Путь самурая

— Цисин приветствует вас, Мастер Дилюк. Нин Гуан сидела на кресле в своëм кабинете и томно перебирала документы. Дилюк изучающе рассматривал контракт. Его брови были чуть нахмурены, а лицо напряжено. Он приложил палец к губам в задумчивости. — Как вам условия контракта? – жëлтые глаза хитро сверкнули, и Нин Гуан сладко улыбнулась. Позади Дилюка, прислонившись в стене, стоял капитан кавалерии Ордо Фавониус. На его губах сверкала усмешка, а единственный глаз ярко горел. — Цисин и правда превосходят все ожидания. Особенно с таким сервисом, – улыбка стала только шире, когда взгляд метнулся на покрасневшие кончики ушей Дилюка, а потом на то, что происходило снизу. На коленях перед ним стоял прелестного вида юноша и со всем усердием отсасывал Мастеру Дилюку, мешая тому сосредоточиться на чтении контракта. Кэйя прекрасно видел хитрый план Цисин, но отказаться от возможности понаблюдать за смущенным Дилюком просто не мог. — Мастер Дилюк, как вам? Не жмëт? – он усмехнулся на резкий недовольный взгляд красных глаз. — Кэйя, ублюдок... – голос Дилюка был низким, клокочущим. А ещë таким мягким. Дилюк приложил ладонь ко лбу и выдохнул. Он посмотрел вниз на Казуху, и его щëки ярко зарделись. Видеть, как возбуждëнный член исчезает в жаркой влажности рта, чувствовать, как мягкий язык ласково оглаживает каждый изгиб — всё это невероятно смущало, а ещë невероятно распаляло. Было слишком медленно, слишком сладко, слишком невыносимо. — Мастер Дилюк, моё терпение не безгранично, – а Нин Гуан сидела напротив и усмехалась, наблюдая за тщетными попытками гостя вернуть самообладание. «Моё тоже», – Дилюк ещё больше нахмурился. Его рука дрожала, а щёки неимоверно пылали. Волны тепла прокатывались по телу, а внизу живота всё невероятно горело. Но было так медленно! Если бы ритм был быстрее, если бы юноша заглатывал глубже, было бы гораздо легче, гораздо… Рука упала на стол, и Дилюк попытался её убрать, чтобы наконец схватить мягкие волосы, натянуть до конца, взяв нужный темп, чтобы наконец избавиться от горячей тяжести, заполонившей всё сознание, но… — Ай, ай, Мастер Дилюк, невежливо убегать от контракта, – пальцы с металлическими наконечниками постучали по столу, а ладонь ласково коснулась руки. Дилюк поднял глаза. В его взгляде метнулась ярость, а потом отчаяние от беспомощности. Казуха провёл языком по всей длине. — Ведьма… – выдохнул Дилюк, а Нин Гуан весело хохотнула. — Кэйя… – если все выходы перекрыты, то нужно было схватиться хотя бы за спасительную соломинку. — Да, да? – шёпот на ухо, и новая волна возбуждения. «Он…» – Дилюк закусил губу и тихо произнёс: — Помоги. Раздался довольный смешок, и ласковые ладони повели по плечам и огладили шею. — Разве Мастер Дилюк не говорил, что ему не нужна помощь? – и был вновь награждён яростным взглядом красных глаз. – Ох, так уж и быть. Кэйя мазнул взглядом по документам. — Хо-хо! А Цисин довольно жадные. — Не без этого, – Нин Гуан улыбнулась. — Но это достойная цена представленного зрелища. Кэйя положил ладонь на руку Дилюка и мастерски подписал за него контракт. — А теперь, мальчик, – Кэйя даже не взглянул на довольную Нин Гуан, а только опустился на колени рядом с Казухой и погладил его по щеке. – Давай закончим то, что начали. Нин Гуан вновь улыбнулась, принимая ценные документы, и кивнула. Кэйя погладил Казуху по голове. — Пойдём.

