Путь самурая

Ли Юэ по вечерам сияет фонарями, играет музыкой и пахнет лакомствами. Лавки торговцев будто горят только ярче, а от набора товаров захватывает дух. На помосты выходят рассказчики, чтобы поведать народу новую захватывающую историю, а барды достают свои инструменты и сопровождают мелодией слова рассказа... Можно подумать, что Ли Юэ выдыхает после жаркого дня, расслабляется винами и закусками, а самый свет ложится спать. Но мало кто знает, что аристократы, такие занятые под светом солнца, с его заходом надевают маски, облачаются в свои лучшие наряды и тихо, скрываясь за весельем горожан, выходят из своих домов. И никто не замечает, как иногда с пристани отплывают лодки без фонарей, где под тёмным плащом сияют драгоценности. Но если всë же кому-то удастся проследить за ходом лодки, то он наткнëтся на довольно занимательную картину — величественный Алькор горит алыми парусами и блестит золотым светом. Лëгкая музыка играет с него и разносится по безмолвному каменному лесу Гуюнь. И те самые лодки тихо пристают к его бортам и богатый свет Ли Юэ выходит на палубу. Столы уже накрыты и украшены цветами, а юные официанты бесшумно передвигаются между гостями с подносами закусок и алкоголя. А сами гости потихоньку рассаживаются по своим местам, чтобы увидеть очередное шоу на Алькоре. — Интересно, что же будет сегодня? — Говорят, что-то экзотичное. Гости перешëптываются между собой, и атмосфера на палубе становится только напряжëннее. Все с нетерпением ждут. — Конечно, экзотичное! Смотри, как они одеты. Мужчина в плаще протягивает руку и ловит официанта за локоть, тут же усаживая себе на колени. Широкая ладонь проводит по бедру, обтянутому алой тканью, и гость усмехается: — Хрупкое тело и бледная кожа. Сегодня нас порадуют очередным лакомством. Он проводит носом по тонкой шее юноши, вдыхая сладкий аромат, и отпускает официанта. Раз в неделю, когда Солнце заходит и выглядывает Луна, Алькор преображается, чтобы показать шоу. Всё убранство корабля меняется под желания капитана, а обслуживающий персонал выбирается так, чтобы распалить интерес гостей. Сегодня нежные юноши держат бокалы, сияют улыбками и сверкают глазами через алые маски. Узор из листьев украшает их лёгкие наряды, а красные ленты чулок обтягивают стройные ноги. «Вечер блаженства» – называют одни. «Вечер желаний» – говорят другие. Ладони в перчатках ведут по плечам, гладят шею и забираются под тонкий костюм, оглаживая ладную талию. Пальцы щекочут рёбра, а прикрывающая ягодицы ткань только колышется на ветру. На палубе становится жарче, горячее, но ещё никто не рискует заявить о своём нетерпении, ведь капитан определённо не позволит им долго ждать. Свет затихает вместе с музыкой, и вот на верхнюю палубу выходит она. Бэй Доу, капитан Южного Креста, владелица Алькора и организатор данного вечера. Свободная, сильная и непоколебимая. — Дамы и господа, и снова добро пожаловать! Её голос громкий, уверенный, никто и никогда не смеет перечить ей, ведь она не только капитан, но и пират. Смелая, опасная и своевольная. — Ха-ха. Заждались? Ничего страшного. Сегодня хороший вечер. Наш Алькор принёс несколько заморских сюрпризов. Ей незачем надевать маску. Неизменная повязка закрывает глаз, а другой сияет хитро и довольно. Все гости замирают в ожидании. — Капитан, чем же сегодня удивишь? – доносится крик из зала. Бэй Доу заливисто смеётся и усмехается: — Встречайте! Рождённый под тенью клёна, овеянный морским ветром и околдованный дыханием природы. Алькор приютил его во время шторма, одинокого и замёрзшего, но теперь этот юноша расцвёл и засиял багровыми листьями — Каэдэхара Казуха! Палуба взорвалась аплодисментами. Бэй Доу только улыбнулась и села за стол, а свет на сцене замерцал. Музыка сменилась