Шоколадный торт.

Из записок Чуи Накахары.

15 мая. Дазай...                                   ...придурок. Я забрал у тебя твоё длинное песочное пальто и теперь хожу в нём по улицам.       Мне, с моим небольшим ростом, оно не идёт и немного мешается: полы путаются в ногах, но мне как-то плевать. Это пальто, пропитанное запахом кофе, сигарет и ванили вечно напоминает мне о тебе, даже если ты не рядом. Мне хочется верить, что ты всё так же сильно любишь меня, как и в первый день. Помню, я тогда был немного пьян, оступился и сильно нагрубил тебе, когда ты меня поймал. Ты не обиделся, а взял меня на руки и куда-то понёс. Дальше уже смутно помню людную набережную, вовсю гудящие пароходы и твою грустную улыбку. Ты ничего не сказал мне, даже когда я наотмашь ударил тебя по лицу: в полупьяном бреду я не отвечал за свои действия. Когда я наутро проснулся, ты спал рядом: и мне, наконец-то, удалось увидеть тебя не в мутном тумане. Немного я удивился белоснежным бинтам, украшающим твои руки и шею, в остальном — удивляться было нечему, разве что твоим длинным ресницам и бледным щекам. После ты отвёл меня к своему боссу: как оказалось ты был одним из исполнителей Портовой Мафии. Мори Огай, так его звали, предложил мне работу. Я, было хотел отказаться, но, вспомнив про пустой желудок и горстку мелочи в моём кошельке, довольно быстро принял его предложение. Мы сработались. Пусть ты и постоянно твердил про суицид, я не боялся за твою жизнь. Не представлял я, как может умереть такой прекрасный человек: с кудряшками и с тёмными карими глазами. Ты смешно картавил: я нашёл это причиной для насмешек, но, после того, как сам получил по лицу, быстро успокоился. Я понял – с тобой не стоит спорить. И общаться нужно исключительно не так, как с другими людьми. Ты часто был холоден, и на мои объятия отвечал молчанием и бездействием, а на слова - простым игнорированием. Тебя редко можно было вытащить куда-нибудь погулять или что-то обсудить. Ты был своенравен: если тебе что-то не нравилось, мог и пригрозить пистолетом. Я знал, что ты ни за что в меня не выстрелишь, но всё равно старался тебя не доводить. Медленно текла жизнь Мафии. Ты подружился с Одасаку. После этого часто пропадал с ним в баре или гулял по набережной. Я старался не ревновать, но получалось как-то не очень. Когда ты поздно возвращался домой, то просто не видел моих слёз в темноте. Мы медленно отдалялись друг от друга. Прости! Это, наверное, я во всём виноват. Почему наверное? Точно я. Даже когда ты, не объяснившись, покинул Мафию и на время прервал связь со мной, я винил себя. Ты так и не объяснил мне почему ушёл из Мафии, но уже через два месяца вновь со мной связался. Ты не просил прощения, но и прощать мне тебя было не за что. Ты перешёл в Вооружённое Детективное Агентство, в организацию, которая была нашим главным врагом. Мори запретил каждому из нас общаться с тобой, но я тайком сбегал. Мы так же тайно встречались под мостом и, дрожа от холода, делились событиями. 16 мая. Сегодня ты первый раз поцеловал меня. Это получилось случайно: мы снова были под мостом в тени: прятались от дождя. Я что-то оживлённо рассказывал тебе, кажется, про новые пистолеты, как вдруг ты крепко обнял меня и наклонился прямо к уху. – Замолчи, – сказал ты и ненадолго коснулся губами моих губ. После я оцепенело наблюдал, как ты, укрывшись пакетом быстро уходил от меня под дождём. Я так и остался стоять под мостом и смотреть тебе вслед. Пальцем я провёл по губам. Я не был с Дазаем Осаму. Были Дазай Осаму и я.