***

— Ты..! Дилюк грозно посмотрел на Кэйю, и тот только со смехом прикрылся руками. — Хэй, чтобы так сердито на меня смотреть, лучше бы ширинку застегнул. И Дилюк вновь вспыхнул красным. — Ты..!!! Кэйя прошёл к кровати, на которой всё это время сидел Казуха, и приподнял его голову за подбородок. — Хэй, хватит уже бурчать. Ты только посмотри на него, – Кэйя потёрся щекой о его щёку. – Правда же милашка? – и стрельнул опаляющим взглядом на Дилюка. Казуха зажмурился. Бережные прикосновения к его коже, лёгкий смех и невесомые касания. Этот молодой человек со смуглой кожей и ослепительной улыбкой был таким нежным, таким ярким… Внутри что-то кольнуло. — Хо~ Красиво? Казуха и не заметил, как засмотрелся на его красивое лицо. И кивнул. — Дилюк, Дилюк! Посмотри, какой он честный. Казуха перевёл взгляд на Дилюка. Этот статный мужчина, такой элегантный во время беседы с главой Цисин, такой смущённый, когда ему отсасывали, такой красивый, смотрящий на него… Завораживал. — Ха-а, – Дилюк выдохнул и почесал затылок. Он подошёл и встал прямо перед Казухой. Тот зажмурился, готовясь к жёсткому обращению, но внезапно что-то мягкое накрыло его губы, и тёплое дыхание коснулось кожи. Позади усмехнулись, и ласковые руки несильно надавили на плечи, заставляя лечь. Подушки встретили своей мягкостью, а тело будто воспарило к облакам. Руки нежно гладили его плечи, ласкали чувствительную кожу щёк, а шею покрывали мелкие поцелуи, от которых мурашки пробегали по спине. Губы щипало от сладких поцелуев, а чужой язык творил какие-то невероятные кульбиты. В голове было пусто. Казуха схватился за одежду. Воздуха не хватало, но так не хотелось прерывать этой сладкой пытки. — Уже не терпится? – Казуха вздрогнул от невероятно бархатного голоса Дилюка. — Говори, не стесняйся… – ловкие пальцы Кэйи виртуозно снимали с него одежду. — Пожалуйста, быстрее…– Казуха закрыл лицо руками и зарделся от неловкости. — Ты возбудился, пока ему отсасывал? Милый… – почему-то голос Кэйи прозвучал откуда-то снизу. Казуха хотел взглянуть, но в следующий момент его член взяли в рот, и будто электрический ток прошёл по всему телу. Казуха закрыл рот рукой, но Дилюк нежно отвёл её в сторону и вновь поцеловал. Так невыносимо сладко. В глазах щипало, а всё тело готово было взорваться. Казуха попытался отодвинуть голову Кэйи, но тот только играючи убрал его руку и положил её себе на голову. — Ах..! Казуха громко простонал, когда язык ловко надавил на чувствительную кожу. — Тебе никогда не делали минет? Такой невинный, – Кэйя погладил его член и улыбнулся. «Почему он такой… Развратный? Искушающий? Соблазнительный?» – Казуха не мог понять, почему ему так приятно, почему возбуждение наравне с теплом прокатываются по его телу, почему он находится будто в мягком-мягком облаке. И он обхватил шею Дилюка, вновь улетая в головокружительном поцелуе. — Ещё немного… – Казуха укусил за губу, но Дилюк только усмехнулся и начал целовать его щёки, веки, нос… Ласковые поцелуи всё сыпались и сыпались, а внизу всё так приятно тянуло. Пальцы сжались в тёмных волосах, и Кэйя довольно заурчал, посылая волны вибрации по всему телу. И Казуха выгнулся, сладко крича и целуя мягкие губы… Казуха упал в чужие объятия под лёгкий смех и яркую улыбку. «Это твоё наказание», – так сказала Бэй Доу, когда отдавала его в руки Нин Гуан. Но разве наказание может быть таким приятным? Так ласково улыбаться, гладить, бережно относиться? Казуха перевёл замутнённый взгляд на Кэйю. Тот улыбался, игриво высовывая язык и показательно проглатывая его… Ох… Казуха закрыл лицо руками, вновь умирая от смущения. Эти двое так хорошо с ним обращаются… — Перевернёшься или нам помочь? – Дилюк гладил пальцами его щёку и смотрел на него своими тёплыми глазами. — Нет… Я сам, – Казуха выдохнул и привстал на локтях. Он