К-38

Пречт сидел в своём кабинете, упорно вглядываясь в отчёты и досье единственным глазом, но информация была скудной и крайне разношёрстной. Завалить такого гиганта, как Северная База, задача крайне сложная именно по той причине, что она автономна, а потому вся информация, что там есть, остаётся в её стенах. Военные силы Фиора подняли все данные, но ничего не дало ясности дела, а лишь породило куда больше вопросов. Левый глаз опасливо косился в винтажную фотографию основателей, сделанную на рубеже девятнадцатого века, и, если девушка не вызывала особого интереса, то внешний вид мужчины, как и его имя наводили жути до усрачки. Пречт был военным, другом Гилдартса, прошедший не одну битву, а такие ребята не верили в «такие» совпадения. Одно лицо, одно имя и полтора века разницы. Чтобы ни творили на Северной Базе, какие бы уроды там не работали, кому бы она не предоставила политическое убежище, военный был уверен… Там твориться что-то очень и очень далёкое от создания просто оружия. Брат и Сестра, Парень и Девушка, во главе всегда стояли двое, что свято блюли законы основателей… Слишком свято, слишком неизменно, слишком долго, и сходство основателя с теперешним главой, что внешне, что именем, наводило жути до чёртиков. Это не мог быть один человек, просто не мог, невозможно… Ему хотелось в это верить. Оповещение о входящем письме на личную почту пришло крайне неожиданно, особенно, когда он начал разбираться, от кого. Данные были смутные, прислал аноним, и почему-то Пречт знатно напрягся с этого. Не любил он такие вот письма, но всё же открыл. Сказать, что левый глаз принял форму блюдца — это промолчать, после чего мужчина резко начал вбивать в компьютер все данные, открывая заархивированные доки и обомлел ещё больше. Ему на личную почту просто пришло письмо, в котором содержались все планы Северной Базы, со всеми пристройками, кодами от дверей, ключами высшей категории доступа, и в самом конце был маленький вордовский файл на полторы страницы. Пречт таки решил открыть это нечто, и улыбка коснулась этого лица. Всё, что живёт под землёй, неустанно стремиться к свету, вот и жители Северной Базы, по той или иной причине, периодически ломаются под гнётом стен, готовые сдать своих покровителей кому угодно, лишь бы выйти наружу. *** Аппарат с кофе жужжал, мерно наполняя кружку кофе под тоскливый взгляд Мартама, что был глубоко погружён в свои мысли. Вчера он связался с дочерью на Островной Базе, она подросла, нашла себе молодого парня, вроде как родом с той же Базы, вроде как всё серьёзно, просила отца перевестись, соскучилась. Наверное, он был рад за неё, но вовсе не такой участи он хотел для любимого чада. Если бы, чтобы выйти наружу ему понадобилось ещё раз прострелить всем головы — он бы сделал это не глядя, но перевод он не торопился подавать. Его дочь выросла, она счастлива, пусть так, но счастлива, он полностью выполнил свой родительский долг, и именно по этой причине он не хотел лезть в судьбу своего единственного ребёнка. Он больше не нужен ей… Он больше никому не нужен. — Ты какой-то кислый, Мартам. — весёлый паренёк, лет тридцати, подошёл к удручённому мужчине и попытался подбодрить. — Чего случилось? — Я счастлив, Нади. — ровно и холодно выдал мужчина. — Наверное, я — самый счастливый человек на Северной Базе. Моя дочь нашла себя и своё будущее… И это — лучшее, что могло случиться. — Мартам, ты так говоришь, словно сейчас пойдёшь и вышибешь себе мозги. Тут мужчина повернулся к Нади и улыбнулся так, словно это ему сейчас вышибут мозги. Сам же ответственный родитель глянул на относительно молодого мужчину исподлобья, коварно обдумывая, куда воткнуть скальпель первым делом, но вместо этого, лишь заботливо поправил халат, хлопнул по плечу и добродушно выдал: — У тебя дети есть? — Недовелось. — с опаской, но силясь улыбнуться выдал Нади. — Пока был «наверху», как-то не задумывался, а тут я относительно недавно. — И как тебе тут? — Осваиваюсь. Честно, думал, что будет хуже, но, надо признать, тут всё намного лучше, чем я ожидал. — Это хорошо, Нади. Это хорошо. С этими словами Мартам ещё раз хлопнул паренька по плечу, взял кружку кофе и, не прощаясь, направился в лишь ему известном направлении. Ноги привели в родной отдел, где мужчина оставил кружку на своём столе, взял папку и направился по уже протоптанному пути. Надо было сверить отчёты, снять данные, но, когда он открыл дверь в архивы данных, он вдруг ощутил, что пришёл явно невовремя. За огромным компьютером сидела пожилая женщина, что в наглую крутила какие-то отчёты, проматывая планы Базы, информацию о Проектах и прочую лабуду, демонстративно игнорируя вошедшего. Не сказать, что Мартаму стало неловко, но состояние одной из глав его немного обескуражило. — Здравствуйте, Полюшка… Я вам не помешаю? — Конечно нет. — интонацией «застрелите меня нахрен» выдохнула бабка, удручающе глядя в этот проклятый монитор компьютера. — Мне уже ничто не помешает. — А зачем вы смотрите план Базы? — Давай сольём их Клайву? — Клайв умер со всей семьёй. — Хм. — задумчиво хмыкнула женщина и болезненно сморщилась. — Скоро мы все умрём. Даже не столько слова, сколько эта странная интонация, заставили мужчина заметно напрячься и подойти вплотную к основательнице. Вид у неё был измождённый и болезненный, в глазах тоска, какое-то даже отчаяние и смирение, но она уверенно глядела в этот проклятый экран, тяжело вздыхая. — Полюшка, у вас что-то случилось? — Когда-то на этом месте