Учитель английского.

вечер. на улице уже темнеет, лишь только луна, звезды и фонари освещают дороги, забитые машинами. сан только возвращается домой на своей машине, стоя в длинной пробке. из-за усталости голова уже ничего не переваривала, сану оставалось только наблюдать за проходящими людьми, которые все время спешат куда-то. конечно, сану бы и самому не мешало поспешить, ему нужно и проект для студентов подготовить, и дома порядок навести, и ужин приготовить… — ащ, точно, ужин… — мысленно ударил себя по лбу сан, вспомнив, что в холодильнике будто мышь повесилась, пусто. если быть честным, сану тяжело жить одному. у него двух этажный дом, денег на прислугу жаль, он думает, что все сможет сам, но времени не хватает от слова совсем. его мечта с подросткового возраста — быть преподавателем английского языка в университете. он долго шел с этой цели: учил английский с утра до вечера и снова до утра, ходил на дополнительные занятия, вложил в это большую сумму денег, все сделал ради этого. он думал, что так будет до того, как он достигнет своей цели, но нет, это длится до сих пор, даже когда он уже работает тем, кем хотел быть на протяжении долгих лет. простояв в пробке еще полчаса, он смог выехать к магазину. магазин был довольно большим, что даже можно назвать супермаркетом, но не таким огромным. стоянка была забита, но сан все же смог найти место чуть ли не у самого здания. припорковавшись, он залез в бардачок, что бы взять кошелек, но кое-что не дало ему этого сделать: в ста пятидесяти метрах от его машины, на велосипедной стоянке стояла парочка парней, которой явно не терпелось заняться этим прямо здесь и сейчас. и то бы ничего, но сан, вглядываясь в одного из них, заметил знакомую толстовку. — уен? — прошептал себе под нос сан, нахмурившись. неужели такой хороший и скромный мальчик может так активно целоваться в публичном месте, так еще и с парнем? из мыслей его смогло вывести лишь то, что парень уронил уена на один из велосипедов, это заставило сана усмехнуться. оторвав взгляд от этой парочки, он наконец-то взял кошелек из бардачка и пошел в магазин, закрыв машину. — ин су, подожди, не тут же. — уен пытался убрать его руки из-под своей футболки, но все старания шли напрасно. и вот, это снова происходит — нетерпение ин су в людном месте. уена это уже так достало, что он понимает, что сопротивляться нет смысла, он намного выше и сильнее его, и уен не сможет остановить его. ладно еще это, но ведь уен узнал, что он еще и принимает, от чего становится еще страшнее. наркоманы — опасные люди, от которых можно ожидать чего угодно, и как оказалось, су один из них. — не сопротивляйся, ты такой жалкий, что у тебя просто не шансов меня остановить. — прошептал су горячим дыханием на ухо уену. все что оставалось уену, лишь поддаваться его действиям. — мне больно. — чуть ли не кричал уен в ответ на сжимания его бедер, но его рот тут же закрыли холодной потной ладонью. — закрой свой рот, щенок. — на секунду оторвался от глубокого поцелуя су, но тут же вцепился в его губы снова. уену было максимально не комфортно, больно, и ужасно. это даже можно назвать насилием, только вот уену жаловаться не кому и нет смысла — этот монстр найдет любой выход, лишь бы уен был с ним. уен ни о чем не думает кроме того, как бы поскорее это закончилось, и вот, к счастью, его тело выскальзывает из рук ин су, и он падает на велосипед, ударяясь головой о сидение. — домой доберешься сам, придурок. — кинув в него несчастные две тысячи вон, он скрылся за углом магазина, оставив уена одного. уперевшись на велосипед, на который упал, он встал, немного пошатываясь. бросив взгляд в след уходящему ин су, он увидел не только его, но и знакомую фигуру. прищурившись, он заметил в руках силуэта знакомую сумку. — сан? — пытался распознать человека уен, и сан был первым, кто пришел на ум. кое-что пришло, нет, будто выстрелило уену в голову — а что, если сан увидел все, что с ним делал су? его глаза округлились, он закрыл рот горячими ладонями, присев на корточки — страх? стыд? два в одном. обратив внимание на задранный рукав толстовки, его внимание привлекли наручные часы, показывающие восемь часов вечера. — черт, уже так поздно, что же я делаю? — схватился за голову уен. он устал. он устал получать каждый день удары по лицу и всему телу, его достали крики и ежедневные принижения. уверенно встав на трясущиеся ноги, он достал телефон из заднего кармана брюк, набрав номер матери, живущей через две улицы от дома ин су. пошли первые гудки. поджимая холодные губы, уен надеется, что брат или мать возьмут трубку, когда это так нужно. — чего звонишь так поздно? — разнесся крик из телефона, трубку явно