Лучший в мире для Минхо

Что делать когда тебя бросает парень? Есть множество способов самокопания, страданий и прочего дерьма, которое вообще не помогает справиться с ситуацией. И все эти книжки и статьи в интернете, что у кого-то была такая же фигня вообще не работают. Пока сам не попробуешь, не поймешь. Вот и Джисон не понимал. Во-первых, он не понимал, кто кого бросил первый. Минхо пропал первый, но орал первый Джисон. Значит это он бросил? Капец. Хан маялся над вопросом несколько дней, активно игнорируя всех, кроме Чонина, от которого просто невозможно было уйти, потому что он жил в метре от кровати Хана. Это было самое сложное. Ян явно работал у Сынмина адвокатом и каждый раз незатейливо намекал, что Ким просто дурачок и вообще не стоит на него обижаться. Джисон слова пропускал мимо ушей. Нет, ну вообще, он обижался очень. Потому что Сынмин лучший друг, а о таком молчал. За Ханом, конечно, тоже грешки водились, но он уже давно их выложил, так что его руки чисты. Друг с психологии говорил, что надо спокойно поговорить и расставить все точки, где бы они не стояли. И прав ведь, зараза, просто сил увидеть Минхо не было, а говорить с ним - это вообще было для Хана что-то запредельное. Оставалось только сидеть в комнате и делать вид, что весь свет виноват, кроме него. Когда стук в дверь перерастает во что-то вселяющее ярость, Джисон встает с кровати и резким движение открывает дверь. Первые слова в голове были матными, но Хан их не выдал сразу, вдруг там кто-то важный, но нет. Джисон смотрит на стоящего за дверью Сынмина, а позади со светящейся улыбкой стоит Хёнджин. Дверь хочется захлопнуть прям перед их носом, но он не успевает, закатывая глаза, смотря как парни проходят внутрь с пакетами в руках. Разрешения вообще никто не спрашивает, Джисон как-будто для прикола стоит у входа с возмущенным лицом. — Чего пришли? — парень проходит к своей кровати, усаживаясь на неё с ногами. Он смотрит как парни достают из пакетов бутылки с алкашкой и какие-то закуски. — Это ещё что? — Это лекарство, — говорит Хван и ощущение как-будто он уже немного полечился перед приходом. Сынмин его незаметно толкает, но тому явно пофигу. — Мы пришли извиниться и поговорить, — Хёнджин начинает шариться по округе, ища стаканы или что-то на них похожее, и находит только здоровенные кружки. Отлично, бухать из кружек самое то. Сынмин смотрит на парня своего и прикрывает глаза, вымотано улыбается, потому что с этим вампиром уже невозможно просто. Неделя стремительно закончилась, и кажется вообще людей не осталось, которые бы не знали, что он с Хван Хёнджином встречается. Старший как-будто бегал по универу и рассказывал каждому лично. Это, конечно, забавляло, но задолбал он знатно. — Я вас не звал вообще-то, — Джисон видел свое любимое вино и пытался не вставать с кровати, чтобы поближе к столу сесть, держался как мог. — Забей, а? — Хёнджин явно напрашивался на парочку ударов, Сынмин вздыхает. — Хан-и, я знаю, ты обижен и думаешь, что я нечестно поступил, но, — Ким протягивает ему кружку с вином, — ты можешь просто послушать, я не буду тебя переубеждать. — Я еще какие-то новости не узнал? — Да он язва! Как только Минхо его терпит, — на этот раз Хёнджин все-таки получает ладошкой по плечу и почти разливает вино, косо смотря на своего парня. — Ау! — Мы пришли всё нормально объяснить. Кто-то ведь должен это сделать, а так как вы, блин, не разговариваете, остается только взять всё в свои руки, — Сынмин делает несколько больших глотков и жмурится. Кусочек сыра отправляется в рот и парень довольно облизывает губу. — Мы не разговариваем, потому что не о чем. Всё и так понятно, стоит только начать и он будет