Таро для Вселенной

♣️

      Люциус устало опустился в кресло, глядя на играющие языки пламени в камине. Он не торопился подходить к столу, на котором лежали листы с набросками. Вспыхнувшая искра надежды тут же угасла под тяжестью мыслей.       Уже семь лет… Семь лет в его мире Тарологов ежегодно проводимый Конкурс не выявлял никого, кто смог бы стать тем, кто сможет воссоздать специализированную колоду. Даже обычные колоды, которые можно было безболезненно запустить в мир людей, и те появлялись с трудом. И даже не в рамках конкурса. Отдел регистрации колод с каждым годом регистрировал их всё меньше и меньше. Нет, Вселенная не страдала. Запущенные в оборот разноцветные картинки исправно пополняли энергетический запас его Вселенной. Их создали достаточно. Их с удовольствием покупали люди, больше ради развлечения, нежели для прикосновения к чему-то таинственному. Его тарологи всё чаще уходили жить в мир людей, пользуясь благами человеческой цивилизации, используя свои возможности на уровне минимального. Создавали семьи, рожали детей…       Он уберёг свой малочисленный народ от вымирания, разрешив иной крови разбавлять кровь тарологов. Однако с годами, спасение обратилось в угрозу. После первоначальной вспышки появления одаренных детей от смешения кровей, началось медленное, но неизбежное, вырождение. Каждое последующее поколение становилось слабее предыдущего. Концентрация крови снижалась, и всё чаще рождались просто люди, и всё реже те, кто мог видеть. Магический концентрат стремительно обращался в разбавленный раствор.       Однако, созданное за века наследие позволяло им не ощущать даже намёка на опасность вырождения или увядания интереса. Тем более — сейчас. Когда стоило запустить в нужном месте информацию об уникальности, в другом — уже выстраивалась очередь чтобы приобрести и прикоснуться. А если добавить золото на торцы, или приписать историю о находке великой древности, так коллекционеры и вовсе начинали сходить с ума, в погоне за недостижимым.       И тем не менее, настоящих тарологов оставалось всё меньше. Неразвитая фантазия, отсутствие любви к выбранному пути, расхолаживание жизнью среди детей прогресса — всё это сводило на нет способности и дар.       Печалило ли его это?       Отчасти.       У него ещё оставались те, кто был давно рождён, те, кто до сих пор могли видеть колоду целиком, те, кто считался способными… Но и их ресурс был не вечен. Рано или поздно исчезнут и они. Но он не оставлял надежды, что как и в любой цивилизации, развивающейся циклично, придёт момент, когда появятся те, кто вернётся к истокам, проповедуя истинную любовь к выбранному пути. Те, кто возьмёт всё от лучших преподавателей в школе одаренных детей, те, кто захочет сохранить чистоту крови, те…       Люциус усмехнулся и снова сделал глоток обжигающего напитка.       Вопрос чистоты крови…       Вопрос чести…       Вопрос превосходства…       Он покинул свою семью, не приняв выбор отца, не желая становиться на одну ступень с варварами, именующими себя людьми. Он затерялся в их мире, пытаясь изучить врага изнутри. И какова же была ирония, когда для осуществления своих целей ему не пришлось устраивать кровавое побоище. Достаточно было просто направить людей по выбранному следу, внушая свою теорию, захватывая их умы и настроения. Обретая над ними власть, не пролив даже капли крови.       И всё — благодаря Румпельштильцхену…       В нужный момент — указавшему путь…       Не сразу, спустя много лет их взаимовыгодной дружбы, которая приносила весьма ощутимые плоды, Люциус узнал историю самого Румпеля.       Легенду о короле Артуре и его рыцарях не знал сейчас, разве что, ленивый. Однако мало кто знал истинную историю того, кто ему помог.       Мерлин.       Будучи обычным человеком, умирая от жажды в пустыне, рискнув всем и попросив милости у богов, Мерлин испил из явившейся ему чаши. Принимая и магию, и бессмертие, дарованные ему Граалем. Обращая пустыню в цветущий луг, и оставаясь жить в созданном им оазисе.       