на чарующую. И лёгкой поступью из-за ширмы вышел он. Окружённый дыханием ветра, волнующий воображение. Пепельные волосы с алой прядью украшены кленовыми листьями, будто короной. Музыка журчит вокруг него, а он начинает двигаться ей в такт. Полупрозрачная рубашка расстёгнута, а по телу, вдоль рёбер, спускаясь к животу, идут причудливые узоры алой краской. Такие яркие на бледном полотне кожи. Казуха взмахивает рукой, и широкий рукав колышется, будто дымка тумана. Прекрасный в своём воздушном изяществе. Безмятежный белый цвет становится всё темнее и темнее, и нижняя часть костюма насыщается багряным красным, дурманя сознание, ведь даже алая ткань не может скрыть белизну стройных ног. Прорези создают каскад лент, который тянется за каждым движением юноши и шелестит на ветру. Свежий, невинный образ напоминает молодой клён и завораживает своей красотой. Казуха двигается плавно, и каждый шаг не имеет в себе ничего лишнего. Бесшумно, мягко, отточенно. — Настоящий самурай, – тихо усмехается Бэй Доу, сияя багряным глазом. Она видит, как похотливо облизывают его взглядом гости, как дрожат у некоторых руки и как бисеринки пота скользят по их лицам. «Ли Юэ слишком невинен. Он не умеет развлекаться. Не видел настоящей красоты», – говорила Бэй Доу, играя партию в шахматы с Нин Гуан. Алькор… чудесный корабль с невероятной командой. Вечные шторма, безжизненные льды и опаляющие кожу штили никогда не брали верх, позволяя наслаждаться опасностями и красотами Тейвата. Если захотеть, то везде будет проложена дорога, а значит, можно идти по ней и отбирать всё самое лучшее. Именно это и делала Бэй Доу. Забирала себе всё самое лучшее и устраивала праздник. На помост выходят юноши в нежных изумрудных нарядах, и сцена будто превращается в умиротворённый горный пик с горящими листами клёна. Красиво, невероятно, волнительно. Казуха достаёт синобуэ*, и вот вновь шепчет о своих мечтах листва, журчит дружелюбно ручей и даже слышно, как ветер пронзает горный пик. Но молодой клён упорно стоит и тянется кроной только выше. Вот сменяются листья: изумрудный зелёный становится ярче и жёлтым огнём горит крона, одиноким фонарём освещает пространство, и клён будто осыпан золотом, а потом снова расцветает багряным, играет алым на верхушке и шелестит назло ветру и непогоде. Но он всё-таки так одинок. И горная вершина его гробница. Мелодия печально затихает. Не слышно больше задорных мотивов — только вой ветра и жалость одиночества. На сцене остаётся один Казуха. Флейта больше не поёт, ветер сломал её стержень, и клён погнулся от его силы. Нет больше яркой кроны, корона из листьев потемнела, а пик больше не сияет изумрудом. И время для молодого клёна остановилось. Несколько секунд на палубе стоит тишина. Но вот один хлопок, другой, и всё громче и громче аплодируют зрители. У кого-то на глазах выступают слёзы, дамы достают носовые платки и обмакивают уголки глаз. Каждое представление на Алькоре — это новая история, привезённая издалека, манящая лёгким откровением. Всегда так. Каждый раз все будто чувствуют, как капитан открывает им своё сердце, свою душу, будто заставляет прочувствовать всё то, что чувствовала она в дальнем плавании, смотря на просторы чужой страны. Поэтому каждый принимает эту откровенность по-своему, но в конце представления абсолютно все ощущают новые эмоции. — Капитан! Вы как всегда превзошли все ожидания! — Невероятно и так чувственно! — Ах, это так прекрасно! Слышатся восклицания и комплименты, а сама Бэй Доу прячет улыбку за бокалом вина и поднимает его в честь своих гостей. Сегодняшний вечер на Алькоре как всегда замечателен. Проходит немного времени, и вновь загорается сцена. Но Казухи больше нет, и идут другие представления. Нежные юноши играют на