оправдываться, что ничего не было, — Джисон кружку к губам подносит и вливает в себя залпом под офигевшие взгляды парней. — Так ничего и не было, — Хёнджин вообще-то хотел напиться, но смотря на этих двух, придется держать себя в руках. — Ты ему вмазал при всех, наорал и свалил. — Ой, простите! — Ну ладно, хватит. Я сначала хотел извиниться за себя. Мы встретились в Америке, там и встречаться начали, так уж вышло. Потом вернулись и как-то так вот... Короче, я решил, что лучше об этом молчать, плюс у нас есть проблема в виде папы Хёнджина. Не хотелось как-то связываться с ним, а сейчас я понимаю, что проблем не было бы даже если бы мы давно все рассказали. — Хван подмигивает, когда на него смотрит Ким и лыбится. — Так твой отец против? — Ну, я раньше так думал, но так как он уже как пару месяцев абсолютно мое существование не признает, кажется ему и на мои отношения плевать. Это и к лучшему. У Минхо вышло наоборот. — В смысле? — Вот про это мы и пришли рассказать. Он, придурок, должен был сразу все рассказать, но раз уж так, выпьем сначала, — Сынмин поднимает кружку и допивает ее до конца. — Отец Минхо против ваших отношений, вот и начал с Минхо свои игры. Джисон допивает одну кружку, потом вторую, потом они открывают еще одну бутылку, потому что время идет, а рассказ только красочнее становится, особенно часть о том, как Минхо неделю тусовался с той девушкой. Хан слушает и с каждым словом чувствует вину. Ну и нафига было приходить этим двоим? Настроение скатывалось, а после слов о том, что Минхо сейчас ушел в запой и не вылезает из хаты, вообще добили. Они сожрали два пакета еды и выпили три бутылки на троих, но Хёнджин был как стеклышко, что заставляло задуматься, куда девалась алкашка из его кружки. Сынмин отсвечивал розовыми щечками и жмурился, всем видом показывая, что пора закругляться или он ляжет прям здесь, прямо на кровать Чонина, который явно выходку хена не оценит. Джисон в себя ушел на третьей бутылке и все пялился на телефон. — Не звони сейчас. — Почему? — Хан удивленно смотрел на Хвана. — Во-первых, сначала все в башке у себя разложи. Во-вторых, надо сначала привести второго в состояние стояния, а то он больше похож на раздавленный банан. В-третьих, нужен план, который точно не заставит вас ходить вокруг да около. — Ничего себе, умный какой. — Нет, во-первых, все-таки протрезвей. Ладно, этого я забираю, а ты не твори пока ничего, есть у меня идейка. Через ещё целых три дня, Джисон стоял у давно знакомого дома. Он смотрел на все эти этажи и думал, что спятил. Хёнджин не соврал, идейка была. Но идейка была пиздецовая и пришлось Хану новый мир познавать из-за неё. Он молчит про то, что было на лекциях от Хёнджина и вообще говорить не хочет, что предлагал Сынмин. Теперь друг представал в совершенно ином свете, Хёнджин, падла, его испортил как мог. Джисон кутается в кардиган, потому что ветрище практически сносит с ног и делает шаги на встречу судьбе. Он держит в руке запасной ключ от квартиры Минхо, который Хёнджин мастерски спёр и повторяет в голове план. Сработает ведь? Он надеется, что не сдохнет, пока будет его исполнять, потому что это даже для Хвана слишком. Главное, чтоб эта заноза Минхо на месте держала, а то ведь плохо все закончится. Джисон скончается от всего и сразу. Особенно от стыда. — Алло? — Бросишь трубку и можешь вообще забыть обо мне. — Х-хан? — у Минхо глаза расширяются, он бы заорал, но в аудитории слишком много народа. — Не отключайся и не двигайся, — мыслей в голове вообще меньше малого. Голос Джисона, даже говоря спокойно, подчиняет. Особенно, когда Минхо так давно не слышал его и так хотел. Конечно он не будет отключаться, он что, дебил? — Что за