перевернулся на живот и прогнулся в спине. — Ты очень красивый, – Дилюк сглотнул, наслаждаясь видом, и положил руки на его талию. — А ты стал распутнее, – Кэйя рассмеялся и погладил его по голове. — Поможешь пока мне? — Да, – и так легко, так воздушно стало на душе. Его окутали лаской и заботой, осыпали комплиментами и яркими улыбками. Конечно же он будет рад помочь! Казуха расстегнул пряжку и поцеловал открывшийся участок кожи над линией брюк. Ласковая ладонь сжала волосы и подтолкнула вперёд. Казуха поцеловал головку члена и шумно выдохнул. — Не отвлекайся. Дилюк провёл рукой по его спине, и Казуха почувствовал, как его дырочки коснулось что-то влажное. — Что..? Кэйя умело надавил на его голову, заставляя взять член в рот, а сам рассмеялся, довольно отвечая: — Всего лишь маленькая игрушка. И движения начались. Медленно, размеренно, смачивая каждый участок, чтобы доставить наивысшее удовольствие. Перед глазами Казухи потемнело от сладкого наслаждения. Игрушка внутри него направлялась надёжной рукой, которая будто знала, где самые чувствительные места, и массировала мягкие стенки. Хотелось сжаться и передохнуть, отступить, чтобы глотнуть воздуха. Но вместе с тем… не хотелось останавливаться. — А ты хорош… Ах… Казуха поднял глаза наверх и увидел, как смуглые скулы подёрнулись нежным румянцем и как блаженно горит синева глаза. Завораживает. Казуха выгнулся, заставляя игрушку войти глубже. — Не могу. Игрушку резко выдернули, и Казуха только успел удивлённо охнуть, как почувствовал нечто ещё более горячее. И одним слитым движением Дилюк вошёл на всю длину. — Ах..! Движения, поцелуи, крепкая хватка на бёдрах и шумные выдохи — всё это смешалось в один комок удовольствия, и Казуха плавился под эти напором. Толчок в жаркую глубину, тихий стон, и член ещё глубже входит в горло. Ласковая рука сжимает волосы, а сверху слышится влажное хлюпанье. Взгляд наверх — и дрожь по всему телу от совершенно развратного поцелуя. Такой ленивый и неспешный. Кэйя целовал красные губы, пока входил в чужое горло по самые яйца. Дилюк скользил языком, пока натягивал задницу на свой член. И Казуха будто замер в этом моменте, принимая всё, что ему давали. Опьянённый их благословением. — Как тебе? Они лежали на кровати, а в окно пробивались лучи заходящего солнца. Они играли золотом на смуглой коже Кэйи, горели огнём в волосах Дилюка. Руки нежно гладили плечи, пальцы невесомо пересчитывали рёбра, мягкие губы оставляли поцелуи на шее, и улыбка освещала эту комнату ярче любого солнца. Казуха лежал, завороженный этой красотой, и был абсолютно расслаблен, позволяя делать всё, что захотят эти руки. А эти руки только давали ласку. — Мне понравилось, – Казуха улыбнулся и запнулся, переводя взгляд на своих любовников. Такая искренность… была не к месту? — Ха-ха, спасибо за комплимент! – его погладили по щеке, и Казуха зажмурился. — Я могу вам сыграть, – на Казуху удивлённо посмотрели. – На *ко́то. Казуха встал, накинув на себя лёгкий хлопковый халат, подошёл к столу и взял длинный инструмент. Кэйя и Дилюк удобнее устроились на кровати, наблюдая, как Казуха садится на пол, надевает на пальцы специальные ногти-плектры и касается струн… Чарующая музыка льётся летним ручьём, завораживает слух, и чувствуется, будто ты находишься посреди лесной поляны. Солнце пробивается сквозь листву, рядом шумит водопад, а трава под ногами зелёная-зелёная и хочется смеяться. Казуха умело защипывает струны одной рукой, извлекая мелодию, а другой прижимает их, меняя тембр. И кажется, будто играет целый оркестр. — Как называется? – Кэйя присел рядом и поцеловал Казуху в плечо, когда тот перестал играть. — «Надежда ветра». — И чего же он хочет? – Дилюк взял его ладонь и поднёс к губам, ласково касаясь. Казуха опустил глаза и улыбнулся. — Быть свободным.