Спустя века, он снискал славу целителя и провидца, и поток людей стал похож на паломничество. Так, однажды, в его деревне появилась Нимуэ. Единственная выжившая из всего своего поселения, которое было сожжено теми, кто продолжал искать Святой Грааль. Она осталась в деревне Мерлина, а сам чародей пал жертвой своих трепетных чувств к прекрасной незнакомке, чьё будущее он не мог считать. Принимая свои чувства к ней, Мерлин тяготился лишь одним. Своим бессмертием. Он не желал видеть, как умирает та, кого он любит больше жизни.       И Мерлин решил вернуть дар, полученный им однажды. Найдя способ и уверившись, что Нимуэ с ним до конца, Мерлин извлёк Грааль из тайника и направился к священному месту. Туда, где хранилась последняя искра первородного огня, оставшегося от первого пламени Прометея. Собираясь переплавить чашу Грааля в меч, способный лишить его бессмертия. Всё это время, Мерлин уговаривал Нимуэ оставить мысли о мести за свою деревню, понимая, что это посеет Тьму в душе его самого и его возлюбленной.       Однако, Нимуэ не слушала его, и в тайне от Мерлина испила глоток воды из чаши, пока тот спал. Месть — оказалась сильнее любви. И вырвав сердце преследующему их рыцарю, который жаждал заполучить Грааль, Нимуэ поддалась Тьме. Желая остановить Мерлина, который не хотел мириться с новой сутью своей возлюбленной, она разломила созданный им меч и унесла с собой последнюю искру пламени Прометея. Но Мерлин не сдался. В попытке ослабить её мощь, зная, к чему приведет такая могущественная сила, он создал из осколка меча кинжал, привязав к нему тёмную душу Нимуэ, заставив её стать пленницей кинжала.       Призвав с его помощью свою любовь, Мерлин скрепя сердцем намеревался освободить мир от столь могущественной тёмной магии. Но чувства — плохой помощник, и едва его сердце дало слабину, Нимуэ завладела кинжалом, и исчезла, а в мир хлынула тёмная магия.       Румпельштильцхен — стал очередной душой, привязанной к кинжалу. Но самым долгим его хранителем. Потому что до глубины своей тёмной души любил то, что давала ему неограниченная власть и тёмная магия. Он наслаждался всем, что получил в обмен на свою душу. Он умело использовал дарованный ему шанс. Искусно манипулируя всеми, подстраивая их всех под свои планы.       Создавая новые миры…       Люциус не питал иллюзий на тему того, с кем имеет дело. Он чётко знал, что всё, что произошло сегодня на Совете — нужно лично Румпелю. Но впервые, он не видел мотивов. Не знал, что является конечной целью самого Тёмного…       С Румпельштильцхеном они познакомились на рынке «волшебных» существ.       Будучи наследником клана, объединившего под своим крылом достаточно способных магических существ, Люциус тепло относился к представителям всех волшебных рас. Ему нравилось проводить время среди магических народов, и рынок — принимал его как своего. Делясь с ним своими открытиями, новыми механизмами и волшебными устройствами. В любой стране, куда бы ни направился Люциус, в своём добровольном изгнании, он без труда находил скрытые под старыми мостами рынки, и останавливался там, изучая культуру людей, их самих, и вынашивая планы грандиозной мести.       Что в тот день искал на рынке Тёмный маг, уже и не упомнить. Они столкнулись у входа в шатёр, и Люциус невольно ухватился за предплечье Мага, пытаясь удержать равновесие. В тот момент Тёмный маг замер, глядя на Люциуса невидящим взором. Несколько секунд он не реагировал, а затем, усмехнувшись, игриво повел пальцами в воздухе и произнёс:       — Так-так-так… Наследный принц клана Бредмора… Интересно…       Люциус замер. Он не делал тайны из своего происхождения, не скрывал внешности, его знал даже самый последний тролль из тёмного захолустья. Но почему-то из уст этого странного человека, с кожей, похожей на золотистую рептилию, его имя прозвучало зловеще. Люциус смотрел на незнакомца, пытаясь понять — кто перед ним.       — Позвольте представиться, — странный человек отставил ногу назад и склонился в шутливом церемониальном поклоне. — Румпель фон Штильцхен.       — Люциус…       — Я знаю, — Румпель рассмеялся, не давая ему закончить.       