Учитель английского.

— уен, ты такой классный! — не мог перестать щебетать сонмин после высказывания уена. сонмин — девятилетний брат уена, которого так сильно не любит мать. и как же уен понимает его, когда тот чуть не плача, раз в неделю жалуется на крики матери. он тоже уже наслушался криков в свою сторону, тоже устал, тоже вымотан. дело в том, что каждый четверг у него английский, который он вообще терпеть не может. он не понимает его, сколько бы он не вчитывался в тексты и правила, все равно ничего не понимает. уже давно можно было понять, что ребенку нужен репетитор, что бы понять язык и что бы появился интерес в его изучении. но мать не могла до этого додуматься. да и додумалась бы она, если она думала, что такой человек, как ин су, не мог избить ее сына, когда кроме него, уен больше ни с кем не общается? времени пол третьего. занятия в университете у уена закончились уже давным давно, а брата он взял, что бы купить ему чего-нибудь вкусненького, так сказать, за моральный ущерб. он купил ему молочный коктейль и шоколадку, после чего отправил обратно домой, а сам направился в университет. засунув руки в передние карманы джинс, и поняв, что внутри пусто, уен не мог поверить, что мог забыть деньги. сняв с плеча рюкзак, открыв задний карман, он нашел мелочь, которой еле хватило на проезд. в его голове возник вопрос — как он доберется обратно домой? пока он обдумывал свою проблему, подъехал автобус под нужным номером — девятнадцатый. приехав в университет, он чувствовал себя мягко говоря не очень: дико болит голова, давит живот, и покачивает. организм будто и говорит — не иди туда. но уен готов на все ради брата, и через несколько секунд уже перешагивает порог здания левой ногой — на удачу не помешает. уен знает, что сан на работе до поздна, но, сегодня английского не было, и он надеется, что сан в школе. пройдя на второй этаж, где находится аудитория английского, он постучался. переминаясь с одной ноги на другую, он ждал, когда высокую дверь откроют, но открывать ее никто не спешил. постучав повторно, так же, ничего не произошло. но, как говорится, надежда умирает последней. поэтому, уен поспешил на первый этаж, на вахту, побыстрее спросить, есть ли сан в университете, и был ли вообще. — здравствуйте, а сан сейчас здесь? — буквально подбежал уен к стойке на вахте, напугав вахтершу своим резким появлением. — о божечки, — подскочила она, подправив очки на носу, — нет. — а был вообще? — нет, как вчера отдал ключи, так и не приходил больше. — а, хорошо, спасибо. — тяжело вздохнув, уен пошел обратно, на втором этаж. ему стало очень обидно, даже не на сана, а на себя, что он не может найти его. может найти учителя, и спросить у него адрес сана? ну нет, это странная идея, кто будет говорить адрес дома учителя обычному студенту? вот именно, никакой нормальный человек так не сделает. — ладно. — на выдохе прошептал уен, направившись в уборную. дорога обратно, без денег на проезд будет долгой, надо будет набрать холодной воды из-под крана в термос, который уен всегда берет с собой, а то мало ли что. помыв руки, он поставил рюкзак на кафельный пол и достал термос, но он, как назло, выскользнул из мокрых рук на пол, раздав громкий, не приятный звук. — ащ. — он прошипел, поднимая термос с пола, — ну хоть не разбился. пока уен наполнял бутылку прохладной водой, послышался странный бег с лестницы. он задумался: может кто забыл что-то? а может опаздывает на дополнительные занятия? в принципе, это его не сильно волновало, пока этот источник шума не забежал в туалет, в котором находится и уен. не успел тот среагировать, как его за шею прижали к кафельной, как и пол стене, надавливая прямо на самый кадык. — ин су? — прохрипел уен, схватившись за кисти рук су, пытаясь выбраться из его заточения, забыв, что у него самого меньше сил в несколько раз. — чего трубку не берешь? ты знаешь, сколько я тебя искал, как вымотался, вдруг с тобой случилось что-то серьезное? — на первый взгляд