Феникс. Возрождение

~Нефрит~

— С Новым годом! — с экрана телефона на меня смотрят весёлые лица Хайкуаня и Цзаньцзиня. — С наступившим! — машу рукой им в ответ. — Надеюсь, для вас этот год будет лучше прошлого, — Хайкуань берёт откуда-то стакан с соком и поднимает его перед камерой вместо бокала. — Сейчас уже всё не так плохо. Суд на стороне Чжань-гэ, это спугнуло недоброжелателей. Не всех, конечно, но в целом дела идут гораздо лучше. — А где он сам? — интересуется Цзаньцзинь. — Или вы не вместе? — В душе, — машу рукой за спину. — Устал после концерта. Ему до сих пор тяжело вливаться в работу после почти полугода простоя. Я и сам не прочь принять ванну, только полчаса назад прилетел. Но сотрудники Чжань-гэ запланировали снять небольшое видео с какими-то мини-играми. Хочу это видеть! Кстати, он сам о них пока не знает, мне по секрету его помощница проболталась. — А ты всё такой же, — ухмыляется Хайкуань. — Кстати, я только недавно посмотрел записи All Star Night и Weibo Night. Поздравляю вас обоих. Ваши фанаты не перестают удивлять. — Я и сам удивился.       А ещё было забавно видеть реакцию других людей. Чжао Лиин так понимающе мне улыбнулась, когда зрительские места снова загорелись красным и зелёным светом. Не то что в прошлом году. Тогда она смотрела на нас с Чжанем так, будто впервые видит. Ну, или мы её покусаем, если подойдём поближе. Эта внезапная немая поддержка с её стороны была весьма... Приятной. — Зато Чжань-гэ теперь чувствует себя более уверенным на сцене, — добавляю я. — Ему это нужно. Рад за вас. — Спасибо. — Вы в гости к нам собираетесь? — спрашивает Цзаньцзинь, наклоняя голову, чтоб попасть в камеру, и почти кладёт её Хайкуаню на плечо. — Не знаю. Как с работой сложится. Эй, ну имейте совесть, приставать друг к другу потом будете! — Да кто бы говорил, — подскакивает Цзаньцзинь. — Вы постоянно друг друга лапаете. — Наверное, ты хотел сказать «дерётесь»? — подсказывает Хайкуань. — А это не одно и то же?       Открываю рот, чтоб возразить, но подходящих слов почему-то не находится. Это Чжань-гэ у нас за словом в карман не лезет, а я так не умею. — Бо-ди, с кем разговариваешь?       Святые небожители! В комнату входит Чжань с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем, его кожа блестит от влаги и стекающим по груди каплям. Кажется, я даже забываю дышать от такого зрелища. А потом вспоминаю, что всю эту красоту могут увидеть лишние две пары глаз, поэтому отворачиваю телефон камерой в противоположную сторону. — Гэ, может оденешься? — многозначительно показываю на свой гаджет, и Чжань быстро ныряет за дверь спальни.       Собственно, я не прочь полюбоваться на него ещё немного, но кто знает, когда его команде заблагорассудится нагрянуть в гости. А стриптиз Чжань может устраивать исключительно для меня. — И долго нам на ваше окно смотреть? — раздаётся недовольный голос Цзаньцзиня. — Упс, простите. — Собственник, — фыркает дразняще Цзаньцзинь. — Эй, я же не пялюсь на голого Лю-гэ! — Да кто б тебе дал! — Когда это ты таким смелым стал? — Так, стоп! — наблюдавший за нами со стороны подперев щёку рукой Хайкуань оттягивает Цзаньцзиня от экрана. — Что вы как дети малые?! — Неа, они дети великовозрастные, — возражает вошедший в комнату Чжань, поправляющий манжеты на джинсовой рубашке. — Привет всем. — Как ощущения от возвращения на сцену? — спрашивает Хайкуань, приветливо помахивая рукой. — Ух, волнительно, — качает головой Чжань, усаживаясь рядом со мной. — На Ин-лаоши* мне очень помогала. — Хорошо танцевал, — показывает большой палец Цзаньцзинь.       Чжань кладёт ладонь на моё колено и слегка сжимает. — Бо-ди посоветовал отличную студию хореографии.       Примечание:       *Если вдруг кто-то не в курсе, На Ин — китайская певица и киноактриса. Вместе с Сяо Чжанем принимала участие в музыкальном шоу “Наша песня”, а также на новогодних концертах 2020 и 2021.       Нашу беседу прерывает стук в дверь. Чжань непонимающе поворачивает голову. — Это к тебе, — предвкушающе ухмыляюсь я. — Но я никого не жду, — по пути к двери говорит он. — Простите, ребята, но поболтать дольше не получится, — обращаюсь я к Хайкуаню и Цзаньцзиню. — Мы вам позже перезвоним. — Ага, если сможете выползти из кровати, — жестами показывает нечто неопределённое Цзаньцзинь.       