by Kim Son Lie

Лето 1216-го года выдалось особенно жарким и засушливым. Солнце палило настолько беспощадно, что фермеры, выращивающие сою, единственный питательный продукт для бедного населения, уже подсчитывали убытки, глядя на заворачивающиеся листочки. Как назло, уже полтора месяца не было дождя, а если и крапали несчастные пара капель, то тут же испарялись. Ящики, столы и прилавки были покрыты слоем глиняной пыли, которая поглощала последние водные испарения. Такая погода - огромная редкость для восточных районов. Обычно тут очень влажно, а температура в летнее время не поднимается выше двадцати шести градусов Цельсия. Люди пасут скот и занимаются земледелием, целыми днями стоя по щиколотку в воде, сажая рис, чтобы прокормить семьи и заработать денег. Если говорить честно, то Чонгук не занимался ни тем, ни другим. Он зарабатывал деньги иными способами: иногда ходил за хворостом, иногда за водой, но основным доходом было воровство. Да, было и такое. В голове сразу же всплыло самое яркое воспоминание: «Восьмилетний Чонгук долго мялся у прилавка с хлебом, разглядывая каждую буханку, иногда тыкав в них пальцами. -Эй, ты, несуразный мальчишка! Не трожь товар!- Толстый мужчина, сидящий в глубине торговой палатки, покачнулся на стуле, угрожая кулаком. Чонгук забавно сморщил носик, исподлобья глядя на торговца. Денег совсем нет. Бабушка, в силу своего возраста, потеряла работу. Она работала на чайной плантации до последних сил и тоже вела опасную игру: она набивала карманы чайными листьями, а по приходу домой сушила их, и набрав достаточное количество продавала, конечно же оставляя немного себе. Чай был очень вкусным и ароматным. Маленький Чонгук хорошо его помнил, помнил, как по приходу домой улавливал нотки бархатистого запаха, и часто, поторопившись, обжигался свежим чаем, смешно высовывая язычок, а бабушка все время твердила, ставя руки в бока: -Ну что за ребёнок! Куда ты торопишься? Особенно чай получался вкусным, если Бабушка добавляла в него сушеные ягоды, которые забавно крутились, стоило помешать чай ложкой. Идеально гладкая буханка хлеба манила к себе, как говориться: запретный плод сладок. «Ну раз сладок, почему бы не взять? От одной буханки у этого дядьки не убудет», в таких мыслях Чонгук демонстративно развернулся и быстро схватив булку ринулся бежать. -Никчемный мальчуган, чтоб тебя, поймайте!- Собрав все силы, мужчина поднялся и выбежал из-за прилавка, показывая пальцем, в толстом, золотом перстне, на Чонгука, удирающего с буханкой в руках. Городская охрана, вечно пьяная и валяющая балду, встрепенулась и, обнаружив цель, кинулась за ним. Нужно было где-то спрятаться, потому что бежать до дома было опасно, да и далеко. Нужно было либо добежать до просторной площади, чтобы затерявшись в толпе, оббежать патруль охраны и, пробежав у них за спинами, скрыться из виду, либо нужно бежать до заброшенной часовни, где вскарабкавшись на верх, по старым ящикам, перелезть стену, а там до дома рукой подать. Среди гула людей раздался колокольный звон. «Черт, полдень, а значит смена караула, опасно на площадь бежать». Ноги путались в подолах женских платьев, то и дело наступая на них, слушая недовольное оханье, по лицу часто попадали случайные удары мужских рук. «Сейчас нужно повернуть направо, а потом налево, дело трёх минут». Чонгук мелком глянул через плечо: охрана не отставала. Рука схватилась за деревянный столб от палатки и мальчик влетел за поворот, сразу же влепившись в какую-то женщину, у которой рассыпались яблоки. Захватив ещё два яблока, Чонгук парировал между людьми, он бежал настолько быстро, что ветер гудел в ушах. « Вот он, сейчас поверну, главное на ящики запрыгнуть, а там и дело с концом». Чон практически добежал до второго поворота, который представлял из себя стену, метра