инструментах, другие танцуют, кто-то поёт серенады. Но Бэй Доу это уже давно надоело. Она встаёт со своего места и спускается в капитанскую каюту. — Как всё прошло? – Казуха сидит перед зеркалом и снимает серьги. — Ха-ха! Ты сам слышал их бурные овации, – капитан весело улыбается и подходит к нему, кладя руки на плечи. – Зачем снимаешь серьги? — Слишком тяжёлые. Больно. Казуха тянется ко второй и случайно взглядывает в зеркало. Он невольно вздрагивает. Бэй Доу пристально наблюдает за каждым его движением, от чего становится не по себе. — Я знаю, ты много старалась, чтобы отыскать их, но я… — Их продавал бродячий торговец из Инадзумы, – она берёт одну серьгу и подносит ближе к свету. Кленовый лист, такой тонкий, хрупкий, с серебристыми прожилками, покрытый драгоценной пылью. – Он сказал, что этот материал необычайно редкий. Камень, который может сохранять свою твёрдость даже тогда, когда толщиной всего с человеческий волос. Такой ровный цвет, невероятная работа. Кленовый лист сияет багряным, но Казуха замирает, наблюдая только за выражением лица капитана. — Его явно делал мастер, – произносит он, но тут же его перебивают: — Конечно мастер! Ха, другого такого нет и не будет, – Бэй Доу усмехается и переводит взгляд на Казуху. – А знаешь почему? – её взгляд опасно сверкает, она наклоняется к уху и спокойным голосом продолжает. – За своё мастерство он лишился рук. Надевай и иди работай. Казуха опомнился только тогда, когда дверь за капитаном хлопнула. Юноша гулко сглотнул и посмотрел на себя в зеркало. Его кожа всегда была бледна, но сейчас его лицо стало будто ещё белее, болезненнее, а карминовые глаза слабо дрожали. Вдох. Выдох. Он потянулся к оставленной серьге дрожащими пальцами. Сегодня ещё не всё закончено. Его приютили на Алькоре. Дали еду, крышу над головой, занятие. Капитан восхищала своим упорством и силой, но только до тех пор, пока не прозвучали роковые слова: «Пора платить за свою еду». Возможно, именно тогда Бэй Доу начала восхищать своей жадностью к прекрасному. Возможно, это восхищение можно было спутать со страхом. На ширме висел новый комплект одежды. Более откровенный, обтягивающий, с открытой грудью и талией, чуть прикрывающий ягодицы и вновь спускающийся лентами вниз. Только теперь вся ткань была гораздо тоньше, её было гораздо меньше. Дверь снова хлопнула. Двое юношей-официантов стояли на пороге. Они подошли и безмолвно начали помогать переодеться. А на палубе сиял свет, лились разговоры, и бочки с вином всё стремительнее осушались. Веселье разнёс тёплый морской ветер. Бэй Доу сидела за столом возле кармы и тихо наслаждалась запахом моря. Ничего не изменилось, только казалось, будто вокруг зажглось всё больше огней. И лишь те, кто были в особом списке, знали, что на верхней палубе открылись шатры для особенных гостей. Взгляд обвёл корабль, и улыбка мелькнула на губах. Юноши вывели Казуху из каюты и накинули на него плащ. Взгляды гостей были направлены только на него. Теперь в них не читались обожание и восхищение — только зависть и жадность. «Как всегда: одно и то же», – усмехнулась Бэй Доу. Она слишком хорошо знала сердца людей, поэтому очень хорошо умела играть с ними. На поясе звякнул мешок с монетами, и улыбка стала только шире. Казуху провели на верхнюю палубу и остановились напротив входа в шатёр. — Дорогой господин, вы помните наши правила? – задал вопрос юноша. — Да, да. Не принуждать, не царапать, не бить, не ебать. Он должен остаться таким же белым и пушистым, а теперь проваливайте. Юноши поклонились и спешно ушли. Казуха протянул руку к шатру, но невольно замер. Может, сбежать? Сейчас? Он быстро оглянулся. На верхней палубе было всего несколько шатров и в каждом из них гостей развлекали либо юноши, либо выпивка. Капитан