На него шикает Хайкуань, прощается и отключает видеосвязь. Как раз в это время в гостиную вваливается довольно весёлая компания из четырёх человек. Стилист тут же нападает на волосы Чжаня, старательно формируя стильный беспорядок. Визажистка достаёт из сумочки косметику, оператор настраивает камеру, а помощница ставит на стол небольшую вазочку, наполненную свёрнутыми бумажками.       Располагаюсь в кресле прямо напротив места, которое оперативно подготовили для Чжаня и теперь настойчиво к нему подталкивают. — Боже, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — он непонимающе поднимает руки, напоминая потерявшегося в толпе ребёнка. — Господин Сяо, мы хотим немного развлечь ваших фанатов и поиграть в игры. — Я ещё даже поесть не успел! — возмущается он, но по привычке позволяет делать с собой всё, что необходимо для съёмки, и смотрит на меня жалобным взглядом.       Я честно пытаюсь сдержаться, но, видимо, выходит хреново, потому что Чжань тут же возмущённо упирает руки в бока. — Ты… Ты всё знал, да? И ничего не сказал! — Поиграешь и поешь, — его ассистентка достаёт из пакета огромную миску лапши быстрого приготовления. Да уж, продвижение бренда — это, конечно, хорошо, но надо и нормально питаться. Сам же столько раз мне об этом говорил! Позже закажу ему что-нибудь нормальное. — Подумаешь, твои сотрудники хотели устроить небольшой сюрприз. — Что-то эти сюрпризы в последнее время происходят слишком часто, — недовольно бурчит Чжань-гэ и подходит к столу. — Ладно, ребята, не думал, что когда вернусь после работы в номер, вы меня ещё и играть заставите. Как победителя определять будем? — Камень-ножницы-бумага? — предлагает оператор. — Я тоже играю! — придвигаюсь я ближе.       Чжань-гэ почти всегда мне проигрывает, так что я просто не могу упустить такую возможность. Он бросает на меня негодующий взгляд, понимая, чем грозит моё участие, однако смиренно опускает голову в попытке скрыть улыбку и садится на стул.       Позже, когда нужный материал наконец отснят, а все сотрудники выдворены за дверь, я отправляюсь принимать долгожданную ванну, которая больше похожа на бассейн с гидромассажем. Погрузившись в тёплую воду, почти сразу чувствую, как начинает спадать напряжение, а мышцы расслабляются. Беру с бортика приглянувшийся флакон, при более подробном рассмотрении оказавшийся пеной для ванн, и выливаю часть в воду, на поверхности которой почти сразу начинают появляться пузырьки. В голове приятно пусто, потому что в ближайшее время не нужно думать о работе или о том, как урвать хоть небольшой кусочек времени, чтоб встретиться с самым важным человеком на земле. Но от этого даже простое прикосновение к руке становится ещё более драгоценным. Бесконечная битва за совместно проведённое время выматывает, но оно того стоит.       Дверь ванной открывается, и я поворачиваю голову на звук. Чжань босиком подходит ближе, садится на бортик и опускает кончики пальцев в воду. Полы его махрового белого халата разъезжаются, открывая вид на светлые бёдра. — Пришёл потереть мне спинку? — упираюсь затылком в подголовник и вызывающе смотрю в тёмные глаза. — Возможно.       Он цепляет пальцами пенный гребешок, подносит к лицу и сдувает. — А может и кое-что ещё, — лукаво щурится он и многообещающе улыбается, размазывая пальцем приземлившиеся на мою грудь хлопья.       Чжань внезапно ловко поворачивается на своём месте, перебрасывая ноги через бортик, и с лёгким всплеском опускает их под воду. Почти непроизвольно рука находит узкую щиколотку, поднимается по голени, ощупывает гладкую кожу под коленом, пока не пробирается под халат, окончательно смещая его в сторону. Сердце лихорадочно заходится от понимания, что никакого нижнего белья на Чжане нет и впомине. Поднимаю другую руку, хватаю конец пояса и тяну, окончательно распахивая мягкую ткань. Чжань ведёт плечами, и халат свободно спадает на локти, но и там не задерживается надолго, в конечном счёте оказываясь сброшенным на пол. Подаюсь вперёд всем корпусом и провожу ладонями по бёдрам, разводя их в стороны, взгляд сам собой опускается до подтянутого живота и ниже, к пока ещё мягкому члену. — Ты же недавно был в душе, — зачем-то говорю я, оглаживая невозможно притягательный бок вместе с немного выступающей тазовой косточкой. — Мм, без тебя было скучно.       