стояла будка. Она была маленькой, обозначала вход в заброшенные шахты. Тут добывали уголь, пока месторождение не иссякло… А сейчас тут потрошат детей. — болезненно усмехнулась старуха. — Когда мы создавали эту Базу, я была уверена, что все невзгоды и печали останутся за её пределами… Куда бы ты не припёрся — везде тащишь себя. Ты так не считаешь, Мартам? — От части. — Что такой недовольный? — У меня жизнь удалась. — тоскливо выдал мужчина, улыбаясь через силу. — Дочь на Островной Базе, запрашивает мой перевод. Она нашла себе замечательного мужчину, не исключено, что дело дойдёт до брака… — Говоришь так, словно тебя заблокировали во всех контактах и велели больше в жизни не появляться. — Когда в мой дом пришли солдаты, Полюшка, я не думал ни секунды. Кто-то считает, что я был в состоянии аффекта, но это неправда, я полностью отдавал себе отчёт. Я знал, что эти суки придут, я знал зачем они это сделают и кто их послал, а потому я даже не собирался мараться с этими собаками, вступая с ними в какие-то жалкие переговоры. Моя дочь — это единственная ценность, которая была, есть и будет, и если мне понадобится ещё раз прострелить с десяток голов дробовиком, чтобы защитить своего ребёнка, я сделаю это без малейшего колебания. Я сделал всё только для неё… Мой родительский долг выполнен… Больше я ей не нужен. — Расскажи мне про свою дочь. — непростительно вежливо и жалостливо, попросила бабка. — Какая она? — Она очень похожа на мою покойную супругу. — И чем же? — У неё улыбка её матери. Тут до слуха заботливого отца донеслось какое-то весьма нездоровое хихиканье, а Полюшка лишь потянулась, и, чёрт подери, он так и не понял, в этом голосе был смех или слёзы. — Улыбка мамы. — хищно выдохнула старуха. — У меня тоже была улыбка, как у моей мамы… Которая так нравилась моему отцу. Я была его любимицей, папиной дочкой, которую он гладил по головке, целовал в лобик, обнимал крепко-крепко, а в перерывах между тем, чтобы пускать по мне ток и топить в ледяной воде, он приносил конфетки и говорил, как сильно я похожа на маму. С мамой у него были примерно… Аналогичные отношения. — тут Полюшка как-то неоднозначно повернулась к Мартаму и гаденько усмехнулась. — А ты знаешь, как он умер? — Нет. — отрешённо и на редкость расслабленно выдал мужчина. Полюшка же лишь улыбнулась шире и вновь откинулась на спинку кресла, блаженно глядя куда-то в монитор. Ей нравился этот покоцанный жизнью и просравший всё на свете во имя любви учёный, который выполнил всё, что только мог выполнить и понятия не имеет, как жить дальше. Где-то в нём она видела себя. — Наша жизнь несильно отличалась от жизни лабораторной мыши, даже на момент зачатия. В семье нас было восемь, но пятерым повезло — они сдохли. На нас ставили опыты, сколько я себя помнила, но только один из выживших яростно и беззаветно сопротивлялся Зирконису. Это был Анимус — тупое безмозглое животное, которое не признавало авторитеты в силу своей умственной недостаточности. Считала это невообразимым пороком ровно до одного момента. — тут старуха подкатила глаза, а на лице мелькнула высшая степень умиротворения. — Зирконис был помешан на здоровье и анализах, он знал про нас с братом всё, а потому, когда мне стукнуло восемнадцать, любящий папочка счёл, что моё тело достаточно созрело, дабы он смог продолжить свои эксперименты, которые убили нашу мать. Ему нужен был «инкубатор» для вынашивания мутантов, которых он мешал в колбах. — Полюшке даже не нужно было оборачиваться, чтобы чувствовать, как Мартам почти до хруста сжал челюсть и кулаки. — Мы никогда не перечили папочке, даже когда его эксперименты начинали походить на инквизиторские пытки тринадцатого века… Но в тот день, что-то пошло не так. Это странное чувство, почти невесомое, даже не страх, это что-то другое. Тебе велят раздеться и лечь на лабораторный стол, а ты стоишь, как вкопанный и понимаешь, что, если сейчас эта мразь сделает в твою сторону хоть один шаг, ты будешь биться, пока не сдохнешь. У тебя совершенно нет сил сопротивляться, ты никогда этого не делал, но в тот момент, когда Зирконис потерял терпение и схватил меня за волосы, я закричал так, как не кричала никогда. Я искусала и исцарапала ему все руки, он выдрал мне клок волос до крови, я не помню, что он мне говорил, я помню только крик и боль в содранном горле… А после — сорванную с петель дверь. Нет, меня не услышали заблудшие охотники или соседи… Меня услышал брат. — от этих слов по коже пожилой женщины прошлась волна приятных мурашек, а блаженная улыбка обрела черты бешенного оскала. — Сто десять килограммов чистой убойной силы разносят дверь в щепки, чёрные глаза наполнены бешенством, белые волосы стоят дыбом, и в этот момент я поняла, какую страшную ошибку допустил Зирконис, когда наивно полагал, что у Анимуса не было своего сознания. Немощный карлик в жизни бы не посмел перечить отцу, а Анимуса… Никогда бы не спустили с цепи. Вот что бы вы сказали, Мартам, если бы такая ситуация случилась с вами? К вам в комнату влетает бешенный медведь и хочет сожрать вашу печень. Ваши действия? Вот Зирконис отпустил мои волосы, схватил заточенный стальной штырь и выкрикнул: «Назад!». Пока я отползала к стенке, он пытался достучаться до сознания немощного карлика, и, быть может, у него бы это получилось, если бы я не закричала: «Взять эту мразь!!!». Полюшка явно славливала немного нездоровое удовольствие от происходящего, а вот Мартам, на удивление, держался стойко и даже как-то