игры? — Мои личные игры… Я… Я хотел сказать, что… Извини меня. — …Что? — куда уж там вставать после таких слов. — Прости, что веду себя как придурок… Просто, вот такой вот он я, не могу ничего с собой поделать. — И не надо. — Надо. Вся эта ситуация с отцом твоим… Я чувствую себя полным придурком, потому что повёлся, а я себя так чувствовать вообще не люблю. Но ты тоже хорош, мог бы и рассказать всё. — Ты извиняешься или обвиняешь? — Минхо отмахивается от Хёнджина сидящего рядом, потому что тот лезет прям в трубку, и надевает наушники. — Мог лично мне сказать, чего маешься? — Ага, я лично, думаешь, смогу? Короче, я… Сейчас я просто хочу извиниться так, чтобы ты понял, но если ты будешь рядом, ничего не выйдет. — Именно поэтому ты звонишь мне, когда я на паре сижу? — Да, мне надо, чтобы ты оставался на месте… — у Джисона голос тише с каждым следующим словом, это даже немного пугает. Вообще весь разговор странный, Джисон странный. — Где ты? — Я… Я у тебя… — Я сейчас приеду. — Минхо почти встаёт, чувствуя на своём плече руку Хёнджина, которая усаживает его обратно на место. Парень смотрит как лыбится друг и не понимает, а потом конечно же вспоминает, что Хёнджин двойной агент и явно в курсе, что там придумал Джисон. — Ладно — ладно, сижу, слушаю. — Я ещё не делал этого… Надеюсь, ты мне поверишь и простишь, — Минхо слышит, как Джисон по ту сторону вздыхает, а после голос как будто переключает и Ли замирает. — Ты что там... — Что я делаю? Прямо сейчас сажусь на твою кровать. Я давно здесь не был… А знаешь, что самое запоминающееся здесь произошло? Ха-а… Наш первый раз? — Минхо уже чувствует вайб и надеется, что Хан просто издевается. — Я рад, что это был ты. Теперь очень рад, да и тогда был, потому что только с тобой я чувствую себя свободным… Помнишь, как это было? Ты тогда так офигенно меня целовал, я думал, что готов с тобой на всю жизнь остаться. Какие горячие у тебя руки были. Ты так медленно касался, что казалось ты обжигаешь. Знаешь, а кровать все такая же мягкая, как и тогда. Я сейчас на ней лежу, но в одежде вообще не те ощущения… Шорох в трубке быстро прекращается, у Минхо идеи того, что творит мелкий заканчиваются. — Без тебя не так горячо. У меня здесь есть кое что, но вряд ли это тебя заменит… — Ты че творишь?! — Минхо почти с места подрывается, но извиняется перед преподом, садится обратно и шёпотом продолжает. — Хан Джисон! — Повтори ещё раз моё имя… — Прекращай, Джисон-а. — Мм… — Минхо глаза прикрывает, слыша чужой тихий стон. Вот ведь зараза такая. — Если касаться себя и закрыть глаза, то как будто ты рядом. Мм… Минхо-хён, я хочу немного себя потрогать, ты разрешишь? — Хён? Да ты издеваешься, — Ли чувствует как возбуждение подходит все ближе. — Да… От твоего голоса у меня уже стоит. Я бы хотел, чтобы ты прямо сейчас меня коснулся, хочу тебя в себе почувствовать так глубоко, как это только возможно. Ты хочешь? Хочешь чтобы я тебе минет сделал? Можешь поставить меня на колени и дёргать за волосы, только дай мне свой член, я клянусь, что буду стараться, как могу. Чтобы ты кончил прямо на меня. Ты уже однажды делал это, помнишь? Я хочу повторить. Хочу чтобы твой член касался моей глотки, потому что чувствую, что скончаюсь в эти минуты. — Д-Джисон… Ты… — Ты не хочешь? — Минхо уже сидел оперевшись о стол лбом и думал только о том, что ему жмут штаны. Очень жмут, очень все плохо. Хёнджин рядом сидел и почти давится смехом, черкая что-то на бумажке и передавая её Минхо. «Вали уже, а то помрешь» Минхо читает и переводит взгляд на друга, показывая ему средний палец. Хёнджин отодвигается, пропуская парня к выходу и продолжает ржать. Если бы Сынмин ему такое устроил, он бы сдох