***

Алькор встретил развевающимися парусами и солёным запахом. Казуха вдохнул этот запах полной грудью и закрыл глаза. Было хорошо, свободно. Нин Гуан после сделки ушла по делам. А гости из Мондштадта, ещё немного полежав в кровати, помогли Казухе одеться и проводили до Алькора, на прощание помахав рукой. Моряки проверяли снасти, кто-то подсчитывал продукты, а Бэй Доу стояла на верхней палубе. Всë было как обычно. Все готовились ко сну. — Капитан! – Казуха махнул рукой и подбежал к Бэй Доу. – Алькор горит и процветает, как и всегда? Настроение было отличное, Казуха улыбнулся, а ветер беззаботно зашуршал одеждой. — Весело было? – Бэй Доу обернулась и улыбнулась. — Да. Было хорошо. Гости очень приличные и заботливые. Игра на кото точно тронула их душу, они никогда не забудут звуков этого инструмента, – Казуха сел рядом на доски и подставил лицо ветру. — Приличные и заботливые... – тихо пробормотала Бэй Доу. — Что? — Ничего. Идëм со мной. Бэй Доу даже не оглянулась и пошла по направлению к каюте. — Капитан? Казуха окликнул, но та не остановилась. Тогда он почесал затылок и, выдохнув, пошëл за ней. — Важное дело в кубрике? – Казуха прошëл в открывшуюся дверь, но заметил остановившуюся на пороге Бэй Доу. – Капитан? Всë хорошо? Может, воды? — Заботливые, да? Приличные... – Бэй Доу что-то тихо бормотала, а потом вскинула взгляд. Он пылал алым. – Ты готов уйти к любому, так ведь? Только и ждëшь возможности сбежать. Казуха невольно отступил. Бэй Доу была разгневана, а в уголке глаза сверкнула слеза. — Вернулся на Алькор, чтобы поиздеваться над бедным капитаном? Да? – еë голос перешëл на крик. — Капитан, всë не так... — И с тем гостем, – голос наполнился холодным металлом. – Тоже хотел сбежать? И багряный глаз взглянул с обидой. Опасно. — Нет, нет. Бэй Доу, опомнись! – Казуха повысил голос. Всë-таки они были товарищами, были... — Мне больно на это смотреть. — Ты разочаровал меня, Каэдэхара Казуха. — Кажется, у меня нет выбора… Казуха вздрогнул и протянул руку, чтобы стереть слезу с уголка глаза Бэй Доу. Но та только отвернулась. Он видел её сжатые кулаки, слышал тихий голос. — Капитан… Дверь захлопнулась, и Казуха остался заперт в каюте. — Как ты посмел обидеть капитана? – пробасил позади голос Хай Луна. — Мне не выразить всё сожаление своими словами. Казуха опустился на пол и отрешенно закрыл глаза. «Нельзя было поддаваться искушению. Оно, как змей, опутало мой разум. Я не хотел разочаровывать Бэй Доу…» – слёзы, болезненное выражение лица, тихая ярость Бэй Доу мелькнули перед глазами. — Ты поступил неправильно, – Су Лин поднялся со своего места и покачал головой. — Что со мной будет? – Казуха закрыл лицо руками. Гнев Бэй Доу… по-настоящему страшен. Особенно гнев от обиды. — Ты уже знаешь ответ на свой вопрос, – Сюй Люши присел рядом и положил руку на его плечо. — Смирись и прими своё наказание, – Чжун Цзо, старпом Алькора, приподнял его подбородок, открывая вид на влажные от слёз глаза. Казуха вздрогнул от их пристальных взглядов. — Нет, нет... Это неправда. Он откинул от себя чужую руку и дëрнулся вперëл, к двери. — Капитан! Бэй Доу! Это моя ошибка, моя! Кулак ударил по запертой двери. — Но я предан Алькору! Всем сердцем предан! Капитану, кораблю, команде, я— Его рот зажала крупная ладонь, и Чжун Цзо проговорил: — Хватит кричать. На глаза навернулись слëзы. Казуха схватился за его руку, но тут его остановили и завели их за спину, скручивая. — Тихо-тихо. Его жëстко поставили на колени. — Предан кораблю, капитану, команде. Хорошо. Тогда мы тоже готовы показать свою преданность. В глазах потемнело, и множество рук коснулось тела, срывая одежду. Казуха согнулся в безмолвном крике.