цинично, по отношению к всем участникам истории. Его закалка может и уступала рассказчице, но тоже была не из самых простых. — Я так понимаю, Зирконис не мучался. — с лёгким гадством и брезгливостью выдал мужчина. — Ну как сказать? Три дня прикованный ремнями к лабораторному столу, с пережатой глоткой без еды и воды он продержался, а на четвёртые сутки раздумий мы решили поставить эксперимент! Что сгорит первым: Поместье, Ремни лабораторного стола или Зирконис? Мы были неопытными, исследование нельзя было назвать «чистым», но в куче пепла Зиркониса мы не нашли. — И, наверное, это хорошо. — Просто отлично. — было видно, что настроение Полюшки резко поднялось, но что-то в этом тёплом взгляде выло от боли. — Братик. Мой любимый братик. Мой отец был настолько конченным подонком, что я даже слова подобрать не могу, дабы описать его. Но мой брат… Он переплюнул его десятикратно. Он поставил опыты на конвейер, вынес результаты на совершенно новый уровень… Боги, как же я его люблю. — Полюшка тихо хихикнула, а на поседевших ресницах лишь на миг мелькнули слёзы. — Если бы вы только знали, Мартам, как же я его люблю. Вспороть бы это брюшко, так на него как взглянешь, он же ж опять не жрал нихрена! Сидит в своих лабораториях, детишек в биореактор отправляет, а сам уже не спал три дня. Непорядок. — тут улыбка сошла с лица бабки, она упёрлась рукой в щёку и с явной брезгливостью к самой себе выдохнула. — В глуши мы жили, никого у нас не было, нам некого было любить, а потому любили друг друга… Где-то больше, чем следовало. Ну да ладно, я всё о себе да о себе, ты расскажи мне, чего такой кислый сегодня? — А вы хотите это слушать? — Ну ты же меня выслушал. — Эх. — смиренно выдохнул Мартам и подошёл ближе к одной из глав Северной Базы. — Я очень хочу вновь увидеть дочь, но также я понимаю, что всё изменилось. Мне хочется верить, что я — хороший отец, но я точно знаю, что мне не понравится избранник моего ребёнка. Тот страх, который я пережил за дочь, мне везде мерещатся враги и подставы, я не могу от них отключиться, и когда я познакомлюсь с её возлюбленным, я почти уверен, что сделаю всё, чтобы она отказалась от него… А потому я не хочу лезть в жизнь своего ребёнка. Да, ей почти тридцать, но для меня она так и останется маленькой девочкой, которую один раз мне удалось вырвать из лап подонков. Я точно знаю, что мне нет причины бояться за неё, но… Я не могу просто взять и поверить, что ей больше ничего не грозит. Я знаю, что, если я приеду, я просто развалю её отношения. — Ты очень хороший отец, Мартам. Гораздо лучше, чем думаешь, и в тысячу раз лучше, чем наш с Акнологией. — тут Полюшка встала и направилась к выходу. — Если захочешь поговорить, то ты знаешь, как меня найти. На этой весьма неоднозначной ноте старуха просто вышла из помещения, оставив Мартама с кучей несделанной работы и весьма неоднозначным осадком на душе. Сложно поверить, но ему реально стало легче. Нет, не от того, что в мире есть мрази, готовые использовать своих детей в самых безжалостных экспериментах, не от того, что в мире есть отцы, хуже него, а от того, что сейчас он почувствовал, что он здесь не один. Человек — коллективная тварь, он хочет быть частью социума. Нет, ему не нужно быть в толпе страдальцев и обделённых, но он хочет быть понятым и услышанным… И сегодня Мартаму это дали. *** Пятница — это маленькая Суббота! Студенты радовались окончанию недели, а Гажил все пары напролёт крутил в руках визитку, данную странной организацией, мысленно прокручивая не менее странный диалог со своим явно поехавшим одногруппником. Алые глаза украдкой выглядывали злосчастную парочку, но их не было и не было. Честно говоря, он даже начал нервничать, но от неприятных дум его отвлекла внезапно подсевшая к нему однокурсница и улыбнувшись, как могла улыбнуться только она. — Приветик. — кокетливо проворковала Леви и как бы невзначай толкнула брюнета в плечо. — У нас сегодня всё в силе? — Конечно. — немного натянуто улыбнулся парень и слегка приобнял девушку. — И куда же мы пойдём? — Гаж, всё хорошо? — резко встревожилась девица. — Ты какой-то странный. — Тебя не обманешь. — болезненно выдохнул брюнет и слегка почесал затылок. — Вчера я встретил Нацу на свалке, он был не просто не в себе, я думал он под чем-то. Он нёс какую-то ахинею, в один момент его накрыло основательно, и он велел мне сжечь визитку. — Какую визитку? Тут Гажил опасливо продемонстрировал картонную карточку, немного нервно косясь на вход в аудиторию: — Он сказал мне её сжечь. Это предложение о работе в одном из учреждений доктора Акнологии. Того, что приезжал к нам в начале года с выездной лекцией. — Я знаю. — немного тоскливо выдала девушка, забирая у парня визитку. — Он является одним из партнёров моего отца. Знаешь, я не знаю, что конкретно сказал тебе Нацу… Но мой отец тоже велел мне с ним не связываться. — Почему? — Я не знаю, что у них там происходит, но папа говорит, что это очень опасный человек. Он — фанатик, мне строго настрого запретили иметь с ним хоть какое-то дело. Час от часу не легче, Гажила терзали смутные сомнения. Поведение однокурсника, слова Металликаны, заявления Леви, всё это говорило не в пользу организации, казалось бы, такого прибыльного и выгодного предложения. Где-то внутри он хотел попасть на столь хорошее рабочее место, но с каждой секундой вопросов становилось только больше, а ответы ускользали так и не появившись. От тяжёлых дум брюнета отвлекла вмиг вошедшая