на первых секундах. Минхо ещё долго держался, слава богу в наушниках не было слышно, что там нёс Джисон, но наверное все то, чему его научили ХванКимы. — Минхо? — Извини, меня препод вызывает, — Минхо отключает вызов, выбегая из корпуса к мотоциклу, ключи от которого забрал у Хвана, когда уходил. Теперь было главное быстро доехать и не умереть. Джисон сидел голый на кровати и пялился на телефон, приходя в себя. Минхо сейчас трубку бросил? Реально? — Совсем охерел?! Хан чувствовал, как к горлу подступает ком стыда. Он, блин, реально хотел устроить прямо самый настоящий секс по телефону? Хёнджин, скотина, потом ответит за это. Он ведь уверял, что Минхо будет в афиге. Джисон матерится и встает, натягивая нижнее белье. Он думает, что в какой-то момент стал зависимым от Минхо придурком. Потому что он сидит один, в его квартире, и смотрит на кровать. Джисон почти натягивает на себя футболку, а потом забивает на нее хрен и валится обратно на кровать. Ну, раз Минхо там так занят, значит вряд ли скоро вернется? Хан облизывает губы и уже второй раз за сегодня стягивает с себя трусы. Парень прикрывает глаза, вспоминая одну сволочь, которая просто крышесносно целуется. Блин, Минхо со сколькими вообще это делал, что так круто получается? Да конечно с кучей народу, он ведь тот еще ловелас! Хан касается груди и ведет ладошку вниз. Он вообще-то давно не занимался этим сам, не говоря уже о том, что даже с Минхо этого давно не было. Как будто Джисон вдруг святошей стал. Но нифига подобного, просто в общаге нормально не подрочишь, там Чонин, а больше и негде. Он касается себя осторожно, проводит по возбуждающейся плоти рукой и запрокидывает голову. Он, наверное, с ума сошел, такое творить в чужом доме, но пусть Минхо завидует, что не видит этого. Хан вспоминает, каково это, когда Минхо растягивает его сам, когда его губы касаются груди, оставляя на ней свои следы. Сумасшедший ублюдок, который делает больно, но при этом Хан чувствует, как готов кончить только от одного прикосновения чужих рук. Движения на члене увеличивают скорость сами собой, когда чужое лицо с усмешкой появляется под закрытыми веками. Такой нахальный и самовлюбленный, никогда не говорящий искренне, но такой крутой, такой в тайне заботливый. Джисон ведь замечал все эти мелкие телодвижения старшего, когда тот думал, что не палится. Так возбуждает, когда Ли шепчет своим голосом всякие пакости на ухо, когда подмигивает независимо от ситуации. Сумасшедший. — Боже… — Хан готов кричать, когда доходит до максимума своей выдержки. Он слегка сжимает член в руке, чтобы потянуть время разрядки. Но это вообще не то, что хочется. Слишком уж легко и просто и вообще не интересно. Нет огонька, вашу мать! Джисон дрочит максимально быстро, наплевав на всё и кончает под звук открывающейся двери с громким стоном. — Минхо, чтоб ты сдох! — Рановато пока, — Джисон распахивает глаза, смотря на через раз дышащего старшего, который смотрел на парня из дверного проема. — Успел к десерту. — АААААаааАА!!! — Хан и сам не понял, как орать начал, просто начал и все. К такому жизнь его не готовила! Стыд заполнял каждую клеточку организма. — Хёнджин скотина!!! — Не спорю, — боже, это незаконно таким быть. Минхо раздеваться начинает прям в проходе, подходя к кровати уже в одних трусах. — Не подходи! Изыди! Все вообще не так должно быть! Господи! — Согласен, ты не должен без меня играть в такие плохие игры, — Минхо на Джисона сверху наваливается, смотря на его раскрасневшееся лицо. — Хочу сдохнуть… Вот прям сейчас же… — Подождешь немного, — Минхо ситуация, кажется, вообще не смущает. Ну и понятное дело, его совесть умерла при рождении, а вот у Джисона она вообще-то