***

— А ты жестока. Нин Гуан держала трубку и выдыхала дым. Рядом с ней на тумбе стоял *гобан с вэйци. — По-другому не научить. Бэй Доу хлебнула из кружки и равнодушным взглядом посмотрела на то, что творилось за барьером. Нин Гуан рассмеялась, и поставила белый камень на гобан. — Бэй Доу, – еë голос был мягким и плавным. – Ты рассердилась на него из-за меня? Не думала, что эти двое из Мондштадта так его зацепят... – она улыбнулась, вспоминая прошедшую сделку. — Нин Гуан, – Бэй Доу повернулась и усмехнулась. – Разве ты это сделала не специально, чтобы меня разозлить? И ответный стук камня о доску. Нин Гуан только загадочно улыбнулась и прикрыла улыбку ладонью. Взгляд жëлтых глаз направился на прозрачный барьер, за которым было видно всë и всех, но с той стороны никто не мог видеть их. — Кто знает. И жëлтые глаза довольно прищурились. — Пожалуйста... Нет.. Ах! Даже через барьер был слышен голос Казухи. Чей-то член по самые яйца вошëл в горло и принялся быстро двигаться, а большая рука крепко держала за волосы, не давая отстраниться. — Мы тоже умеем заботится о своей команде. А ты — часть нашей команды. Смоченные в слюне пальцы резко вошли в задницу, и Казуха выгнулся, пытаясь избежать жëсткого проникновения, но его только сильнее натянули на стоящий колом член. — Хэй, смотри, его уже неплохо оттрахали! И пальцы начали таранить мягкие стенки, и, казалось, сотни рук гладят и ласкают тело. Соски сильно сжали и выкрутили, так что на глазах появились слезы. «Пожалуйста, нет...» – мысли будто смыло бурным потоком. Хотелось остановить движения, передохнуть, опомниться и всë обдумать. Но сил хватало только на смягчение резких толчков. Казуха только шире открывал рот, стараясь сделать член ещë более влажным. Он выгибался, пытаясь замедлить движения сзади, но его только сильнее начинали трахать пальцами. «Черт... Черт...» – куда делись те нежные прикосновения? Гости были такими... заботливыми. Казуха хотел сохранить всë тепло, что они дали. Каждая алая отметина на теле служила напоминанием о воздушных ласках. Если бы он мог их сохранить... Но теперь всë смылось грубостью и нетерпением. Беспорядочные следы укусов покрывали тело, а соски болели от постоянного давления. Ладони до синяков сжимали нежную талию, а пальцы беспощадно таранили мягкое нутро. — Покажешь моему члену свою преданность? – Хай Лун ударил ладонью по ягодице, и Казуха вскрикнул. И в следующий момент пальцы сменились членом. Казуха захотел отстраниться и отдышаться, чтобы привыкнуть к ощущениям, но Су Лин только хохотнул и жëстко натянул его волосы, вгоняя член в самое горло. «Воздуха. Воздуха...» – ему не дали даже опомниться, начиная двигаться с двух сторон. Казалось бы, та же самая поза, что и с гостями, но как всë поменялось! Кожа головы болела от натяжения, уголки губ покраснели, а дышать через нос было сложно из-за накатывающихся слёз. Хотелось плакать. Толчок сзади, и тело Казухи дëргается вперëд, ещë больше насаживая горло на член. Толчок спереди — и снова назад. Непрекращающиеся движения. «Не стоило... Не стоило поддаваться искушению. Ветер... Даже ветер тогда был против этого», – мысли рвано метались в голове, а перед глазами всë плыло. Казуха закрыл глаза. — С ним всë будет хорошо? – Нин Гуан наклонилась вперëд. — Конечно. Он должен раскаяться, – Бэй Доу положила чёрный камень на доску. Еë взгляд был холодным, но в глубине пылал довольный огонь. — Матросы его сломают, – Нин Гуан откинулась на спинку кресла и взглянула на расстановку. — Ха-ха, они его исправят, – Бэй Доу улыбнулась. – Тем более, что сами матросы давно не развлекались. А ты сама видишь, насколько они голодны. Бэй Доу, капитан, который заботится о своих подчинëнных. Нин Гуан согласно кивнула, прикрыла глаза и поставила свой камень. За барьером Казуху приподняли и перевернули на спину. Ладони схватили за бëдра, разводя ноги в стороны. — Н-нет... Прекратите..! Хай Лун... Сюй Люши... Су Лин... Чжун Цзо..! – Казуха попытался закрыться руками, но их резко схватили и связали за спиной. — Так нравится, когда ты кричишь моë имя. Давай ещë громче, – Чжун Цзо приставил свой член к растраханной дырочке и вошëл. — Х-хватит..! И Казуху схватили за подбородок и насильно поцеловали. «Мерзко...» – грубые движения внутри, ощущения заполненности и скользкий язык во рту. «Мерзко...» – поцелуи, прикосновения. «До невозможного...» – и каждый раз попадание по чувствительной точке внутри, движение мозолистой руки на собственном члене, всë это... «Я невероятно мерзкий», – приятно. На особенно сильном толчке Казуха выгнулся и со стоном кончил себе на живот. — Вот так. Теперь ты будешь чувствовать себя лучше, – Чжун Цзо не вышел из расслабленного тела, а только замер. Казуха будто сквозь туман смотрел на матросов. Раз познав острое удовольствие, никогда не сможешь насытиться обычным. Сюй Люши простроился сзади и начал мелкими толчками проникать внутрь. — Подождите... С-стойте... Мх..! Не войдëт— — Войдëт как родненький, – и Сюй Люши наконец полностью вошёл. Казуха тяжело дышал. Будто в груди все сжалось. Он боялся даже пошевелиться. Давление на нежные стеночки было таким невозможным, таким... Казуха ахнул, почувствовав, как два члена начали двигаться. Он согнулся и закусил губу, а потом обнял Чжун Цзо за шею и отчаянно приник поцелуем. Он уже давно прошëл точку невозврата.