влюблённая парочка, которая была вне себя от счастья, и готовая познавать всё и вся. Люси была как всегда окрылённая, готовая учиться и вершить историю, а Нацу лишь довольный следовал рядом. Они улыбались, но было в их взглядах что-то «кукольное», вот только если блондинка держалась своего сценария шедеврально, то «ниточки» Нацу оборвались где-то по дороге в универ и тащились за ним следом, не в силах удержать даже взгляд. Он смотрел как-то сквозь, словно даже не видел её, а Гажил лишь попытался окликнуть, но пара прошла мимо. Народ умилялся влюблённой парочке, а Гажилу стало страшно, ведь он точно знал, что такие синяки за одну ночь не проходят. Металликана был прав, от этой компашки лучше держаться подальше, но что-то в тех словах на помойке Гажилу не казалось бредом. Он хотел прислушаться к ним и всецело следовать инструкции. Он не стал докапываться, у него были планы на этот изумительный вечер, которые, ничто и никто не мог испортить! Вечер пятницы был долгим и волшебным, а потому, в утро субботы, Гажил завалился к своему невыспавшемуся Гуру и Наставнику, чтобы с пеной у рта и мешками под глазами поделиться своими «полуночными достижениями»! Металликана же, сидя в своей пошарпанной однушке, хлебал средней паршивости кофе и лишь немного обречённо кивал. — Так, Рэдфокс, а теперь по порядку. — обречённо выдохнул мужчина, глядя на парня с какой-то тоской. — Ты пригласил девочку к себе. — Ага! — Вы пришли, попили чай с печеньками, а после начали херачить водяру со шпротами. — Ага! — Вы пошли в спальню, скинули верхнюю одежду и начали хуярить друг друга подушками. — Ага! — Вы разъебали подушками полквартиры, сервант, полночи бегали по стенам, от чего её понесло и она побежала в туалет блевать шпротами с водкой. — Ага! — Из-за того, что её выворачивало наизнанку, а стационарный компьютер был разъёбан в хлам, вы врубили ноутбук и до утра крутили мультики с ведром в обнимку. — Ага! — Где-то ближе к шести, когда алкоголь и сон взяли своё, ты положил её на свой диван, а сам лёг на пол, придвинув к ней ведро с блевотиной и водчку, а на завтрак принёс ей водку и шпроты. — Ага! — … — Металликана как-то неоднозначно отвёл глаза, отпил кофе и искоса глянул на счастливого до жопы студента. — Мне страшно спросить, но, когда следующее свидание? — Через неделю! — Ну что я могу сказать? — болезненно и даже с каким-то смирением выдохнул мужчина. — Это — Любовь. Главная прелесть Металликаны заключалась в том, что он никогда не пытался найти особой логики в происходящем, а потому частенько пускал всё на самотёк, лишь бы это был контролируемый эксперимент. Неделя пронеслась почти незаметно, Нацу и Гажил не пересекались, а даже если и выпадала такая возможность, то оба обходили друг друга стороной. Каждый был занят решением своих проблем, и, если Гажил думал о том, что на этих выходных к нему снова придёт Леви, то думы Нацу плавали в каком-то хаотичном порядке. Действие Препарата длится лишь сорок восемь часов, а потому Люси уже давно отошла от него, но не от произошедшего. Два напарника пытались как-то жить дальше, но только тут такое дело, что в Жизни нет инструкций и Протоколов, а потому тут всё надо делать наугад, и всегда неправильно. Нацу замазал дыру в стене заполняющей штукатуркой и прикрыл картиной, дабы не бросалось в глаза. В ванной провернули похожий фокус, только закрыли полотенцем, а дальше будут решать по обстоятельствам. В отношениях двух Проектов образовалась какая-то брешь, но, как ни странно, с каждым днём она как-то становилась меньше, возможно не без помощи плюшевого снеговичка. У них никого, кроме друг друга не было, а потому, укрываясь с головой одним одеялом, плюшевый Плю заполнял бездонную пропасть между парнем и девушкой. Говорят, ссоры укрепляют отношения. Что там укрепилось, напарники не поняли, но осознание, как близко они к тому, чтобы быть разоблачёнными, вынуждало держаться друг за друга так сильно, насколько позволяли пальцы. Эти месяцы, что они провели без Препарата, казался каким-то неправильным и странным, но он был у них, и они больше ни о чём не хотели думать… Наивно… Смертельно наивно. В тот вечер они собирались выйти на связь с Базой. Настроение было ниже плинтуса, полуденное прелюбодеяние ничуть того не улучшило, а потому напарники лишь с уже привычным выражением сели за компьютер и вышли на сеанс связи. Не сказать, что они сильно удивились, но сегодня на них пришёл посмотреть их создатель. — Доложите отчёт, мои дорогие. — почти с гордостью выдал Акнология, вглядываясь в свои лучшие Проекты. — Продолжаем вести наблюдение, следуем планам, всё идёт в соответствии с Протоколом. — нагло, но от этого не менее профессионально пиздел К-42. — К-38 имеет тесный контакт с Леви МакГарден. — А вот это не очень хорошо. — слегка нахмурился Акнология и достал какие-то папки, глядя искоса на остальных Кураторов в кабинете. — О-39. — Да. — отрапортовала блондинка. — Сообщите причину задержки графика. — … — Люси с пару секунд молчала, после чего холодно выдала. — Какого графика? — Вам на почту выслали таблицы для заполнения информации. Вы должны были вписать туда результаты наблюдений и планы по оптимизации стратегических расчётов. Где они? Одно рисовое зерно перевешивает чашу весов. Одно решение, действие, человек, может стать залогом беззаботной жизни и моментального краха всего. Всего одна секунда понадобилась Люси, чтобы прокрутить в необъятных мозгах все действия за неделю. Вторая — чтобы найти в