Чжань-гэ кладёт руки на мои плечи, сжимает их пальцами, массирует мыщцы. Это и больно, и приятно одновременно, потому я зажмуриваюсь и блаженно выдыхаю. Да, спать в самолёте то ещё удовольствие.       Неожиданно Чжань соскальзывает со своего места, одним слитным движением укладывает меня спиной на пологий скат ванны и садится сверху, сжимая мои бока коленями. — Так гораздо удобней, — довольно урчит он, размазывая пену по моей груди. — Согласен, — пробираюсь ладонями под ягодицы и подтягиваю Чжаня чуть ближе.       Он наклоняется, касаясь кончика моего носа своим, и водит им по кругу. Замираю, наслаждаясь неприкрытой нежностью, которую мы можем позволить себе лишь за закрытыми дверями, но тем слаще она становится. — С новым годом, — шёпотом вдоль скулы, губами по кончику подбородка, ресницами по щеке. Так много ласки в столь незначительных движениях. — Ты ведь меня уже поздравлял. — По телефону не считается, — приглушённо говорит Чжань, проходясь губами по лбу до виска.       От столь ласковых прикосновений я готов мурлыкать, как настоящий кот. Знал бы гэ-гэ, насколько прекрасен сейчас, с полуопущенными веками, блестящей от испарины кожей и чуть приоткрытым ртом. Такой свободный и домашний, не обременённый думами о судебных тяжбах и угрозой кибер-насилия. Он был сильным в прошлой жизни, таковым остался и в этой. Несгибаемый. Мой. — Я купил нам подарок, — бормочу в подставленную шею, после чего целую выступающую ключицу. — Нам? — усмехается Чжань, весело заглядывая мне в глаза. — Ага, стиральную машину. — Это не подарок, — посмеивается он, приподнимая одну бровь. — Это замена сломанной вещи. Причём, сломанной тобой. Лучше не пытайся больше чинить бытовую технику, оставь это профессионалам. — Эй! Я как лучше хотел. — А вышло как вышло, — он снисходительно улыбается и слегка сдвигается бёдрами вперёд.       Движение вызывает искру возбуждения, оседая тяжестью в паху, Чжань быстро улавливает изменения и снова смещается. На этот раз нарочно. Обнимаю его руками за талию, подтягивая почти вплотную. Оказывается, у него уже стоит так крепко, что мне кажется, будто в меня упёрлась не живая плоть, а рукоять меча. От одной мысли, что такая реакция вызвана именно мной, собственный член быстро наливается кровью. Перехватываю его кисть и прижимаю к своей груди, в которой сердце с каждой секундой трепещет всё сильнее и сильнее. Поглаживаю его пальцы, ощущая на одном из них тёплый металл обручального кольца. Тут же возникает желание потереть собственный безымянный палец, чтоб почувствовать такой же ободок, потрогать его, снять, покрутить и снова надеть. Тогда я просто накрываю его ладонь своей, а другой рукой обнимаю за поясницу. — Бо-ди…       Поднимаю голову на тихий зов, чтоб тут же встретиться с мягкими губами. Чжань буквально выдыхает стон мне в рот, одновременно целуя медленно и нежно. Держать его в своих руках, чувствовать так близко его тело — одно удовольствие, и хочется, чтоб оно длилось как можно дольше. Опускаю ладонь с поясницы под воду, безошибочно находя ягодицу, и с силой сжимаю. Наверняка останется красный след, но судя по незамедлительной реакции, Чжань вовсе не против. Он запрокидывает голову, втягивая воздух сквозь зубы, и я не могу не приподняться, чтоб дотянуться до соблазнительно изогнувшейся шеи. Дотрагиваюсь языком до выступающего кадыка, который мгновенно приходит в движение, потому что Чжань сразу сглатывает, после чего вдруг отстраняется. Он свешивается с бортика ванной, поднимает свой халат и быстро что-то ищет в карманах, пока не извлекает на свет полупрозрачный пластиковый флакон, который почти сразу оказывается в моих руках, а сам Чжань-гэ развёрнут ко мне спиной. Он становится на колени, опирается руками о подголовник и расставляет ноги шире. У меня чуть слюна изо рта капать не начинает от столь откровенного вида, руки так и тянутся погладить блестящую от воды и пены светлую кожу.       