***

— Ха-а, хорошая была партия, – хоть Нин Гуан и улыбалась, в этот раз она проиграла. — Получается, это моя 110 победа, – Бэй Доу улыбнулась. Хороший ром полился в кружки, и они стукнулись. Партия была сыграна. Чëрные камни выиграли. — Как назовëм расстановку? – была традиция: каждая игра носила собственное название расстановки, а потому являлась единственной, уникальной. Бэй Доу задумалась и произнесла: — Застрявший в парусах.

***

Где-то капала вода. Было тепло. Тело не чувствовалось, а душа будто витала в эфире. — Ха-а... Казуха очнулся и выдохнул. Перед ним был зеркальный потолок. Он видел в отражении, как лежит в ванне, наполненной чем-то белым-белым. «Я сошëл с ума?» – Казуха закрыл глаза. Воспоминания хлынули в голову волной. — Угх... Тело болело. Мышцы сводило, а голова раскалывалась. — Не порвали, надеюсь, – он опустил руку вниз и зашипел от боли. Укусы будто прожгло огнëм. Горячо. — Тц, тц, тц. Казуха вздрогнул и повернул голову. Бэй Доу и Нин Гуан сидели рядом за столом и мерно пили чай. — Капитан..? — Лучше не двигайся, иначе будет ещë больнее. Казуха хотел что-то сказать, но мальчики-слуги подбежали и принялись вытирать его тело, наносить заживляющие масла, и воздух наполнился смесью ароматов. — Отдохни, – голос Бэй Доу был мягким. Казуха вспомнил еë гнев, еë печаль, обиду, слëзы... На душе что-то больно кольнуло, и он закрыл глаза. Надо просто забыть, верно? Прозвучал тяжкий вздох. — Мои подчинëнные... я должна их как-то сдерживать. Это моя обязанность как капитана, и я— — Всë в прошлом. Бэй Доу подняла на него поблëскивающий взгляд. Казуха ещё больше погрузился в тëплое парное молоко и позволил слугам обтирать своë тело. — Моя честь самурая не позволяет злиться на того, кто однажды спас мне жизнь. Моë тело, мой дух в твоих руках. Если ты того желаешь... Ему не дали договорить крепкие объятия. Бэй Доу сидела на полу и обнимала его голову, гладя по волосам рукой. — Казуха, спасибо. Казуха улыбнулся, и будто вновь оказался в эфемерном потоке. Да, возможно, все в прошлом. Воспоминания ни к чему. Самурай... должен жить так, будто в любую секунду умрëт — в этом кодекс самурая. Поэтому он пройдëт через любые испытания, как ветер перемен пробивается через любые шторма. Вот только лишь взгляд хитрых жëлтых глаз знал правду.