бардаке бессмысленных и бесконечных демагогий, разбитых стен и плюшевых снеговиков одно единственное сообщение с Базы… И третья… Чтобы совершить свою самую фатальную ошибку за всё существование… Она переменилась в лице. Оно было холодным и несменяемым всю жизнь, но сейчас лицо девушки вытянулось, карие глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся. Она побледнела, по телу пробежал озноб, но вовсе не от собственных действий, а от того, что проклятые мозги успели проанализировать происходящее и рьяно кричали, что они всё ещё на связи. — О-39? — рвано выдохнул Акнология, чьё лицо мало чем уступало девушке. — О-39, ответь мне! Люси сидела на кровати, как вкопанная, она вдруг почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы, после чего почти со скрипом повернулась к напарнику. Он сидел холоден и спокоен, но она слышала, как колотилось его сердце. Медленно, Нацу перевёл взгляд и искоса глянул на девушку, и в этот момент по бледным щекам напуганной напарницы покатились слёзы. В почерневших глазах из-под золотых волос блестели слёзы, ужас, вина и отчаяние, а губы лишь едва слышно шепнули: — Я забыла. — В смысле: «Забыла»?! — почти гавкнул Акнология, который, вроде и понимал происходящее, но не хотел в него верить даже больше, чем сами Проекты. — К-42! Нацу молчал, неотрывно глядя на девчонку, напрочь не реагируя на то, как начальство зверело на глазах, но стоило Акнологии набрать воздух в лёгкие поглубже, как К-42 резко захлопнул ноутбук, схватил до вмятин, вырвал со всей зарядкой и долбанул в стену с такой силой, что он разлетелся вдребезги! Не дожидаясь, пока напарница отойдёт от шока, Нацу схватил Люси за шкирку и потащил на кухню. По дороге девицу отпустило, но это только усугубило положение. — Нацу! — уже открыто рыдала блондинка, не в силах стоять на ногах. — Что ты сделал?! — Он догадался! — рычал парень, наскоро доставая из шкафчика нож, после чего крепко сжал челюсть и вспорол себе руку вдоль мышцы. — Через час нас загребут ублюдки с Северной Базы! Надо избавится от датчиков слежения и валить!!! Нещадно разрезая себе руки, Нацу достал из-под кожи две микросхемы, чуть больше рисового зерна, после чего раздавил их в пыль. Участь блондинки была аналогичной, а учитывая, что времени на анестетик у них не было, пришлось использовать кляп. Все сборы заняли от силы минут десять, они не взяли с собой почти ничего, если не считать краденых денег, верхней одежды, две пачки сух-пайка и плюшевого снеговичка, которого Люси пыталась не заляпать кровью. Руки в мясо, Плю в крови, блондинка в истерике, парень на взводе и Бог… Бог, с которым не сравнится ни один Дьявол на свете. Сказать, что Кураторы вжались в стену — это промолчать. Акнология смотрел в погасший монитор, не зная, кого сожрать первым, а потому лишь поднял чёрные глаза на персонал, что-то нечленораздельно прогавкал, сорвался с места и кинулся в известном лишь ему направлении. «Центральный выход»: так называли место, откуда можно было беспрепятственно попасть «наверх», и тут же периодически мелькали военные. Попасть сюда можно было из любой точки Базы почти по прямой, а потому, то ли это — всего лишь совпадение, а, быть может, Он — не единственный Бог, но именно в том коридоре Полюшка шла в самое нелюбимое место, которое было в этом комплексе. Ну не любит она детей, хотя иногда даже среди них встречались «терпимые варианты». — Доброе утро, Полюшка. — поздоровался Самуил, который шёл вместе с Шаготтой, судя по всему, туда же, куда и она. — Тебе в другой отдел. — холодно ответила бабка. — Меня допустили до разработки программ. — не сказать, что Самуил хвастался, но его переполняла гордость за достигнутое. — Что, в натуре, что ли? — Полюшка искоса глянула на украдкой кивнувшую Шаготту, после чего весьма сурово посмотрела на паренька. — Запароль компьютер на все возможные и невозможные коды и ключи. Желательно, поставь сканер сетчатки. — Боитесь, что Шарли залезет в компьютер? — немного грустно улыбнулся мальчишка. — Не только Шарли. У тебя на компе не самые нормальные данные, а потому они должны быть закрыты. Что раскис? Улыбайся! Вот так! Всё должно быть чётко, без эмоций, криков, насилия, по Протоколу и… — УБЬЮ НАХУЙ!!! — неистовый вопль Акнологии раздался в коридоре, на пару с криками персонала, что в слезах убегали и падали на пол. — ГОЛОВУ КУРАТОРА МНЕ НА СТОЛ!!! Звук битого стекла, рваной бумаги, напуганных людей, и тут в коридор вылетает ОНО! Длинные волосы стоят дыбом, как змеи; на карачках, как зверь, лучший хирург в мире метался по стенам в порванном халате и с папкой в зубах. Он драл её на части, словно бешенная псина, листы и отчёты летели в стороны, а он лишь что-то гавкал и кричал не своим голосом. Полюшка же лишь зажмурила глаза, медленно открыла, перевела взгляд на оцепеневшего Самуила, что с ужасом глядел на начальника, и отвесила лёгкий подзатыльник. — Ты что улыбаться перестал? — недовольно выдала старуха и жестом велела стать «счастливым». Мальчик резко натянул на себя резиновый оскал, а бабка лишь одобрительно кивнула и посмотрела на невменяемого брата. — Вот так! Всё зашибись, всё в порядке! Обычная ситуация в отцовском Поместье, только Анимус был альбиносом. Братик! Что случилось? — Проекты! — гавкнуло нечто, проглотив кусок папки и на ватных ногах начало приближаться к сестре. — Проекты!!! Эти суки просрали Проекты!!! Мои Проекты!!! К-42 и О-39!!! Они просрали их!!! ПРОСРАЛИ!!! — тут Акнология подбежал вплотную к