слова выглядят с волнением, заботой, но на самом же деле он произнес их далеко не так, а наоборот, с грубостью и гневом. эти слова выбесили уена и вывели из себя. он решил — хватит это терпеть, два года для него хватило в край. — знаешь что, — не выдержал уен, и пнул всей силой, что у него была, ему в пах, что тот аж повалился на пол, схватившись от боли за свое достоинство, — мне это надоело, почувствуй хоть раз то, что чувствую я. я тоже человек, и я могу чувствовать боль, как физическую, так и моральную. я устал, понимаешь, устал… — все свои слова он чуть ли не истерично прокричал, но последнее слово он уже произнес шепотом, дрожащим голосом из–за подкатывающего кома в горле. он не хотел лить слезы. он хотел быть сильным перед ин су, хотел показать ту сторону, которую никогда ему не показывал. а мог ли? в том и дело, что нет. вот и настал тот час, когда уен может отомстить, но на самом же деле — не может. у него есть душа, чистая душа. он любит ин су всем сердцем, действительно, как первую любовь. говорят, что первая любовь глупа и длится не долго, но она самая сильная. можно ли назвать любовь между уеном и ин су глупой? они шли долго к отношениям, но за все время знакомства ин су прикрывал свою душу за доброй, безобидной маской, а через месяц их отношений все начало проявляться, маска начала спадать. так что да, со стороны уена было глупым не сбежать от него вначале, он надеялся, что в будущем все будет лучше, но как оказалось, все стало только хуже. долгая ли она? у уена да. он полюбил ин су не сразу. как только они познакомились, уен не мог воспринимать его больше никем, как друга. ин су сам добился отношений, но не ради любви и тепла, а ради тела уена, ради секса с ним, только с ним, он стал зависимым от него. поэтому можно ли сказать, что он любил вначале и любит уена сейчас? нет. в то время, как уен рассчитывал на теплую, уютную, не спешную любовь. — мы расстаемся. — кратко и тихо сказал уен, бросив ненавистный взгляд в сторону лежащего, на ледяном полу, ин су. неожиданно для уена, су медленно встал на одно колено, вытирая кровь с разбитых об кафель костяшках. — так ты не просто шлюха, так еще и стерва? — ухмыльнувшись, он насмешливо посмотрел на уена, а позже окончательно и уверенно поднялся на ноги. — а ты эгоист, так еще и извращенец, который кроме денег и моего тела, которое намного лучше твоего, ни о чем не думаешь. — он сделал пару шагов вперед, встав чуть ли не вплотную к ин су, на что получил сильную пощечину, вдобавок к прошлому, почти прошедшему синяку, что аж он упал на пол как ин су, даже сильнее. в момент удара зашли пак сонхва и ли джинхо. сонхва — учитель китайского, преподает группу, в которой находится ин су. джинхо — директор университета, который очень близок с сонхва. — ин су, пройдите за мной. — приказал директор, вытянув руки су за его спиной, и схватив одной рукой так, что бы он точно не выбрался. сил у него будет, конечно же, больше. — с чего это я должен… — не успел докричаться ин су, как его рот закрыл джинхо. — об этом поговоришь у меня, в закрытом кабинете, и все разъяснишь, как есть. сонхва открыл дверь, что бы те вышли. после этого повесил табличку 'ведется уборка', и закрыл дверь на щеколду. — ну что, рассказывай, что произошло. — встал сонхва напротив уена, оперевшись на холодную стену. — не думаю, что могу рассказать все сразу человеку, которого вижу впервые. — а, точно, — потер шею от неловкости хва, после чего протянул руку, — я пак сонхва, преподаватель китайского в этом университете, а ты? — чон уен, ученик второго курса переводчика английского языка, — он пожал руку в ответ. — хорошо, рад познакомиться. почему ты все еще не дома? занятия уже закончились давным давно. — я искал чхве сана, вы не знаете, где он может быть? — а, так он дома, сегодня он попросил взять работу на дом из–за жуткой головной боли с утра, и так как у директора много дел, то он попросил его разобрать бумаги учеников на поступление в следующем