еще есть! Старший стягивает с себя последний элемент одежды, пока Джисон мысленно раскапывает себе могилу. — Чё ты приперся?! Не мог просто выслушать мои извинения по телефону? — Кто так извиняется?! У меня чуть член из штанов не выпрыгнул! — Это я виноват? — А кто, я что ли? — Капец… — Джисон-а, — Минхо так зовет мягко, что даже в глаза ему посмотреть хочется. Хан голову поворачивает к старшему, понимая что тот совсем близко наклонился. — Я хотел тебе рассказать, что все уладил с отцом, но ты меня игнорил так долго, что я чуть с ума не сошел. — Разобрался? — Угу, — Минхо еще ниже наклоняется и касается губ младшего своими. — Ты меня простил? — Да я… не долго злюсь… А как ты с отцом все уладил? — Так, а вот это, — Ли удобнее устраивается между чужих ног, за бедра Джисона к себе подтягивая. — Узнаешь после того, как я извинюсь по-настоящему. — Кто так извиняется?! — Вот и я об этом, малыш! — он смотрит по сторонам, замечая небольшой подозрительный пакетик на кровати. — А это что такое? — Это секс игрушки от Хёнджина, — Джисон даже глаза не отводит, смотрит только на голый торс Ли и сглатывает. — Так, его я потом грохну, а может и нет… Парень вытаскивает из пакетика лубрикант и ухмыляется, выдавливая его сразу же на свой уже давно возбужденный член. Джисон вообще не соображает, когда к его промежности старший свой член приставляет. Кажется, то, что он только что кончил вообще никакого смысла не имело. Ли размазывает смазку, надавливая головкой на дырочку Хана и медленно начинает проникать в него, совершенно точно теряя контроль. — Ой-йой, все плохо… — Плохо тебе? Это меня без подготовки еб… — договорить не выходит, Минхо резким толчком внутрь врывается и губами рот накрывает, ловя чужой крик. Старший какое-то время не двигается, давая привыкнуть к чувству заполненности внутри. — Малыш, заявляю официально. Это пиздец. — Это тебе потом пиздец, а сейчас двигайся давай, или я сам работать должен? Ну вот почему всегда, когда Джисон в постели с Минхо, он превращается в конченного изврата, который только и хочет, что сексом заниматься? Это нормально вообще? Может Ли просто какие-то феромоны распыляет, от которых крыша едет? Джисон не знает, просто обхватывает Минхо ногами и прижимает ближе к себе, чувствуя как старший погружается в него на всю длину. Ли в этот момент за плечо кусает сильно, явно оставляя после себя синяк и скалится. Животное! Но Хан доволен. Доволен, что этот парень на нем просто лучший, доволен, что они наконец-то говорят, доволен, что они вместе. Хан никогда об этом не думал, но разве Минхо не лучший? Лучший в мире и весь для Хан Джисона, что за прикол?! — Чего ржешь? — отвлекается от толчков Минхо, не понимая причину внезапного смеха младшего. — Ой, заткнись, а? Лучший в мире, да? Кто здесь лучший, они оба еще поспорили бы, но не сейчас. Потом, когда не будет столько работы и когда Джисон не будет задыхаться от чувства, что его сейчас разорвет. От счастья. Конечно же от него. — Что ты там все пишешь, а? — Бан Чан усаживается на кровать, где укрытый одеялом Чонин, активно стучал по клавиатуре своего ноутбука. — Как не посмотри, ты вечно в экране, я вообще-то домой пришел, мог бы встретить, раз наконец решил прийти. — Не мешай, я пишу, как мы впервые переспали. — Интересно зачем тебе это писать? На память слаб стал? — Да я же выкладываю дневники про нас в интернете. — Ясно… ЧТО? — Чан максимально распахивает глаза, осмысляя информацию и подрываясь с кровати, выхватывает ноут у парня. — Ян Чонин, ты совсем больной?! — Ой, Чан, это ты что ли? Ёптель! Не читай! — когда полностью погружаешься в работу, реальность становится слегка смазанной, и Чонин с какого-то хрена