Встаю позади, наклоняюсь, целую блестящую влажную кожу между лопаток, глубоко вдыхаю запах родного тела, но не могу надышаться. Никогда не мог. Припадаю щекой к подрагивающей спине, ставлю флакон на бортик ванной и обнимаю Чжаня, постепенно скользя ладонями к животу, пока не добираюсь до каменно-горячей плоти, требующей к себе особого внимания. И хотя я сам уже возбуждён до тянущей боли в паху, всё же неторопливо обхватываю пальцами твёрдый ствол, проводя ими вверх и вниз. Оглаживаю подтянутую мошонку, взвешиваю в ладони, осторожно провожу по влажной головке, размазывая выступившие капли смазки. Чжань слегка дёргается, прогибается и загнанно дышит, опуская голову вниз. — Если ты продолжишь… — Чжань запинается, задыхаясь, его всего трясёт так же, как и меня самого. — Если продолжишь, то всё закончится прямо сейчас.       Неимоверным усилием воли заставляю себя отпустить его член, чтоб взять чёртов пузырёк. Дрожащими от накатившей слабости руками выливаю тягучее масло на подставленные ягодицы и себе на ладонь, пролив часть в воду. Размазываю его по своему члену, провожу пальцами по соблазнительной ложбинке, без труда проскальзываю внутрь и замираю. Закрываю глаза, стараясь дышать размеренно и спокойно. Чтоб не сорваться. Чтоб не заменить пальцы собой прямо сейчас. Но о каком покое может идти речь, когда подо мной извивается и стонет Сяо Чжань?       Мы занимались сексом самыми разными способами, на какие только хватало воображения и смелости. В большинстве случаев из-за бесконечной нехватки времени всё случалось слишком быстро, возможно даже немного грубовато, но сейчас я хочу сделать это медленно и настолько нежно, насколько смогу. Хочу отдать всё, на что способно моё сердце.       Чжань-гэ капризно мычит, насаживается глубже и разочарованно пыхтит, когда мой член проезжается по внутренней стороне его бедра. Дыхание сбивается, когда я всё-таки вторгаюсь в тесную глубину. Останавливаюсь, припадаю к мокрой разгорячённой спине, чтоб обласкать ладонью оставленный без внимания член. Чжань втягивает живот, сжимается, вызывая цветные искры за закрытыми веками, и издаёт восторженный стон, от которого мои ноги едва не разъезжаются в стороны. Осыпаю короткими поцелуями его напряжённые плечи и начинаю двигаться медленно, но глубоко. Из груди сама собой изливается музыка любви, полная страсти и бесценных моментов, разделённых на двоих. Чжань изгибается, поворачивает голову, приоткрытые губы манят, открыто встречают ласковым касанием и нехитрыми ласками языка. От этого поцелуя у меня волосы на затылке поднимаются, будто наэлектризованные. Я сам себе напоминаю оголённый провод под напряжением.       Выхожу, отползаю на коленях назад и сажусь на дно ванны. Чжань смотрит на меня немного расфокусировано, пока я не протягиваю к нему руки, призывая к себе. Долго просить не приходится. Он разворачивается, перебрасывает одну ногу через бёдра, нащупывает под слоем пены и воды мой член и направляет его в себя, тут же опускаясь всем телом. От движения наших тел вода начинает волноваться и выплёскивается на пол. Чжань досадливо цокает языком, замедляется, припадает к моей груди, жарко дыша в ухо. Его руки оплетают мою шею, рисуют пальцами замысловатые узоры на разгорячённой коже. Поворачиваю голову и целую куда могу дотянуться: в висок, скулу, край подбородка, пока гэ-гэ не позволяет, наконец, найти свои губы. Тут же втягиваю в рот верхнюю, слегка прикусываю и выпускаю, лизнув напоследок языком. То же самое повторяю и с нижней, смакуя её чуть дольше, а после врываюсь в глубину, отчаянно желая ощутить Чжаня всем существом. И встречаю не менее яростный ответ. Мне кажется, что я расплавлюсь только от одних поцелуев, но внезапно гэ-гэ решает сменить ритм движений. Он плавно поднимает бёдра, а потом резко насаживается обратно. Снова и снова. Вода вновь грозит покинуть пределы ванны, поднимаясь до самого края, но Чжань, наверное, каким-то чудесным образом нашёл с ней общий язык, потому что в итоге больше не проливается ни капли. Он просовывает одну руку между нами, сжимает в ладони свою мошонку, перебирается на прижатый к животу член и принимается водить по нему ладонью.       