находилась на нижней вместе с матросами, поэтому… — Чего встал? Заходи уже, – и чужая рука резко появилась из шатра и дёрнула его внутрь. Казуха оступился и упал на подушки. — Прошу проще– Сверху цыкнули, и Казуха поднял голову. Тёмные глаза, в которых сверкали молнии, оценивающе осмотрели его, и гость отвернул голову. — И зачем этот идиот послал меня сюда? «Расслабишься» – говорил он. «Найдёшь развлечение» – этот придурок… – бормотал гость себе под нос. Казуха удивлённо посмотрел на него. Рядом с гостем лежала большая шляпа с лентами, чуть дальше — тарелка с фруктами и выпивка. Короткие волосы, синяя с красными вставками одежда поражала необычным фасоном. «Фатуи? Здесь? Откуда..?» – Казуха ещё больше удивился, когда не увидел на госте маски — важного атрибута таких вечерних собраний. Обычно все гости хотят сохранить свою анонимность. Да и капитан… — Ладно, я отдал за тебя слишком много денег. Показывай, чего ты стоишь. И гость скрестил руки на груди, надменно смотря на Казуху. — Да, господин. Он кивнул и поднялся с места. В пальцах мелькнула синобуэ, и вот незамысловатый мотив окутал шатëр. Двигаясь за музыкой, сделать шаг вперëд, влево, качнуть бедром и выгнуться, чтобы гость насладился прекрасной растяжкой и красотой тела. За музыкой последовать к гостю, а потом отложить флейту и взмахнуть руками. Казуха видел, как жадный взгляд внимательно следует за каждым движением, буквально пожирает каждый сантиметр тела, который он намеренно показывает. — Подойди ближе, – голос гостя дрогнул. Казуха не спеша приблизился и сел на его колени. Чужие руки тут же легли на его талию. — Без сомнений. Ты вкусно пахнешь, – гость провёл носом по шее, и Казуха вздрогнул, почувствовав тяжёлое дыхание на коже. – Чему же учат на Алькоре? Казуха вздохнул и улыбнулся. И правда: чего он такого думал? Сбежать с Алькора, который дал ему второй шанс? Он должен быть благодарен… — Если ваши уши устали от пустых разговоров, – он приблизился к уху гостя и будто невзначай дотронулся до него губами, – Я могу рассказать вам историю, которая поглотит весь ваш разум. Если вы устали, я могу сделать вам массаж, – и он невесомо провёл ладонью вдоль плеч. – Если вы хотите расслабиться, я могу сыграть вам на любом инструменте, – руки гостя сжали талию, и Казуха шумно выдохнул. — Я могу выбрать инструмент? — Конечно. Руки гостя переместились на ягодицы и недвусмысленно сжали. — Сыграй-ка на этом инструменте свою лучшую мелодию. И, ухмыльнувшись, гость притянул Казуху ближе, заставляя почувствовать своë возбуждение. По спине Казухи прошли мурашки, когда он ощутил жар чужих бёдер и нечто твёрдое, выпирающее из штанов. Трение через ткань было чрезмерным, да горячие ладони гостя не помогали сохранять контроль над ситуацией. — Как скажете. Он спустился ниже и встал на колени. «Это…» – Казуха сглотнул. Он расстегнул пряжку и схватился за края штанов, стягивая их. — Нравится? – раздался ехидный голос сверху. – Давай помогу. И гость взял бутылку вина. На член полилась бордовая жидкость, такая тёмная, будто кровь. — Можешь приступать. И Казуха полностью взял в рот. Вкус вина сливался с солёностью тела. Провести языком, взять глубже, расслабляя горло, чтобы у клиента даже не возникло сомнений. Вынуть изо рта и поцеловать головку. Затем провести языком по всей длине… Слова капитана появлялись в голове будто план из учебника. Тогда Бэй Доу сидела у камина и пила ром. Рядом в кресле курила трубку Нин Гуан. «Не забудь всё тщательно смачивать слюной. Им нравятся влажные звуки», – жёлтые глаза игриво сверкали в свете огня. «Но я… не понимаю», – тогда Казуха чувствовал себя обманутым. Ему сказали сделать что? «Можешь попрактиковаться на этом», – в его сторону кинули какой-то предмет. Только подняв