решил, что он не дома у старшего, а сидит у друга… Бан Чан бегает глазами по тексту, смотрит сайт и готов за сердце хвататься при виде количества лайков у работы, комментариев и надписи «изменения сохранены». — Если не успеешь объяснить за минуту как эта порнуха здесь оказалась, я тебя придушу. — Хён, н-не кипятись, — вообще-то сочувствия и сожаления о содеянном Чонин ни капельки не чувствовал, но главное не показывать этого старшему. — Сумасшедший! И давно ты это дела… Ох, черт! Конечно давно, я ведь тебя с ноутом уже несколько месяцев наблюдаю! — Хён, ну не злись ты, подумаешь… Зато мне деньги платят за это. — Тебе ещё и деньги платят, за то что ты пишешь, как мы трахаемся? И много у тебя там «такого»? — Чан знал, на что себя обрекает, начиная отношения с мелким, но как можно было предугадать то, что этот динозавр такое вытворит? — Не волнуйся ты так, — Ян прикусывает губу. Использование запрещенных приемов, давящих на разумность своего парня. Парень уверен, что душить его точно не будут, а вот на счет остального как-то непонятненько, так что лучше перестраховаться. — Я про нас мало писал, в основном там про Минхо и Джисона, ну про Хёнджина еще с Сынмином немного… — Так ты ещё и друзей моих туда сунул? — А вот не надо меня сейчас ругать, они сами виноваты, что скрывают всё постоянно. — Пиздец. Чан закрывает крышку ноутбука, усаживаясь на кровать. Это же бред какой-то, ну не может здоровый человек заниматься такой херней. Хотя, «здоровый» это сильно сказано, с психикой явно прослеживаются проблемы. И ведь даже не наорешь на этого идиота, смысла-то нет, он уже давно все это в интернет выложил. Господи… Чонин подползает к любимому со спины, укладывая свои руки на напряженные плечи и слегка сжимает, начиная массировать. Он знает, что после долгого дня Бан Чан наверняка устал и хочет расслабиться, и он скучал вообще-то, так что хоть он и спалил контору по производству материала 18+, он не будет букой сейчас, даря старшему желаемое успокоение. — Ты сводишь с ума, ты в курсе? — устало говорит Чан и тянет парня за руку, усаживая на колени. — Конечно! Ты меня поэтому и любишь, — чужие пальчики ловко расстегивают белую рубашку, а носик утыкается в шею, ведя по ней вверх. — Стоит тебя выпороть за твое поведение, а лучше вообще прикончить, — руки старшего гладят чужую спину, скрытую под старой, но такой полюбившейся Чонином рубашкой Чана. — Если я помру, ты будешь скучать, — совсем незаметный поцелуй остается на линии подбородка. — Думаешь? — Чан, наконец, заглядывает в чужие глаза, высматривая в них свое отражение. — Ну, я же скучал сегодня, значит ты просто обязан тоже, — Ян приближается и сдается в плен чужих губ. Второй поцелуй за весь день. Такой долгожданный и нежный, как и вся их история, немного затянутый, но такой родной и нереально чувственный. И даже если бы Ян не решился на такой идиотский шаг, как добавлять к уже готовой работе дополнительные главы, возможно, Чан не забирал бы его ноутбук, не устанавливал бы на нем пароль. Но это все будет завтра, а пока Бан Чан переходит со спины Чонина на обнаженные бедра парня и- — Блин, хён, у тебя опять руки ледяные, капец! — Потерпишь. Кстати, ты сам то не собираешься говорить своим дружкам о нас? В итоге, мы встречаемся с тобой дольше чем все эти придурки. — Я хотел сделать кое-что интересное. — И что же? — Сюрпрайз. — Даже от меня? — Да. Хочу ещё всех познакомить с моим другом, мы с ним вместе эти дневники пишем. — Жесть, мне страшно. — Тебе понравится. — Ммм, мне уже нравится, только не в таком положении, — Чан парня легким движением на спину укладывает и нависает сверху. — Вот теперь самое то. — Хён, ты извращенец. — Молчал бы уж…