От такого зрелища у меня аж пальцы на ногах поджимаются, а бёдра дергаются, вбиваясь в податливое тело. Чжань глухо стонет, прикрывает глаза и запрокидывает голову назад. Да он смерти моей хочет, чёрт бы его побрал!       Приподнимаюсь, протянув руку, обхватываю голову за затылок и притягиваю к себе, чтоб сцеловать с любимых губ жадное дыхание. Мысли давно спутались, превратившись в сплошной туман, сотканный из паутины сладкого удовольствия. Движения сбиваются, становятся хаотичными, я чувствую, как Чжаня бьёт крупная дрожь, которая вскоре передаётся и мне. Он нужен мне сейчас и всегда больше, чем воздух. — Гэ… — я хочу сказать ему так много, сколько эмоций распирает моё сердце каждый раз, когда его вижу, но горло сжимается, и с языка больше не слетает ни слова. — Тс-с, — он сводит брови и касается указательным пальцем моих губ.       К счастью, Чжань-гэ понимает меня гораздо лучше, чем я сам. Толчки становятся более сильными, и я с радостью их поддерживаю, сжимая ладони на узкой талии, пока удовольствие не достигает пика. Изливаясь в ритмично стискивающее мою плоть нутро, припадаю губами к поблёскивающей от пота груди, слизываю солоноватые капли. Возбуждение ещё трепещет в животе, подобно отпущенной тетиве, тогда как тело понемногу начинает отходить от оглушительного оргазма. Однако я всё ещё в состоянии понять, что Чжаню нужна моя помощь.       Накрываю ладонью его пальцы, которые лихорадочно пытаются довести своего владельца до конца, двигаюсь с ним в том же ритме. Чжаня трясёт, он елозит по мне бёдрами, ища разрядки, насаживается на пока ещё не обмякший член и загнанно выдыхает, когда его, наконец, накрывает эйфория. Вязкое семя стекает по нашим рукам, пока мы не опускаемся в воду, расслабленные и выдохшиеся. Чжань медленно соскальзывает с меня, устраивается рядом, благо, габариты ванны позволяют, и кладёт голову мне на плечо. — Вода остыла, — бормочет он, лениво поводя пальцем по пенному облаку, которое, кажется, стало ещё плотнее благодаря нашим совместным усилиям. — Сейчас она от моего тела подогреется, — усмехаюсь я, смывая пот со лба.       Чжань шутливо щипает меня за руку и погружается в воду по подбородок. А потом набирает в грудь воздух и дует, вздымая пенные хлопья. Широкая улыбка делает его похожим на мальчишку, вынуждая сомневаться, кто из нас двоих старше. — Как проведём новогодние праздники? — Будем трахаться, как кролики, — предлагаю я. — А кроме этого? — Хмм... — задумываюсь на пару мгновений, мысленно перебирая возможные варианты. — Может в горы? Тебе ведь понравилось кататься на лыжах. — Да, очень, — Чжань мечтательно откидывается на подголовник, глядя куда-то в потолок. — Покатаемся на снегоходах? — Ага, то есть мой мотоцикл тебя не устраивает, а на снегоходе ездить только в радость? — Так ты же водить будешь, — ослепительно сияет игривой улыбкой гэ-гэ, стреляя в меня глазами. — Это ты так подлизываешься? — Я могу покатать только на машине. Из нас двоих с этим чудом техники справишься только ты. Так что я тебе доверяю.       Сглатываю, смотря в его завораживающие глаза. Он хоть понимает, что говорит? — Давай-ка вылезать отсюда, а то у тебя уже губы синеть начали.       С трудом поднимаюсь и помогаю встать Чжаню. Чёрт, ноги совсем не слушаются, будто я танцевал сутки напролёт. Гэ подхватывает меня под руку и набрасывает полотенце на плечи. — Пойдём-ка в кровать. Спать хочу ужасно, — он быстро обтирается, набрасывает на плечи свой халат и открывает дверь ванной.       Покорно иду за ним следом, мысленно уже предвкушая завтрашнюю совместную поездку домой. В тот самый наш дом, который мы обустроили. Чжань с такой щепетильностью продумывал каждую деталь, что иногда мне хотелось дать ему пинка, чтоб меньше волновался из-за всяких мелочей. Тогда он говорил, что всё это ради нашего уюта, пока я доступно не объяснил, что самое важное — это он сам. Для меня любое место прекрасно, если рядом Чжань-гэ.       Однажды Хань-гэ спросил, как я себе представляю идеальную жизнь. Тогда я ответил, что к тридцати годам хочу иметь дом, ребёнка и собаку, но на самом деле самое главное у меня уже есть.       И я ни за что его не отпущу.       Конец.