в четыре, и груду ящиков. Ноги резко затормозили, а глаза стали настолько большими, что мальчик был похож на сову. Все хорошо, но, где мать вашу, ящики?! Они стояли тут все детство Чонгука, никому ненужные, сгнивали под напором природы, почему их убрали именно сегодня? Понимая весь ужас, Чонгук обернулся к выходу, около которого стояли запыхавшиеся охранники, руки моментально расслабились, роняя всю добычу. Ох, как его потом прилюдно пороли, тогда Чонгук плакал не от боли, а от стыда, найдя в толпе зевак свою бабушку, которая опустив вниз глаза, прикрывала лицо руками. Конечно, потом мальчику досталось ещё и от бабушки, да так сильно, что с неделю он не мог нормально сидеть, а при виде розг у него сжималось сердце.» Сейчас, шестнадцатилетний Чонгук, вспоминая этот инцидент, лишь улыбался. Воровать он не перестал, просто стал ещё внимательнее, наглее и хитрее. Сильные руки сжимали метлу, она противно шуршала о пол, поднимая ещё больше пыли. Уборку Чон не любил. Так как чаще всего он постоянно пропадал где-то на подработках и домой он приходил только к ночи, сил просто не оставалось. И вот, в свой единственный выходной, вместо отдыха и обдумывания плана по грабежу торговцев, которые завтра к ночи должны остановиться в их деревушке, он подметал запылившийся коридорчик. Только Чонгук хотел снять марлевую повязку, которую повязывал на лицо, во время уборки, чтобы смочить водой, ведь так, становилось намного прохладнее, воздух увлажнялся, а ткань задерживала пыль, как в дверь раздался глухой стук. Скрипя половицами, Чонгук схватился за железную ручку и открыв дверь, сразу же её закрыл, увидев за ней три высоких персоны, только сказав: -У нас ничего нет, мы ничего не продаём, торговцы идут нахер. Дверь с грохотом захлопнулась, но стоило Чонгуку вернуться к метле, как дверь открыли с огромной силой, и двое парней набросились на Гука, ударив того по затылку. В глазах потемнело, а колени и локти заболели, защипали. Чонгук упал. -Теперь, тут говорят торговцы. - Высокий мужчина сказал последнее слово с особой интонацией, надавив тростью на кадык Чонгука. Дыхание сперло и голова закружилась сильнее. -Свяжите покрепче на всякий случай.- Незнакомец присел на корточки и взял парня за подбородок, внимательно осмотрел, будто пытаясь узнать, но, ничего не добившись, небрежно оттолкнул его. Последнее что увидел Чон, перед тем как отключиться, удаляющуюся спину мужчины. *** За несколько часов до инцидента. - Господин, мы отправили несколько послов в город, но девственниц нет. - Голос, совсем еще молодого мальчика, дрожал, ведь ослушаться приказа господина это словно подписать себе смертный приговор. Паренёк, не смея поднимать на Кима взгляд, молча ждал ругони, но к удивлению ее не последовало. - Отзови всех послов. - Мальчик удивленно смотрел на господина, не веря тому, что он говорит. Обычно, отсутствие фамильяра в такой ситуации - это очень гневный господин, но сейчас.. - Но.. - Я нашел более интересную вещицу, - о, этот игривый взгляд не мог предвещать что-то хорошее, ведь если господин хочет, он получит, что бы это ни было. - подготовь повозку, мы едем в пригород. - Слуга, поклонившись, удалился. Тэхен же, окинув в последний раз вид на задний двор, вернулся к письменному столу. На нем было куча аккуратных стопок бумаг, писем и приглашений, но в самом центре, лежала открытая сводка данных: - Добро пожаловать в ад, Чон Чонгук. Сколько слуг трудились, собирая информацию по крупицам, стоило ведь увидеть господину этого несуразного мальчишку. Казалось, что в нем можно было найти? В изношенной одежде, с отпущенными волосами, да и жил он далеко не во дворце. Чем этот простолюдин приглянулся авторитетному господину, знал только Тэхен, который в ожидании своей поездки не находил себе места, нарезая круги по покоям.