бабке, и в этот момент Самуил поверил в существование невидимых цепей, иначе, почему он не сожрал сестре половину головы, мальчик не знал. — Они угандосили мои Проекты!!! МОИ ПРОЕКТЫ!!! Не уследили, допустили погрешность!!! ДОСТАТЬ!!! Достать мои Проекты на БАЗУ!!! Мне на Базу, мои Проекты, ПРЯМО СЕЙЧАС!!! — Доктор, отряды готовы! — к компании подбежал человек в броне группы захвата. — Наши люди ждут ваших указаний! — Доставить Проекты К-42, О-39 и К-38 на Базу! ЭТО ПРИКАЗ!!! — с пеной у рта кричал мужчина, который уже в край не отдавал себе отчёта. — К-38 находится в числе гражданских лиц. — робко выдохнул мужчина. — Я слишком долго играл в «Милосердного Бога». — прорычал Акнология и посмотрел на главу группы захвата, как на мясо. — К-42, О-39 и К-38 доставить на Северную Базу! Окажут сопротивление — доставить силой!!! Применение огнестрельного оружия, травматического, взрывного, разъебать Магнолию к хуям собачим, уничтожить всех и вся, что посмеет встать на пути, но доставить Проекты К-42, О-39 и К-38 на Северную Базу!!! ЭТО ПРИКАЗ!!! — Приказ принят! — тут военный связался с отрядами. — Подготовить людей и технику и открыть южный «воздушный коридор»! Готовность: пятнадцать минут! С этими словами солдат сорвался с места, а Акнология глянул в глаза совершенно спокойной бабки. Пена текла по подбородку, всё тело колдыёбило, глаза были чёрными, а в нечленораздельном гавканье мелькали едва различимые слова. — Подготовить… Лабораторию… И колбу с физраствором! — рычал парень. — Когда К-38 доставят на Базу, он пройдёт все проверки, нормативы… Мы проверим его на наличие приобретённых… Дефектов, а также… Не успел Акнология «дорычать» свою тираду, как иссохшие руки пожилой женщины ловко перехватили этот ворох на голове, притянули к себе, не дав шанса даже «Альфе» вырваться из столь неожиданного поцелуя. Во рту чувствовался вкус пены и крови, видимо, кого-то всё-таки покусал по дороге, но это они замнут чуть позже, а пока… — Братик. — томно выдохнула старуха, глядя, как в этих голубых глазах начинает мелькать какой-то рассудок. Украдкой поцеловав психа в носик, она лишь в самые губы шепнула. — Ну зачем нам эти Проекты? У нас их целый инкубатор, а без К-38 ты жил почти восемнадцать лет. Ну не нужны они нам, оставь их, пусть бегают. — … — Акнология с пару секунд таращился сестре в глаза, после чего намертво впился в губы, почти с животной страстью поцеловал родственницу, слегка отстранился и немного потерянно выдохнул. — Буду завтра или чуть раньше… Подготовить лабораторию. На этой немного неоднозначной ноте, Акнология обошёл старуху и кинулся в сторону южного «воздушного коридора», пока Полюшка даже немного обиженно улыбнулась и довольно грустно выдохнула: — Можно вырваться из лап Зиркониса… Но Зирконис никогда не вырвется из нас. — тут бабуля повернула голову в сторону напрочь охреневшего Самуила, который, только завидев это движение, резко растянулся в улыбке, а старуха потрепала светлые волосы и улыбнулась женщине. — У вас невероятно умный ребёнок, госпожа Шаготта. Но пароли на компьютер пусть всё же поставит. Проследите. — Конечно. — в той же манере улыбнулась женщина, прижимая к себе чадо, которое била крупная дрожь. — Всенепременно. На этом бабушка направилась в одном лишь ей известном направлении, Шаготта потрепала готовое напрудить в штаны чадо по голове, Акнология летел в Магнолию, а вот кто-то сейчас отчаянно пытался её покинуть. Нацу и Люси понятия не имели, куда идти и где прятаться, но что-то им подсказывало, что так крепко они не влетали ещё никогда. Как два выброшенных на улицу котёнка, он крепко держал её за резанную руку, а она пыталась на замарать Плю. Страшно, им ещё никогда не было так страшно, даже на «Адских Тропах», даже когда препарат впервые завершил своё действие, первобытный и такой необъяснимый страх! Страх быть запертым в клетку, где клеткой будет твоё собственное тело и сознание под препаратом. Страшно, ужасно, они были готовы на всё, лишь бы не повторять этого. Лишь бы сбежать, но куда?! — Давай пойдём к Гажилу! — уже открыто плакала Люси. — Он нам поможет! — Ни ему, ни нам уже никто не поможет. — отрешённо выдал парень, которому в каждой тени мерещились солдаты Северной Базы. — И он, и мы обречены. — Но вместе мы сможем что-то сделать!!! Нацу резко остановился и начал думать. Его Проект не пригоден для этого, его задача — Выживать, но только тот, у кого в крови заложено выживать, знает, как это сделать. Резко выхватив телефон у прохожего, не дав ему право опомниться, Нацу скинул номер и набрал тот, что был в его голове пробит ещё до того, как она оказался в Магнолии. Если сейчас всё пойдёт по пизде — они нежильцы. А вот в одной из двушек мира сего намечалось отнюдь не столь мрачное мероприятие. Леви пришла точно вовремя, дверь ей галантно открыли, и, как истинная леди, она не могла явиться с пустыми руками, а потому принесла дорогое вино. Проводя утончённую леди на кухню, мужчина гордо предоставил плоды своих трудов, а именно, бутерброды с лососем и луком и ещё одна бутылка довольно дорогого вина. Не шпроты с водкой, а это значит, что их отношения официально выходят на новый уровень. Через часик оба немного захмелели, и тут Леви стала кидать какие-то недвусмысленные взгляды в сторону Рэдфокса. И всё-таки «Громила» от слова «Мило». Тоненькие пальчики как-то осторожно скользнули по широкой ладошке, правда почти сразу были перехвачены, но не оказали ни малейшего сопротивления. — МакГарден. — нравоучительно