В тот момент и голос, и смех, нового знакомого показались Люциусу наигранными и мерзко-липкими. Кто ж знал, что рассмотрев его самого, этот странный человек станет чуть ли не единственным его другом на многие века. Но в тот момент Люциус был настороже, непроизвольно сжав рукоять своего копья.       — Неплохая игрушка, — улыбнулся Румпель, указывая когтистым пальцем на древко. — Но против меня — бесполезно.       — А вы?       — А я — Тёмный маг, — и он опять мерзко рассмеялся, заставляя Люциуса презрительно сморщиться.       — То, что не человек, я чувствую, но не помню, чтобы в какой-то расе появился кто-то тёмный.       — А я не из ваших мест, дорогуша. У вас своя маленькая вселенная. У меня — своя. Но рынки — увы — общие.       — Мне казалось, я знаю всех волшебных существ, что живут бок о бок с людьми, — при последнем слове, Люциус почувствовал уже привычную горечь.       — Ну что ж ты такой недоверчивый. Хотя, — Румпель поиграл пальцами в воздухе, раздумывая над словами, и щёлкнув пальцами, окутал их обоих фиолетовым дымом…       В те первые месяцы их настороженного общения, Люциус искал подвох. Пытался понять, в чём интерес и что нужно Тёмному от него. Лишь спустя время, он понял, что в тот первый момент их соприкосновения, Румпель уже увидел первые фрагменты их будущего.       Совместного будущего.       И кем станет для Тёмного, случайно встреченный им, наследник древнего клана.       И даже сама случайная встреча уже давно не казалась такой случайной. Они расходились, теряли друг друга из вида, но необъяснимым образом оказывались в одном и том же месте в преддверии значимых событий. И встреча на одном из балов в прогрессивной Италии уже не удивляла…       Люциус хорошо помнил момент, когда всё началось.       На заре XV века, не сговариваясь, они избрали Италию местом своего пребывания. Люциус наблюдал за прогрессом науки, который именно здесь на тот момент опережал всё остальные открытия людей. Обладая достаточно пытливым и гибким умом, он впитывал новое как губка. Экспериментируя, создавая, интересуясь. А Италия на тот момент была просто кладезем неизвестного.       — За чем охотишься на этот раз, Румпель? — Люциус удобнее расположился на кушетке, скрываясь от лишних глаз в затемнённой нише, оглядывая зал, полный празднично разодетых людей.       — Усиленно заставляю определённые умы издать печатный вариант нужной мне книги, — Тёмный легко опустился рядом, закидывая ногу на ногу.       — Думаешь, сработает?       — Рукопись передаётся уже долгие годы. Когда они издадут — мы получим неограниченный доступ к умам, запуганным кругами Ада.       — А ты, конечно, уже всё рассчитал…       — И не просто. Я знаю, к чему это приведёт. Но, — Румпель опёрся о стену, привычным игривым жестом перебирая воздух когтистыми пальцами. — Я здесь не за этим.       — Неужто по мою бесценную душу? — Люциус сделал глоток вина из тяжёлого кубка.       — Именно, дорогуша, по твою, — Румпель загадочно улыбнулся. — Кончину ордена Тамплиеров помнишь?       Люциус помнил. И саму историю, и тайну появления самого Мага, который волею Судьбы, стал незримым проводником всего магического и волшебного в мире приземлённые и серых людей. И тайные перешептывания в кулуарах. И преследование последователей.       — Надумал возродить? Или не наигрался ещё в тайного руководителя ордена?       — Люциус, если бы ты почаще вылезал из тени волшебного рынка, ты бы давно уловил, как будоражит кровь владение незрелыми умами и тайное искусство манипуляций. Как ты не умираешь со скуки?       — Да я и не скучаю…       — Люциус, ты самый не честолюбивый и не властный из моих учеников. Просто — все усилия — даром. Забудь ты свои планы мести, замешанные на крови и смерти. Есть путь куда красивее и изящнее.       — Поделишься, как изящно смести с лица земли людей, оставив лишь магические существа?       — Да забудь ты уже про эту бойню, про выбор своего отца, про перемирие… Посмотри с другой стороны. Никогда не думал, что большинство магических существ живёт за счёт людей?       Люциус внимательно посмотрел на Румпельштильцхена. Не первый раз Тёмный пытался вложить в голову Люциуса мысль о том, что люди живут не просто так. Но впервые, Люциусу стало интересно, на чём именно основана такая уверенность.       — Убеди меня, Румпель, и я сделаю то, что ты задумал. Ведь ты — задумал? И пришёл ко мне. У тебя даже волосы светятся от предвкушения, — Люциус сделал очередной глоток.       Румпель внимательно посмотрел на Люциуса, улыбнулся своей самой ехидной улыбкой, и игриво потупив глаза, елейным голосом произнёс:       — Идёт.       Не успел Люциус моргнуть, как Румпельштильцхен переместил их в огромную круглую комнату, со множеством дверей. Разных по фактуре, цвету, и, видимо, наполнению. Люциус осторожно повернулся вокруг себя, осматривая помещение.       — Где мы?       — Это — святая святых. Двери в иные миры.       Люциус замер. На мгновение, ему показалось, что он ощутил присутствие рядом Нуаллы. Их связь была неразрывна. И чем ближе они были друг к другу, тем сильнее они — чувствовали. Он сделал несколько шагов, направляясь к двери, что была окутана мхом. Медленно поднял руку, касаясь зелёного ковра.       — Всё верно. За этой дверью — твой мир. Заскочим в гости к папаше? Обнимем сестрёнку? — голос Румпеля тихим шипением раздался над ухом Люциуса.       — Но как?       Люциус недоумевал. Он попадал домой иными путями. Особенно, когда чувствовал, что Нуалла нуждается в нём. Не отец. Именно сестра. Но он никогда не видел этой двери ни в одном месте их обитания. Люциус развернулся к Румпелю, молчаливо ожидая ответа. Тёмный ещё несколько секунд поухмылялся своей коронной усмешкой, испытывая терпение друга, и заложив руки за спину, неспешно пошёл по кругу.       — Эта комната — имитация шляпы Безумного Шляпника. Долгое время она — была единственным порталом, связывающим многочисленные сказки между собой. Я знаю, что ты так до конца и не поверил в то, что Я — порождение сказок, рассказанных людьми. Ты охотно поверил в мою историю, в чашу Грааля, в рыцарей стола… Потому что повсеместно находил подтверждение этому в мире людей. Ты охотно веришь в сказания о троллях и эльфах, о феях и гоблинах, о гномах и фантастических животных, потому что ты — знаешь, что они существуют. Твой клан живёт среди них, и для тебя они — начало. Источник. Первые.       — Мы живём с начала веков, когда людей и в помине не было.       — Не было, потому что ты их не видел. Ровно до той поры, пока люди не решили захватить ваш мир. Но это не так. Это не люди. Это вы — перестали скрываться и открыто вышли из лесов. Ну, да ладно, речь не об этом.       Румпель поманил Люциуса к одной из дверей, скрытой плотной шторой. Едва штора была откинута, как Люциус увидел своё отражение в зеркале.       — Смотри…       И Румпель взмахнул рукой. Показывая каждый мир, каждой из сказок, который жил своей жизнью. Существа были заняты своими обычными делами: ведьмы варили зелья, принцессы красовались у зеркал, гномы копались в своих шахтах…       — Однажды, наложив заклятье и оказавшись в мире людей без магии, я приложил массу усилий, чтобы понять, как её вернуть. И вернул. И провёл немало времени, осваивая новый мир. Пока не понял одну простую истину. Мы все — порождение фантазий человека. Мы живы — пока люди думают о нас. И мы будем жить до тех пор, пока кто-то усиленно поддерживает в людях искру интереса.       Сколько времени Румпель водил его тогда по незнакомым мирам, Люциус не помнил. Он пришёл в себя, сидя на той же кушетке, в душной зале, где пахло гарью свечей и тяжёлой смесью духов. Люциус долго молчал, пытаясь понять и уложить в голове всё то, о чём ему поведал Румпельштильцхен. Тот сидел молча, не прерывая хода мысли, внимательно наблюдая, пытаясь понять, удалось ли ему убедить Люциуса. Вложил ли он в его голову простые истины. Потому что твёрдо знал, что без Люциуса и того, что он задумал для него, будущее уже не будет столь радужным и многообещающим.       — И всё равно, — тихо выдохнул Люциус, качая головой из стороны в сторону, словно пытаясь отмахнуться от чужеродной идеи.       — Это ожидаемо. Не попробуешь сам — не поверишь. А что если я тебе скажу, что ты в состоянии создать свой мир, своими руками, всего лишь вложив в голову людей нужную тебе мысль?       — И, я так понимаю, именно за этим ты сегодня сюда и явился?       — Именно, дорогуша. Так что, ты готов?       Румпель всё рассчитал. Зная пытливый ум Люциуса, зная его прагматичный склад ума, ему нужно было попробовать самому, чтобы поверить в то, что это возможно. И забрасывая сейчас наживку, Румпель знал, что Люциус — не откажется. А чем раньше он согласится сделать то, что нужно Румпелю, тем больше времени на усиление и развитие у них останется. И если всё случится именно так, как видел в будущем Румпель, они вдвоём заставят это самое будущее прогнуться под их желания. Румпель мог бы всё сделать и сам, однако у него не было столько свободного времени и сил, чтобы удержать всё под контролем и на должном уровне. Ему нужен был тот, кто встанет рядом, безусловно, преследуя и свои собственные цели, развиваясь и становясь сильнее. Но даже это было на руку Тёмному, ибо то, что он видел в призрачных туманах своих видений, не оставляло ему иного выбора.       — И каков твой план? — Люциус сделал глоток из бокала, и поднял на Тёмного свой взгляд.       — Я знал, что ты — не устоишь, — Румпель рассмеялся своим мерзким смехом. Упиваясь своей расчётливостью и знанием природы существ. Именно сейчас, своими руками, он создавал себе верного союзника на многие годы вперёд. Испытывая торжество собственного разума над любыми завихрениями будущего.       — Глянь-ка вон туда, — Румпельштильцхен придвинулся ближе к Люциусу, указывая когтистым пальцем в сторону небольшого столика, за которым сидели разодетые вельможи. — Видишь девушку?       — В парике с белыми розами?       — Именно. Это — Бьянка. Дочь нынешнего герцога. Весьма страстная и увлекающаяся натура. Видишь, что у неё в руках?       — Какие-то картинки с тиснением из золота, судя по тому, как они бликуют от света.       — Ве-е-е-ерно, — растянул Румпель, нарочито ласково глядя на Люциуса.       — И при чём тут я? А особенно при чём тут Тамплиеры, памятуя начало нашего разговора.       — Во-первых, при том, что природа наградила тебя самым сильным оружием — харизмой. С твоей внешностью, с твоим красноречием, с твоим бархатным голосом, ты можешь заставить её есть со своих рук…       — Зачем мне это? — Люциус удивлённо приподнял бровь, глядя на ухмыляющегося Румпеля.       — А во-вторых, что если найдется кто-то, кто расскажет этой милой даме, что золотые картинки несут тайные знания о будущем, оставленные самими Тамплиерами? Что это один из нераскрытых секретов угасшего ордена, хранимый его верными последователями?       — Ты предлагаешь мне предсказать ей будущее?       — Нет, дорогуша. Я предлагаю внушить ей, что она сама в состоянии предсказать любое будущее, зная, что именно значат картинки.       — Иллюзия доступа к тайне?       — И как следствие — безграничная вера тому, кто ей об этом сказал…       Люциус никогда не забудет тот момент, когда стоя в круглой комнате лично он наблюдал за тем, как в стене проступала новая дверь. Дверь, ведущая в его личный мир, созданный его руками. Мир, который родился из ниоткуда. Мир, заставивший Люциуса окончательно поверить в то, что все они плод людских фантазий. Спустя время, Люциус узнал и цену за созданный мир. И то, что началось как игра, переросло в необходимость. Он создал себе прекрасный мир, и отчётливо понимал, что теперь — он несёт ответственность не просто за себя. Но и за жизнь тех, кто работал на благо Вселенных. Подпитывая себя, давая возможность жить другим.       Изменился и сам Люциус. Вступая в альянс с Тёмным, он не только отдавал. Он взял всё, что этот Тёмный был готов ему предоставить. Новые знания, новые способности, новые миры… Он уже не удивлялся его действиям, зачастую предугадывая многие из них, лишь проанализировав поведение друга. Он научился сам мыслить глобально и видеть перспективу. Он научился и сам, создавать то, что способно возродить или низвергнуть новый мир. Он и сам становился частью неограниченной власти над всем, чем они владели. Над всем, к чему они приложили руку.       