его, Казуха вздрогнул. Нефритовая гладь камня точно повторяла форму человеческого члена. «Казуха, – тогда Бэй Доу повернулась к нему, весело сверкая единственным глазом. – Из твоего рта вылетают прекрасные речи. Пора платить за еду и крышу над головой. Используй свой рот по назначению», – эти слова Казуха запомнил надолго. И теперь в тишине шатра раздавались влажные звуки и жаркое дыхание гостя. Пальцы вплелись в пепельные волосы. — Вот черт… Казуха непонимающе поднял взгляд на гостя, но внезапно его резко притянули. Член резко вошёл в самое горло. Уголки губ болели, а глаза непроизвольно слезились. Казуха сжал в пальцах ткань и хотел отстраниться, но его только оттянули за волосы и вновь вошли, тут же набирая быстрый темп. «Черт…» – Казуха зажмурился и попытался расслабить горло, чтобы не было так больно, позволяя свободно трахать свой рот. — Хорошо… Мхн, да-а… – задыхающийся от наслаждения голос гостя разносился по шатру, но в ушах Казухи всё громко звенело. — Ещё немного… и я… – движения ускорились, а кожа головы уже нещадно болела от грубого натяжения. Внезапно хватка ослабла, и Казуху с силой отдёрнули, кончая на лицо. Белёсые капли стекали по щекам, губам, слипали ресницы и путали волосы. Ладонь гостя погладила по голове, взъерошивая волосы ещё больше. — Ты знал, насколько сейчас красиво твоё лицо? С лихорадочным румянцем на щеках, с мутными глазами и влажными губами. Открытый, беззащитный, доступный. Пальцы коснулись подбородка, и гость приблизился, жадно целуя манящие губы, даже не вытерев с них капли. Казуха закрыл глаза. Его колени ещё дрожали, а горло будто пересохло. Чужой язык ворвался в рот и закружился в танце с его. Так… невыносимо. Руки гостя приподняли его и вновь усадили на колени, а затем пустились в путешествие по его телу, гладя талию, пересчитывая пальцами рёбра, сжимая бёдра… Тело дрожало. Нужно было сказать, чтобы гость сильно не распалялся, но тот был слишком напорист. Перед глазами сверкали разноцветные круги, а руки могли лишь слабо сжимать чужие плечи в попытке отстраниться. — Ах..! Капитан… – Казуха пытался возразить, но его снова заткнули поцелуем. — Она не узнает, – губы гостя перешли на чувствительную шею и укусили. — Нельзя… мхн… – Казуха закрыл рот рукой, голос сдерживать было сложно, но… Если Бэй Доу узнает, то будет худо. «Нужно его остановить, иначе…» – внезапно мир перевернулся на 180 градусов. Казуху повалили на подушки, и гость навис над ним. В тёмных глазах буйствовали молнии, а губы растянулись в дерзкой усмешке. — Понятно, почему она так бережёт своё сокровище. Укус в плечо и тихий всхлип. Казуха ещё крепче закрыл рот ладонью, пока дерзкий язык вёл по его коже ниже, ещё ниже… Казуха выгнулся, когда его игриво прикусили его сосок, а затем ласково зализали, и… Казуха метался на подушках, будто в лихорадке, выгибаясь в умелых руках. Одежда ни капли не прикрывала его тело, будто наоборот, провоцировала скорее “взять”. — Я тоже хочу владеть, – проговорил гость в самое ушко, но Казуха уже не слышал. Он мог только плавиться в ласковых руках и с трудом сдерживать свои стоны. Температура в шатре будто поднялась на несколько градусов, а всё внимание было направлено на горячие ладони, двигающиеся по телу. Ещё немного, и пути назад уже не будет. Гость ухмыльнулся и цапнул зубами мочку уха, что-то говоря. Язык провёл по нежной коже, и с губ сорвался шумный вздох. — Господин, всё в порядке? Оба вздрогнули, и гость оторвался от ладного тела. Сквозь ткань шатра можно было видеть силуэт мальчишки-официанта. — Ваше время закончилось. Казуха облегчённо выдохнул. «Как вовремя…» – подумал он. Его лицо ещё было красным, а всё тело дрожало от прикосновений. — Тц… – гость прожигал взглядом злосчастную ткань, будто собираясь