Угон

Издалека чёрный джип напоминал ленивого, медленно перекатывающегося борова, что идёт домой после славной охоты. В такие моменты в нормальных семьях наступают моменты спокойствия и мирной вечерней неги, все в сборе, смотрят телевизор, готовят или просто проводят время вместе. Так было в семье Алькор, во всяком случае и она считала это нормой на протяжении 17 лет жизни. А потом это всё разбилось о клетку, которая поначалу казалась удобным чертогом. Запарковав внушительный Grand Cherokee, Кенни неторопливо направился в дом, предвкушая отличный отдых после работы. Его ждал вкусный ужин, чистые покои и главное — красавица жена, создающая ежедневный уют вокруг себя. Добрая и милая, спокойная и рассудительная, Алькор покорила сердце мужчины если не с первого взгляда, то с момента робкого поцелуя в щёку, который она разрешила оставить на прощание после их первой прогулки. Ему нравилось вспоминать о первых днях их знакомства и он жалел лишь о том, что сразу не стал настаивать на постоянном времяпрепровождении вместе, как в последующие месяцы. А особенно его самого (и не в последнюю очередь его самолюбие) тешило воспоминание об объявлении помолвки. Каково было её удивление! 16-летний парнишка, который по всем правилам должен состоять из тестостерона и всего вытекающего, резко захотел создать семью и сделать предложение о помолвке своей 18-летней девушке, повергнув в шок и её и своих родителей. Но не это главное — румянец и замешательство на лице милой Алькор впечаталось в сознание молодого человека больше всего. Действительно, это можно было вспоминать бесконечно. Но зачем вспоминать, если можно прийти домой и увидеть это личико вновь? — Я дома! — в меру громко крикнул Кен, зная как пугается Алькор от громких звуков. — Добрый вечер, любимый — как обычно невесомо жена вплыла в прихожую, — Как день? — Не хочу говорить о работе, я так голоден? Наверное моя Корёчка приготёвиля мне сто-то вкюсненькое? — подсюсюкивая обратился он к Алькор. Девушка ненавидела это сюсюканье, которое приносило ему ощутимое удовольствие и напоминало, что она в этом доме ребёнок, а конкретнее тот кто подчиняется. Садист необязательно будет злым и жестоким, есть очень добрые садисты, которые проявляют свою власть в тотальном контроле и заботе, подчиняя партнёра себе. Хотя, такое поведение иногда и льстило, ведь если о тебе так пекутся, не значит ли это, что ты главный человек в жизни своего попечителя? В этой клетке очень комфортно, она мягкая и нежная, как объятия, но это всё-таки это клетка. И когда ты захочешь вырваться из неё, объятия сдавят тебя, удерживая до тех пор, как ты не умрёшь: своей смертью или раздавленный сильными руками. Поедая ростбиф с мягким картофельным пюре, Кеннет любовался своей женой, невольно углубляясь в философию у себя в голове. Почему столько его коллег несчастны? Все как один утверждают, что их пилят жёны, бесят дети и просто выносят домашние, в то время как он проживает спокойную семейную жизнь: принимает заботу и сам заботится. Да, в первые месяцы беременности его смущало отсутствие регулярного секса и у них случались небольшие перебранки, но исполнять супружеский долг можно и ртом, благо Алькор быстро привыкла к этому. Умолчав о том, она пометила этот пункт в заметках телефона категорией «Рутина». — Родной, дава... — Пошли смотреть телевизор — Кеннет быстро встал из-за стола, — Помоешь посудку? Я так устал. — Да, конечно. Действительно, легче уйти смотреть свои дерьмовые фильмы про машинки и шовинизм. — очередной раз заговорить о серьёзном разбился о нежелание мужа напрягать мозг, от чего Алькор вскипала изнутри. — Устаёшь? Ты сидишь и пьёшь пиво большую часть дня и смеешь говорить это только потому, что не знаешь о звонках своего бухгалтера. — о влиянии Алькор на мужа было известно всей мастерской, потому несчастный счетовод пытался воззвать к начальнику через его жену. — Скоро всё, честно. — Что говоришь, солнце? — неоткуда взявшийся, а по существу пришедший за сухариками, Кени уловил какой-то звук от жены, еле слышный за плеском воды. — Говорю, что почти всё домыла, — пара секунд понадобилась Аль, чтобы превратить гримасу тихой ярости в улыбку и любящий взгляд из-под прикрытых ресниц. Она хотела бы высказать ему всё, что думала, но зачем? Чтобы они опять поругались? Чтобы она опять почувствовала вину и пошла извиняться первой? Чтобы её сердце опять затлел огонёк и она снова решила, что любит его? О нет, она так давно гасила эти чувства, так зачем начинать всё сначала? Горько думая о том, что она не может просто так порвать со своим когда-то очень любимым мужем, Алькор проглотила огромную витаминку для беременных и отправилась к мужу, падая к нему в объятия. — Хе, и правильно, — усмехнулся Кен, когда парень в фильме ударил свою девушку, собиравшуюся порвать с ним, — А ты знаешь, что с тобой будет, если захочешь уйти от меня? — Ты меня убьёшь, — повторила Аль то, что раньше часто слышала от мужа. — Не просто убью, я знаю, как ты боишься боли, — он погладил её по пальцам, в назидание, — Поэтому я сначала тебя измучаю хорошенько, я умею, да? — больше всего пугала ласковая интонация, с которой он всё это говорил. У Кеннета, по его мнению, бы всего лишь один страх — потерять Алькор. Потому, он всеми силами старался сохранить брак, даже если с ним всё хорошо. Он знал, что такое любовь и какого это, но при этом думал, что помимо пряника любимой стоит иногда давать небольшого кнута. В первые годы совместной жизни он был вполне ощутимым. Нет, Кен никогда не бил свою девушку, но психологией пользовался обильно. Они постоянно ругались по пустякам: слишком короткая юбка Аль, Аль не одела лифчик на улицу, Аль покрасила волосы не в тот цвет, в который он хотел, Аль когда-то была влюблена в другого парня, Аль смотрела блогеров-мужчин и это лишь вершина айсберга. Что касается Кеннета, он практически никогда не был «причиной» свар, а когда был очевидно виноват, мог переиначить ситуацию в свою пользу. Однажды, когда Аль спала, Кени в другой комнате записал на диктофон звук своей отрыжки, после чего пришёл к девушке и на полной громкости включил запись прямо ей в ухо. От испуга девушка проснулась и заплакала, и естественно в первые секунды парень бросился извиняться и обнимать девушку, однако уже через несколько минут обвинил свою любимую в истеричности и склочности. По его мнению он не сделал ничего такого, а она не оценила его шутку, да ещё и уснула когда они смотрели его любимый фильм. Тогда у них произошла первая крупная ссора, после которой они не общались несколько дней. И Аль не выдержала. Она пришла к нему с извинениями первая, получив в ответ недовольную мину и вялое ответное извинение. Это был не первый звоночек о том, что всё не так. И теперь, чтобы уйти, ей придётся умереть.