выдохнул Гажил. — Как вы себя ведёте? Но вместо ответа девушка лишь улыбнулась шире, приподнялась, перегнулась через весь стол и поцеловала мужчину в губы. Этот жест может и не был бы столь вульгарным, если бы тоненькие пальчики не мелькнули за ворот майки, а сама прелестница не оказалась в миг на коленях брюнета. — А ты не святоша. — выдохнул парень. — А ты что думал? — гаденько усмехнулась Леви, положив руку парня себе на бедро. — Раз я отличница, то у меня личной жизни нет? Рэдфокс, не разочаровывайте меня. Я же вас не разочаровываю. — А ты в себе уверена. — А ты проверь. — хищно выдохнула девица, украдкой подведя пальцы парня к границе брюк. Он не видел ничего, но юркнув под ободок, пальцы нащупали кружево, а весьма соблазнительный взгляд девушки говорил, что всё в его руках, причём, в прямом смысле слова. — У тебя презерватив есть? — шепнула МакГарден. — Сто штук! — А ты подготовился! Я люблю, когда мальчики думают о последствиях. Ну что ж, я думаю, в сотню уложимся. Наверное, Гажил хотел что-то съязвить, но Леви не дала ему и шанса, намертво впиваясь в губы и в наглую шаря пальчиками под майкой. Все они взрослые люди, у всех у них есть взрослые потребности, так почему бы не совместить приятное с полезным и не провести время хорошо для обоих. Честно, Гажил думал, что до спальни не дойдёт, но, когда зазвонил телефон, ему показалось, что он разъебёт его к херам собачим. Кого на ночь глядя занесло, даже в его мобильник?! Он хотел сбросить, но увидев незнакомый номер, что-то внутри заныло. Если это какая-то реклама, то он найдёт этого ублюдка и заставит его пережить самые страшные моменты, но стоило Гажилу принять вызов, как не успел сказать даже слова. — Гажил, это Нацу. — тут раздалось в трубке. — А сейчас слушай меня внимательно, и не перебивай. ПРЯМО СЕЙЧАС, чем бы ты ни занимался, берёшь доки и деньги, заказываешь такси и едешь на южную окраину Магнолии! Там, в парке, пересечёмся! Таксон заказываешь с соседнего квартала, валишь с хаты прямо сейчас! Сказать, что Гажил ахуел — это промолчать. Брюнет как-то неоднозначно посмотрел на девицу у себя на коленях и даже немного обиженно выдохнул: — Нацу, вот я тебе честно скажу, что ты официально позвонил в самый худший из возможных моментов. Я сейчас не просто занят, я тут как бы не один, и я… — Через час твою дверь вынесет отряд. — перебил Нацу. — Они войдут в твою хату с автоматами и транквилизатором. Тебя они вырубят, а свидетеля — застрелят, а потому, если ты заинтересован в жизни человека, с которым находишься, сделай всё, чтобы спровадить его прямо сейчас с хаты! — Так, Нацу, кончай это дерьмо! — резко огрызнулся Гажил. — Мне надоел этот балаган! То твои наркоманские бредни, то ваши с Люси глюки, а теперь это! Если ты думаешь… — К-12+J9=К-38 — … — в этот момент вся прыть брюнета сошлана нет, и даже Леви уже вызывала меньше интереса, от чего парень слегка отстранился от ничего не понимающей девушки, и почти до дрожи сжал телефон. — Что это? — Ты узнаешь это сегодня, либо от меня, либо от шакалов, который прострелят башку твоему гостю, а тебя утащат туда, откуда тебя восемнадцать лет назад, ценой своих жизней, вытащили твои биологические родители. — Ты что-то знаешь о моих родителях?! — Южная окраина Магнолии, горный парк, у тебя час. — А что через час! — А через час это уже не будет иметь никакого значения… Нас всех повяжут, а свидетелей убьют. С этими словами Нацу отключился, оставив парня с девицей на коленях просто в шоке, а сам кинулся с Люси наперевес к условному месту. Добраться до горного парка на своих двоих за час нереально, но только если ты не Проект «К». Перекинув себе на спину свою напарницу, парень стремглав кинулся в сторону условленного места. По дорогам бегать было невозможно, а потому, в пустынном переулке, парень скакал со стенки на стенку меж зданиями, пока не заскочил на многоэтажку. Сейчас все Руферы мира нервно ссали в свои страховочные крепления, глядя, как Нацу скакал с крыши на крышу, минуя двадцать и тридцать метров с блондинкой на спине. Они должны добежать, чего бы им это не стоило, иначе им конец. Горный парк на южной стороне Магнолии назывался так весьма условно. Тут не было больших гор, лишь пара возвышенностей, высоких обрывов, рек и просто живописных мест. Тут кругом были подвесные мосты, но в такое время здесь не было ни одного туриста или другого обывателя. Вход сюда не был запрещён, а потому пара добралась сюда минут за сорок и Нацу слегка выдохся. Отсутствие тренировок и впрямь сказалось, он обленился и зажрался, а сейчас это было фатально, причём не только для него, но и для всех них. Почему Нацу выбрал именно этот парк, да потому, что тут можно было оторваться… Во всяком случае, он так думал. Это был чистый рефлекс, от чего парень успел отбить дротик, а внутри всё похолодело. По ним не будут стрелять просто так, у них приказ: «взять живыми». Нацу даже не думал, а лишь рьяно подхватил Люси и рванул в дебри. Всё, на что он надеялся, это то, что Акнология послал за ними отряды военных, а не Проекты, и пусть он был от части прав… — Док. — нервно выдохнул солдат, боясь посмотреть в сторону трясущегося от злобы начальника. — Всё нормально! У нас профессионалы. Поймаем! — Знаю я, как ваши профессионалы работают. — рычал молодой доктор. — Перехватите их, чего бы это не стоило. Нацу нёсся через дебри, пытаясь не забивать голову тем, что эти мрази оккупировали парк, да и вообще добрались гораздо