убить любого. С неохотой он отстранился от Казухи, напоследок крепко сжав его бедро и шумно проговорив: — Мы ещё увидимся. Мальчик-слуга открыл полог шатра и обвёл всё взглядом. Он нахмурился, увидев взъерошенного Казуху и то, в каком состоянии находилась его одежда. Но ничего не сказал. Только поклонился гостю и взял Казуху под руку, уводя его за собой. Сердце ещё гулко стучало в груди, а в голове был туман. Вино ещё не выветрилось, и теперь всё вокруг казалось таким мягким и сглаженным. Комната ослепила своим светом, и Казуха наконец смог упасть в мягкое кресло и свободно выдохнуть. — Как всё прошло? Казуха вздрогнул от внезапного вопроса и хотел обернуться. — Стой. Он замер и сглотнул. Бэй Доу стояла позади и внимательно следила за ним. Она наклонилась к его уху так, что он мог слышать её дыхание. Тихое, опасное. Казуха чувствовал на себе её взгляд. Он будто пронизывал насквозь, будто заглядывал в самую душу. Не нужно было говорить что-либо. Казалось, что Бэй Доу была способна распознать всё одним лишь взглядом. — Гость был доволен? – взгляд скользил по шее, замечая любую мелочь: лихорадочно бьющуюся жилку, капельку пота, стекающую по коже, покраснения… — Да. Безусловно. — Хорошо. Чем вы занимались? Казуха опустил взгляд. Его одежда всё ещё была немного в беспорядке, но это не должно было вызвать подозрений. — Я ему станцевал. Потом сыграл на синобуэ, – он старался подавить дрожь своего голоса. — О чём ты думал? Хотел сбежать? – голос Бэй Доу стал на тон ниже, пробирая до костей. — Нет, что вы, капитан. Вы дали мне дом и еду. Я очень вам благодарен, – Казуха через силу улыбнулся. — Ты ему отсосал? – Бэй Доу сжала сильными пальцами его подбородок, касаясь покрасневшей кожи. — Да. — Молодец, – её голос перестал так давить, и Бэй Доу похлопала ладонью его по щеке, довольно улыбаясь. Она отошла от кресла, и Казуха услышал, как она идёт к выходу. Он прикрыл глаза и выдохнул. Руки ещё дрожали. В такие моменты Бэй Доу по-настоящему пугала. Теперь же всё хорошо. Она не узнала. Внезапно шаги остановились. Послышался резкий звук, и рука схватила шею Казухи и сжала. Тот закашлялся от боли и схватился за подлокотник. — Больше ничего? Отвечай. Другая рука отодвинула подол, и Казуха увидел на бедре синяк от ладоней гостя. — Я-кха… Хотел его остановить. Правда… Ничего не было, – Казуха сжал зубы и зажмурился. — Это правда? Отвечай. Капитан находилась прямо позади. Если она сожмёт со всей силой, то горло… — Правда! Обещаю! – выкрикнул Казуха, и шею сжали ещё сильнее. Бэй Доу внимательно наблюдала за ним. А потом отпустила. — Я доверюсь тебе только сейчас. Не разочаровывай меня, Каэдахара Казуха. И дверь за Бэй Доу захлопнулась. Казуха сидел в оцепенении. Голова была пуста, а шея всё ещё болела. — Черт… – он упал на пол, обхватывая голову руками. Страх резко нахлынул на него. Всё тело дрожало от переполняющего ужаса. Казуха слишком хорошо знал, что может сделать Бэй Доу в гневе. Дверь скрипнула, и Казуха поднял голову. Карминовые глаза дрожали, а по лицу текли слёзы. Мальчики-слуги подошли и помогли подняться. Они молча вымыли его в ванной, а после переодели его в обычную одежду. Пока они наносили заживляющую мазь на все раны, Казуха смотрел невидящим взглядом перед собой. «Сначала калечит, а потом сама же лечит… Такова капитан. Но… – его усадили за большой стол, на котором находился целый набор яств, самых лучших, самых вкусных. Казуха закусил губу и опустил голову. – Обо мне так заботятся. Ещё никогда никто…» – к горлу подступил неприятный ком, и Казуха взял палочки и коснулся еды.

