образование в необходимых областях, и знание — действительное знание того, в чём заключается верность светлейшему императору, что даёт нам право нести свет в Тёмные Земли.       — Подготовку солдата? Верность светлейшему императору? — внезапно вступил Вольф, до того помалкивавший. Он сидел, подперев щёку одной рукой, другой всё так же придерживал и поглаживал ножны. От вина его бледное лицо приобрело здоровый розоватый цвет. Вольф прищурился: — Во время заварушки в семьдесят третьем году я что-то не видел ни одного хранителя. Мне было тогда девятнадцать, а ваша организация, то есть министерство покоя, существовала… ну, лет десять уже, получается.       Кирс ударил мощным кулаком по столу да так, что подпрыгнула посуда.       — Так, хватит! — воскликнул он. — Спор — бессмысленный! Бернхард прав.       — Что?! — Мод аж подпрыгнула.       Кирс уточнил:       — Бернхард прав в том, что нам нельзя сейчас спорить. Завтра вечером мы должны быть готовы доверить друг другу жизни. В любом случае сейчас вы не наёмники и не хранители — вы один отряд без разделения на какие-то классы. И тащить вас буду я, Герой!       — Ага! На своём героическом горбу! — издевательски пропел Отто. — Ты смеёшься, старик?       Краем глаза он всё ещё наблюдал за длинноволосым парнем с круглой спиной, зная, что тот продолжает на них пялиться. В чём-то Отто его понимал — бесплатный цирк за едой ему обеспечен. Но столько внимания даже от одного человека банально раздражало его. Может, поэтому он так взъелся от слов Кирса.       — Почему это смеюсь? — тем временем возмутился Герой. — На лидере всегда лежит бóльшая ответственность! Мне предстоит следить за вами, чтобы вы не померли в пути, чтобы у вас было всё необходимое, чтобы вы могли сражаться. Одновременно с этим я буду сражаться сам и должен ещё каким-то образом мечом Лей-Ла снести голову Тёмному Властелину!       — Кирс, это каждый может, — отозвался Вольф.       — В каком это смысле?       — А ты подумай… Меч Лей-Ла выбирает Героя случайно, то есть шансы были равны у каждого из нас…       — Меч Лей-Ла выбирает достойных, — возразил Бернхард.       — Да, но чёрт его знает, кто из нас окажется этим «достойным»! — выкрикнул Отто, подавшись вперёд, к хранителю. — Так что Героем может стать любой: ты, я, да хотя бы тот парень! — и он указал на длинноволосого в глухом углу. Тот поперхнулся, вино пошло «не в то горло», и его спина округлилась ещё сильнее, пока он пытался откашляться.       — Любой? — переспросил Кирс.       — Любой?! — взвизгнул Бернхард.       — Любой-любой! — повторил Отто, гордо задрав курносый нос.       Кирс как-то странно ухмыльнулся и встал: совершенно молча, сопровождаемый взглядами округлившихся рыбьих глаз. Гряпая тяжёлыми сапогами, он направился к столику в укромном тёмном уголке, на ходу отвязывая ножны, сильной рукой за шкирку поднял длинноволосого парня и вручил ему священный меч Лей-Ла. Оружие засияло белым и, как тогда на площади, изменило свой размер, стало более тонким, чтобы достаточно худой парниша мог его выдержать.       Лицо хранителя Бернхарда приобрело цвет его мантии, когда прямо на его глазах произошло «переизбрание».       — Вот! — Кирс положил руку на плечо парню — тот согнулся. — Вот вам и новый Герой! Любой, случайный человек!       Довольный, Кирс рассмеялся, взял со стола несчастного бутылку вина, глотнул и вышел на улицу, громко хлопнув за собой дверью.       Всеобщее оцепенение прервалось, когда подскочила Мод:       — Кирс! Кирс, вернись, придурок! — с диким криком она побежала за ним следом.       — Он шутит, — сказал Вольф.       — Наверное… — добавил Отто.       — А если… не шутит? — тихо спросил хранитель с чёрным хвостиком.       Бернхард выровнял лицо, смочил горло и ответил:       — Придумаем.       Вскоре всклокоченная Мод возвратилась и, помявшись немного, издала:       — Не догнала. Он забрал лошадь и уехал.       И тут головы повернулись к новому Герою, который так и стоял, держа пред собою меч и тупо пялясь на него. Он поднял голову и неловко усмехнулся. Потом он подскочил к их столу и положил на него оружие; аккуратненько и тихо сказал:       — Я ни в чём участвовать не собираюсь.       — Тебя избрал священный меч Лей-Ла, — торжественно произнёс Бернхард, оглядывая парня: сутулый, худой с сероватым бледным лицом и длинными русыми волосами, в широкой, не на его плечо шитой одежде. И Бернхард устало прикрыл глаза. — Ты теперь — Герой. Ты обязан отправиться с нами в Тёмные Земли и снести голову Тёмному Властелину этим мечом.       — Но я не могу, ведь я!.. — и он запнулся. Почему-то. Может быть, он увидел угрожающие взгляды трёх хранителей, может, потому что заметил, что Вольф держит в руках ножны.       — Светлейшая Империя Агора тебя здорово вознаградит, — продолжал Бернхард. — Твоё имя будет воспето в легендах. Ты послужишь на благо, освободив Тёмные Земли от гнёта зла.       — Но я… я… — бормотал парень. Его глаза перебегали с одного лица на другое, пока хранитель практически слово в слово повторял речь принцессы Джатты, которой их отряд провожали в столице.       Бернхард закончил на торжественной ноте. Тогда вступила Мод:       — А теперь давайте по порядку. Во-первых, как тебя зовут? — она смело смотрела в лицо новому Герою.       Тот прокашлялся и ответил немного неуверенно:       — Вольдо… Меня зовут Вольдо…