году. сан согласился только после слов о повышении зарплаты на двести тысяч вон. а тебе надо что-то срочное от него? — да тут такое дело, нужно было лично обговорить о репетиторстве английского для моего младшего брата, а оказывается учителя сана нет в школе. — я, конечно, не доверяю тому, с кем только познакомился, но твои слова звучат правдиво, я подвезу тебя, пожертвовав своим обедом. — посмеялся сонхва. — спасибо вам огромное. — расплылся в улыбке уен, имея последнюю надежду на то, что сан будет дома. подъехав к двухэтажному коттеджу сана, сонхва высадил уена, и поехал обратно в сторону университета. дом сана выглядел просто, но стильно: высокий темно–бордовый забор, из которого выглядывают деревья фруктового сада, покрытые в настоящее время снегом, и за ними коттедж, отделанный камнем, с темно-бордовой, под цвет забора, крышей. постояв у забора несколько минут, он думал: как бы поприветствоваться, как бы рассказать проблему, сколько вы денег предложить. но, спустя десятую прокрутку всех обдумываний в голове, он решился нажать на кнопку звонка. раздался приятный, плавный звук. через несколько минут послышались шаги по снегу, а спустя пару секунд и звук открывания двери. ее открыл сан в белоснежном халате, мягких тапочках и с распущенными волосами, которые еле доходили до середины шеи. увидев серьёзное лицо сана в домашнем халате, почувствовался уют и трепет в сердце уена. — уен? — удивился его появлению сан, разогнав все раздумья уена о его внешнем виде. — а, да, здравствуйте, — он поклонился, — вы берете уроки для учеников начальных классов? — давай лучше зайдем в дом, а то сегодня холодно. — предложил сан, и даже не ожидая ответа, пошел в дом, а уен и вслед за ним. они прошли на кухню, сев за стол. — ты чай или кофе пьешь? — чай. — зеленый, черный? — неважно. сан кипятил чайник и заваривал себе кофе. к слову, уен терпеть не может кофе, ни запах, ни вкус. однажды в детстве, когда ему было три, он остался один дома на пять минут, пока мама бегала в магазин, и он решил приготовить себе горячий шоколад. встав на стул, он достал самую большую банку с коричневым содержимым, насыпал пять столовых ложек в кружку, объемом двести миллилитров. налив столько холодной воды, сколько осталось места в кружке, и хорошо перемешав той же ложкой, он выпил это за раз, понадеявшись на сладкий и вкусный напиток, но получил тошноту и до ужаса горький привкус во рту до самого утра следующего дня. после этого случая уен ни разу не пил кофе. запах он, вроде, переносит хорошо, но вот вкус очень тяжело. — так что насчет репетиторства? — напомнил сан тему сегодняшнего разговора. — а, точно. так получилось, что мой брат вообще не разбирается в английском, у него сплошные двойки, что аж мать уже не может этого терпеть. у него нету интереса к языку, что, я бы даже сказал, разочаровывает меня. — ладно, а как его звать? — сонмин. — угу. — сан произнес звук соглашения, подавая в этого время кружку с черным чаем уену, и поставив кружку с кофе рядом с собой. — спасибо, — он взял кружку, — а, да, кстати, сколько будет стоить за один урок? — хм, дай подумать, — он смотрел в одну точку, попивая кофе, задумавшись, сколько же взять со студента, — нисколько. — как это… нисколько? — а вот. ко мне завтра приезжает старшая сестра с племянницей, ей пять лет. ты хорошо ладишь с детьми? — да. — так вот, надо за ней присмотреть несколько дней, пока моя сестра отдыхает от детского шума и пока я работаю. — а учеба? — на днях о ней можешь даже не думать, ты и минсу — лучшие ученики в группе, так что можешь отдохнуть от учебы пару деньков, я скажу директору, что ты приболел, и напишу справку. — хорошо, спасибо вам. — уен поблагодарил сана, допивая кружку чая. — как ты домой будешь добираться? — а девятнадцатый автобус здесь не останавливается? — нет, от останавливается далеко от сюда. может подвести тебя? — только если вы не против. — конечно я не против. можешь садиться в машину, я переоденусь и выйду. — хорошо.