***

Напряжение постепенно отходило на задний план, а приятный аромат успокаивал. На вечер больше никаких дел не было запланировано, поэтому можно было расслабиться за чтением книги возле камина. С палубы всё ещё доносились разговоры, но они мало интересовали Казуху. Через некоторое время шум снаружи стих: гости, видимо, разошлись по домам, представление закончено, было только слышно, как гремят слуги посудой и как юнги драят палубу. Бэй Доу не заставляла Казуху провожать гостей, поэтому его никто не беспокоил. Глаза слипались, а в голове плыл туман, и Казуха не заметил, как заснул. Запах моря и свежести пробрался в сознание. Казуха глубоко вдохнул и открыл глаза. На полу каюты Луна прочертила ровную серебристую линию. Казуха опустил ноги на пол и поджал пальцы от лёгкого холода. Тихо пройдя по каюте, он аккуратно приоткрыл дверь. Снаружи стояла ночь. Все матросы уже уснули и Бэй Доу в том числе. Казуха взглянул на дверь каюты рядом и прислушался. Ровное дыхание доносилось оттуда. Казуха вновь обвёл палубу взглядом и шагнул за порог. Полы одежд подхватил тёплый ветер, шелестя в волосах и лаская кожу своим дыханием. Улыбка коснулась губ, и Казуха медленно направился к карме. Он положил руки на борт и взглянул в чистое небо. Облаков не было — только бесконечный простор с драгоценной россыпью звёзд и сокровищем-Луной. Море было спокойно. Казуха это слышал. Этот плеск волн, шелест ветра, еле заметные покачивания парусов — эти звуки успокаивали, будто утешали, говорили, что всё хорошо, всё в порядке. Там, за морем, на родине… Нужно было всегда оставаться в напряжении, чтобы не поймали. Здесь же — корабль словно отдельный мир, и никто не может препятствовать решению корабля. Возможно, не так плохо, что он тут оказался. Его здесь защитят, уберегут от опасностей. Бэй Доу не позволит. И тут Казуха вздрогнул. Позади донёсся слабый звук. Казуха весь напрягся и хотел уже обернуться, как ладонь закрыла его рот, а рука обхватила поперёк живота, дёргая в сторону. Казуха попытался вырваться, но тут ему зашептали на ухо: — Тихо, тихо. Не кричи, иначе всех разбудишь, – Казуху прижали к доскам, и он наконец смог узнать обладателя голоса. Перед ним стоял сегодняшний гость и зажимал ему рот ладонью. – Не будешь кричать? Казуха замотал головой, и гость убрал ладонь. — Сейчас все спят, а значит, времени мало, – он заозирался по сторонам и снял с пояса верёвку, начиная её привязывать к борту. — Зачем? Гость поднял на него взгляд. Казуха стоял, беспомощно опустив руки. Ему не хватало сил взглянуть в его глаза. — Ты мне понравился. С тобой тут обращаются как с вещью. Идëм со мной, тогда ты будешь свободен. Верëвка уже была завязана у борта, и гость дëрнул за неё пару раз, проверяя крепкость. Он уже хотел перескочить, но обернулся. Казуха маленькими шагами отходил назад, а в глазах стоял страх. «Нет. Нет. Я больше никогда не поведусь на это. Я больше не дам себя обмануть», – он сжал дрожащую руку в кулак. — Да что б тебя! – нетерпеливо выругался гость. Он подошëл и резко схватил Казуху за запястье. Тот попытался отстраниться, но в следующий момент его просто перекинули через плечо. — И так времени мало. Лишь бы никто не проснулся, – пробурчал недовольно гость, и оперся руками о борт. По спине Казухи прошëл табун мурашек. — Н-нет... Нет... П-пожалуйста, от-отпусти меня. Страх подкрался к самому горлу, и дышать было трудно. Гость уже перекинул ногу за борт, но тут раздался стремительный свист и что-то тяжëлое ухнуло, что-то громко хрустнуло и гость закричал. Казуха обхватил голову руками. Он не понимал, что происходит. Гость просто отпустил его, и он упал на палубу, ударившись. Боли не было. Был только чей-то ужасающий крик. И смех. Радостный смех. — С-Сука-а-а! Ты хоть знаешь, кто я? Ты– Казуха поднял взгляд и увидел перед собой высокий каблук, а сверху раздался такой до боли знакомый голос: — Таким шавкам, как ты, одной сломанной руки