Но сегодняшний совет…       Просидев несколько часов в своём кресле, глядя на огонь в камине, вспоминая прошлое, Люциус так и не увидел даже намёка на то, зачем Румпельштильцхену сейчас нужна эта колода для малочисленной Вселенной. Как бы хорошо он не знал Румпеля, сейчас — мотивы его поступков были не доступны. Ясно было одно: если конкурс не выявит ни одного маломальского таланта, колоду придётся рисовать Люциусу. А это означало — верную смерть. Но для чего его смерть нужна Румпелю — Люциус не знал.       — Он точно что-то знает. Видит. И не говорит, — Люциус поднялся, оставляя бокал на столике у кресла. — Что же ты задумал, Тёмный?       Выдохнув, Люциус медленно снял с рук перчатки, бросая их на сидение кресла. По ладоням прошлось знакомое лёгкое покалывание. Едва уловимая магия его мира ласково коснулась его пальцев. Вот только пока было не ясно, что послужило источником: его личные вещи, пропитанные магическим коктейлем от смешения Вселенных, или же на столе его ждало спасение от стянувшейся на шее петли…

♠️

      Лилит затачивала карандаши, наслаждаясь тихими звуками классической музыки, когда в дверь её дома постучали. Отложив нож, и прихватив с собой кусок хлопковой тряпки, пытаясь оттереть следы грифеля с указательного пальца, она спокойно открыла дверь, с удивлением осматривая нежданного гостя.       — Лилит Альетте?       — Да. А я, — Лилит перестала оттирать пятно, — с кем имею честь…       — Жан Ройо, помощник господина Люциуса.       Лилит замерла. Она ждала вестей о завершении конкурса не раньше завтрашнего утра. Однако, появление помощника на её пороге красноречиво свидетельствовало о том, что решение уже принято. Пытаясь не нервничать заранее, а тем более — понапрасну, Лилит выжидающе смотрела на визитёра.       — Мне поручено сообщить вам о том, что ваша колода выиграла ежегодный Конкурс. А также мне поручено узнать, удобно ли вам встретиться с господином Люциусом для обсуждения некоторых деталей, связанных с вашей победой.       Лилит задержала дыхание, пытаясь унять участившийся пульс. Помощник не сказал «вас приглашают». Его фраза звучала совершенно в ином ключе. Так, словно…       — Когда? — Лилит не любила словесных игр в своей обычной жизни. Этих красивых, загадочных и витиеватых фраз, ей хватало и в салоне. Её работа была — одной сплошной витиеватой фразой.       — Чем скорее — тем лучше. В идеале — сегодня. Но если вы, по каким-либо причинам, не можете, то…       Помощник замолчал. Лилит склонила голову, рассматривая порог собственного дома. Ещё несколько часов назад она мечтала чтобы всё закончилось, уговаривая себя подождать всего лишь до утра. Мысли и воспоминания о прошлом, собственный страх, спрятанный глубоко внутри, всё это заставляло её нервничать, сбивая размеренный ритм её жизни. Казалось, там, наверху, кто-то сжалился над ней и предложил ей закончить душевные метания сегодня. Но — готова ли она? И стоит ли ей просить отсрочку до завтрашнего утра, чтобы настроиться и встретиться лицом к лицу с тем, кто управляет их миром уже много лет?       — Хорошо, — кивнула Лилит, слегка отступая внутрь дома. Тряпка полетела в угол коридора, руки выверенным движением сняли шаль с крючка у входа, захватывая при этом и связку ключей. Лилит спокойно вышла, замыкая дверь, и вопросительно глядя на помощника.       — Что-то не так?       — Вы так и пойдёте? — слова вырвались у помощника быстрее, чем он их успел обдумать.       Лилит критично себя осмотрела: чёрное платье в пол, застёгнутое на все пуговички, белый воротничок, чёрная вязаная шаль. Всё было как обычно. Она перевела взгляд на помощника, ожидая его пояснений.       — Простите, просто обычно девушки, они… — он явно растерялся, подыскивая удобные слова.       — Хотите сказать, обычно они предстают перед главным Тарологом при полном параде? — Лилит усмехнулась, наблюдая его утвердительный кивок. — Тогда боюсь вас огорчить. Мой «полный парад» ничем особенным от этого наряда не отличается. Это как-то задевает чувства вашего господина?       — Нет, нет. Простите ещё раз, — помощник чуть сдвинулся в сторону, пропуская Лилит вперёд.       Идти было недалеко. Неспешным шагом, они шли по улице, направляясь к дому Люциуса в полном молчании. Помощник делал вид, что любуется закатом, а Лилит пыталась внутренне настроиться на предстоящую встречу.