взяла мать. — можно у вас пожить какое-то время? — оперевшись о стену спиной, спросил уен, надеясь, что его примут. — а с ин су что не так? этого вопроса уен точно не ждал. ин су слишком хороший для родителей уена. у него даже создается ощущение, что этого демона родителями любят намного больше, чем своего сына. — родители приезжают? — вслед за тем вопросом последовал следующий. — а, да. — немного растерялся уен. — ну тогда ладно, родители это дело святое. если бы ты просто так напросился, мы бы не взяли. — раздался смех и мать повесила трубку. легче уену не стало. конечно, родители будут мягче, и бить его не станут, но моральное насилие никто не отменял. накинув тяжелый рюкзак на одно плечо, он поспешил побыстрее приехать в родительский дом, сев на первый попавшийся автобус. — надеюсь, хоть так будет лучше. наступил новый день. открыв глаза, из-за непривычки уен слегка испугался, проснувшись не с ин су, а с младшим братом. не в белоснежной просторной комнате, а в детской маленькой, размером десять на десять метров. да, не богато, но спокойно: с утра никто не бьет под бок так сильно, что ощущения, будто все ребра сломали разом, никто не орет с самого раннего утра, и самое главное — никто не будет домогаться, уену нравится это больше всего. конечно, не приятно подшучивать будут, но он готов это терпеть. это перенести намного легче. — вставай двоечник! — разнесся очень громкий крик из коридора, что аж заложило уши. по привычке уен подскочил за миллисекунду. его сердце застучало с бешенной скоростью, дыхание участились, руки вспотели, а глаза округлились — чем он успел провинился, только приехав сюда? в комнату буквально влетела разъяренная мать, держа в руке сложенный напополам ремень из натуральной кожи. ее лицо было чуть ли не красным от злости, шаги были большими и до жути громкими, и кажется, будто от гнева скоро волосы встанут дыбом. уен пригнулся, закрыв голову руками, что бы защититься от удара. — опять двойка, тварь? — раздался хлест ремня, но не по уену, а следом и крик. уен повернул свою голову в бок, направив взгляд на дрожащего брата, свернувшегося клубком от боли и стоявшую над его душой мать. ин су — первое, что пришло уену в голову. мать такая же злая к брату, как и ин су к нему. вспомнив эту картину, боль раздалась в его сердце, проходя и по всему телу. — не трожь его. — из под лобья, приказал монотонным голосом уен, преградив следующий удар своей рукой, получив хлест по запястью, после которого остался красный жгучий след. до пятнадцати лет уен жил у родителей. на улице его прозвали 'хороший мальчик': отличник, ни одной царапины, кудрявые волосы, чистая речь и запах ванили — мечта любой матери. уен думал, что когда переедет к ин су, его жизнь станет намного лучше: никаких упреков от родителей, любовь и покой. но оказалось все не так, как он хотел — все совсем наоборот. за эти два года уен привык к жестокости к нему, и порой кажется, что дай возможность, он готов выплеснуть ее на ком-то в ответ, и вот, пришло время. — уен… — мать опустила руку с ремнем, — ты изменился… — не позволяй брату быть в такой же ситуации, как и я. — уен подошел к слегка испуганной женщине, выхватил ремень, и со всей силы кинул на пол, — что бы этой ужасной вещи больше не было в твоих руках! округленными глазами мать рассматривала своего сына: следы укусов на ушах, синеватая щека, обкусанные губы, синяки на шее, ободранные колени и костяшки кистей рук, поцарапанные синяки на ногах. — ты попал в плохую компанию? что с тобой произошло? — спросила она дрожащим голосом, подойдя ближе к уену, положив руку ему на плечо. — спроси у своего любимчика, ин су. — сделал акцент на последние слова уен. ему все равно, что будет, когда су найдет его в доме матери, и что сделает с ним, если узнает о его проговорах матери. он просто хочет, что бы все знали правду об этом монстре. — а что ин су? он ничего тебе не мог сделать, он ведь ангел. — как ты можешь говорить это? ты жила с ним? ты думаешь, я сам себе сделал все эти раны? повисла тишина. мать продолжала рассматривать уена. она не могла поверить, что ин су смог сделать такое с ее сыном. спустя столько лет ее сердце снова чувствует тепло при виде сына. наконец-то случилось то, чего так ждал уен — она опомнилась, что ее сын все это время жил у монстра–абьюзера, который избивал его на протяжении двух лет. — прости меня, уен… — повалилась мать на колени перед ним, что заставило его расслабить лицо после всего выговора, — мне жаль. на щеках женщины покатились слезы. на всхлипы присел и уен, положив руку на плечо матери. — ничего, главное что ты поняла свою ошибку. а за двойку я найду брату репетитора, можешь об этом не переживать.