мало. Бэй Доу перекинула с одного плеча на другое дубину. — Гр-р. Казуха повернул голову и увидел гостя. Тот цеплялся здоровой рукой за борт, а другая была выгнута под неестественным углом. Глаза гостя налились кровью. — Тебя Снежная в порошок сотрёт! С-сука! Бэй Доу посмотрела на Казуху и кивнула головой матросу. Тот подхватил его под руки и оттащил подальше. Капитан медленно прошла к гостю с дубиной на плече. — Сотрёт? Снежная? Ха-ха-ха-ха! А ты смешной! – она широко улыбнулась и громко рассмеялась, а потом наклонилась и проговорила, будто обращаясь к ребёнку. – Разве тебя не учили не трогать чужое без разрешения? Твоя Царица будет недовольна. Это не твоя территория, не твоя заснеженная страна. Это не твоё. Казуха видел, как гость смотрел на капитана широко раскрытыми глазами. — Н-но… Это же просто корабль. Это… Кто может стоять за ним? — Кто? Ха-ха! Оглянись! Она схватила его за подбородок и повернула. Казуха взглянул в этом же направлении и замер. В той стороне горел огнями порт с бесчисленными лавками и магазинами. Покатые крыши сияли красным в этом золотом свете и уходили всё дальше, а там уже начинались горы, долины, равнины, деревни и просто постройки — это был Ли Юэ. — Н-невозможно… – голос гостя дрожал. — Скарамуш… Услышав своё имя, тот обернулся. Бэй Доу смотрела на него ласковым взглядом. — Всё возможно, если есть нужные связи. У тебя их нет. И рук тоже нет. Матросы подбежали и схватили незваного гостя. Один из них положил здоровую руку на борт. — С-стой! Подож– Капитан улыбнулась и замахнулась дубиной. Казуха резко отвернулся и закрыл уши руками, но всё равно будто всем телом почувствовал, как сломались кости и как гость истошно закричал от боли. — За борт его. Пусть плывёт на своей лодке куда угодно, – голос Бэй Доу больше не был ласковым. В нём слышались металлические холодные нотки и равнодушие. Послышался удар и всплеск волн. Кто-то перерубил канат, удерживающий лодку. Всё закончилось. На плечо легла тяжёлая ладонь. Казуха поднял глаза. Бэй Доу смотрела на него холодным взглядом, под которым дрожало всё тело. — Я– — Он получил по заслугам, – ладонь ласково потрепала по волосам, а взгляд капитана смягчился. Казуха выдохнул. Все вновь отправились по своим каютам, будто ничего не произошло. Казуха шёл за капитаном и смотрел на её крепкую надёжную спину. Возможно, всё не так плохо, как он думал. С его работой на Алькоре иногда случаются такие казусы. Если бы не Бэй Доу, он мог бы уже несколько раз окончательно и безвозвратно оказаться в руках грязных извращенцев. Казуха прикрыл глаза. Воспоминания о ломающихся костях и крике постепенно смывались тёплым морским ветром. Нужно было просто забыть, ведь если он будет так чувствительно реагировать на каждое проявление жестокости, то не сможет выжить в этом мире. Тем более, что этот гость того заслужил. И он ведь не умрёт, правда? Вроде… Из Снежной? Значит, кто-нибудь высокопоставленный. Да и телосложение было неплохим… Казуха задумался и не заметил, как в кого-то врезался. — Капитан? Бэй Доу стояла, не говоря ни слова. Было лишь слышно, как ветер колышет паруса. — С тобой тут обращаются, как с вещью, – голос Бэй Доу был тихим, а Казуха замер. – Идëм со мной, тогда ты будешь свободен, – Казуха сделал шаг назад. – Ты правда поверил ему? – Бэй Доу обернулась. Её взгляд сверкал молниями. – Отвечай. — Нет. Неправда. Я хотел отойти от него, позвать на помощь. Я не оставлю Алькор, и… — И почему же не позвал? — Я – Бэй Доу прислонила дубину переговоров к стене и замахнулась, давая Казухе пощёчину. — Иди в свою каюту. Завтра тебя ждёт наказание. И скрылась у себя, оставляя Казуху совершенно одного на палубе. Сегодняшний вечер на Алькоре как всегда замечателен для одних. И ужасен для других.