♣️

      Он без особой надежды рассматривал оставленные наброски на столе, легко проводя над ними рукой. Считывая посыл и не улавливая ничего. Эскизы молчали, карты не говорили, рисунки не оживали. Он ощущал, как всё медленнее билось сердце, предчувствуя, что и этот Конкурс ничего не выявит. Что его судьба предрешена. И каково же было его удивление, когда проведя рукой над последними эскизами он почувствовал лёгкое щекотание магии и нарисованная дверь — отворилась. Мгновенно вспыхнувшая надежда заставила его прикрыть глаза, успокоится и удостоверится ещё раз.       И эскизы не подвели: стоило провести над ними рукой — как двери послушно открывались, заставляя рисунки ожить.       Он перевернул набросок, считывая название колоды.       78 дверей.       Символизм выбранной темы был красноречив.       Стоило ему предположить, что выхода нет, как судьба подкинула ему выход, молчаливо напоминая о том, что где-то всегда есть новая дверь. Сердце глухо забилось в предвкушении. Ему ещё рано заканчивать свою партию. И у него есть время, чтобы понять, для чего это всё нужно.       Люциус внимательно всматривался в рисунки. Все остальные работы были безжалостно сброшены на пол. На огромной поверхности стола оставалась лишь выбранная им работа. Он давно не видел столь тонко продуманной истории в колоде. Где каждая карта была выверена и полна образов. Легко читаемых, понятных даже простому новичку. Но энергетика самих зарисовок…       И выбранная тема...       Что так мистически вписывалась в сегодняшние действия, мысли, воспоминания…       78 дверей…       Его круг замкнулся.       — Жан!       Громкий властный голос разрезал тишину. Помощник бесшумной тенью тут же замер у входа.       — Я хочу видеть автора этой работы, — Люциус слегка приподнял эскиз, давая возможность рассмотреть его своему помощнику.       — Да, господин. Завтра…       — Сегодня, — бесцеремонно прервал Люциус, подходя к Жану, пристально глядя на своего помощника. — Сегодня, Жан.       — Да, господин. Однако, уже почти вечер и…       — Меня это интересует меньше всего. Если вы оторвёте автора от ужина в кругу семьи, скажите ему, что он прекрасно сможет продолжить трапезу здесь.       — Да, господин.       Люциус едва уловимо махнул рукой, давая понять, что разговор окончен, разворачиваясь и возвращаясь к столу, не отрывая взгляда от интересовавших его эскизов. Работа была красива. Помимо символизма и явного наличия незаурядного таланта, Люциус не мог не отметить и красивое исполнение. Мелкие детали, реалистичность изображения. Он давно не видел таких говорящих набросков. Где-то в глубине души едва всколыхнулось сожаление, что столь выдающийся талант будет растрачен на одну единственную колоду для небольшой Вселенной.       Но он тут же отмёл его, понимая, что ставки не равны. И он приложит всё усилия, чтобы автор конкурсной работы не сорвалась с крючка. Он не сомневался в том, что автор — женщина. Мужчины его мира уже давно не подходили к Конкурсу и близко, считая это ниже своего достоинства. А посему…       «С твоей внешностью, с твоим красноречием, с твоим бархатным голосом, ты можешь заставить её есть со своих рук…»       Голос Румпельштильцхена язвительной усмешкой раздался в его голове. Он будет само обаяние и обходительность, до того момента пока она не подпишет контракт. Пока его личная мышеловка не захлопнется, запирая мышь в своих тисках, и даруя самому Люциусу — свободу. И пока пойманная мышка будет рисовать новую колоду, сам Люциус узнает, что на этот раз в планах у его «друга».       — И всё же, немного жаль… Неординарный талант…       Люциус бросил эскиз на стол, наблюдая как тот, плавно скользнув, замер на столешнице. Но — такова судьба. Люциус выдохнул, презрительно морщась, заставляя глубокие складки у носа подняться вверх.       Что ж, Тёмный…       Начнём новый расклад…