раньше, чем он того ожидал. Он надеялся хотя бы на десять минут, но судьба в очередной раз послала их в жопу. Люси прижималась к напарнику, до дыр впиваясь пальцами в Плю, на котором уже виднелись кровавые пятна, но сейчас им обоим было плевать. Дротики и транквилизаторы летели со всех сторон, но пока Нацу удавалось уворачиваться, однако размашистая пропасть перед ногами растянулась в обе стороны, а перепрыгнуть пятьдесят метров даже ему, лучшему из Проектов «К» не представлялось возможности. Не теряя надежды, парень рванул в сторону и уже через пару минут непрерывного бега наткнулся на подвесной мост. За спиной уже слышались шаги и даже моторы, а потому Нацу задействовал все ресурсы своего организма, заложенные в него Северной Базой, после чего разогнался и подпрыгнул где-то на пять метров в высоту. Заскочив на мост с разбега, конструкцию неслабо шатнуло, но он не сбавил темпа не на миг. Всё, что успел Проект, это соскочить с моста, отпустить напарницу, вцепиться в крепления и вырвать их с корнем, тем самым отрезая путь солдатам. Нет, они обойдут пропасть, там есть ход, но это займёт много времени, а голова у водителя только одна. — Доктор. — рвано выдохнул военный, глядя, как Акнология звереет на глазах. — Скажите… У вас есть Проект, который может сравниться с ними по силе? — Да. — уверенно выдал врач. — И какой же? — Альфа — 896. — почти прорычал доктор, но не успел солдат и звука издать, как Акнология просто вышел из машины, на ходу бросая куртку и злобно выдыхая. — Если хочешь что-то сделать… Сделай это, сука, сам. С этими словами Акнология начал брать разбег. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, за считанные секунды достигая нечеловеческой скорости, летя прямо в пропасть. Она была пятьдесят метров шириной, никто даже в теории не смог бы её перепрыгнуть, но, когда до края осталось всего ничего, Акнология подскочил метров на десять в высоту, и, чёрт тебя подери… Он её перепрыгнул!!! Солдаты стояли в шоке, но вовсе не от прыжка, а от того, как Акнология просто подошёл к вековой сосне, голыми руками уцепился в корни, вырвал из земли и завалил её через обрыв. Толпу солдат не выдержит, но как лишнюю опору, дабы мобильно перебраться, сгодиться. За этой картиной издалека украдкой наблюдали Проекты, но если Люси открыто рыдала в голос, то Нацу лишь рвано выдохнул: — Нет… Такого я не завалю… Съябываем. Не дожидаясь, пока напарница опомниться, Нацу что есть мочи рванул в сторону, утягивая блондинку, пока Акнология лишь озлобленно набирал скорость. Если ему придётся вылавливать Проекты самому, он не побрезгает этим заниматься. Нацу летел, не глядя перед собой, адреналин бил в голову и блокировал мозг, а проклятый рельеф начал играть против них, подкидывая, то корни, то ямы. В один момент, К-42 подхватил девицу на руки, заскочил на дерево и попытался оторваться в воздухе. Перемахнув с ветки на ветку несколько сотен метров и с пару десятков ям, перед Нацу открылся очередной обрыв, и то ли нервы у него сдали, то ли реально адреналин ударил в голову, но он был намерен перескочить это нечто на своих двоих. У него была достаточная скорость, достаточная готовность… Достаточная мотивация. У него было всё, но в один момент ветка ушла из-под ног. Дерево, на котором он стоял, просто повалилось на землю, а вместе с ним и все шансы. Удар пришёлся в бок, да такой силы, что из глаз посыпались звёзды, но не это напугало до чёртиков. Он выронил Люси, он пытался её поймать, но вместо этого лишь вырвал из её рук плюшевого снеговичка, после чего обоих напарников разметало в стороны. Скорость «Альфы» нельзя сравнивать ни с одним из Проектов Северной Базы, кроме «Омеги», а потому, когда Нацу поднялся на ноги, всё, что он успел сообразить, это летящее на него бешенное нечто и то, что ему хана. С одной стороны обрыв, с другой избитая напарница, и вроде надо было действовать, но ноги приросли к земле. Это всё, ему конец, им обоим конец, и когда он в это поверил, он почувствовал толчок в бок. Всего миг, на то, чтобы осознать, что его в пропасть столкнула Люси. Всего миг на то, чтобы осознать, что она успела улыбнуться ему самой любящей и доброй улыбкой… И целый полёт с тридцати метров в реку, чтобы понять, что блондинку снёс Проект «Альфа», без малейшего шанса на какой бы то ни было исход. Наверное, он хотел закричать, но вместо этого на глазах навернулись слёзы, рука крепче сжала снеговичка, веки опустились, а уже через секунду спина встретила удар ледяной воды. Его несло течением, ледяная вода сковала всё тело, но ему было плевать. Где-то внутри он знал две вещи: Он больше не увидит Люси, и Альфа ни за что не упустит своего. Он выбрался из воды на другом конце парка, в голове было пусто и тихо. Мороз был не очень сильный, снег лежал мокрый, одежда покрылась коркой льда, а Нацу не видел смысла вставать. Зачем ему весь этот мир, полный красок, если единственный человек, который понимал его и слышал пущен в оборот Северной Базы. Шум за спиной заставил тело напрячься, но это был не страх. Что-то подобное он испытывал, когда Люси ударила его по лицу в день их самой страшной ссоры, но в этот раз он полностью отдавал себе отчёт. Сейчас он хотел, чтобы из этой бойни вышел живым только один, а потому он встал и уверенно посмотрел в голубые глаза насквозь мокрого «Альфы». Он не собирался вступать с ним в дискуссии, а лишь положил Плю на камни и посмотрел на Акнологию, как на говно. — К-42. — злобно прорычал мужчина, направляясь к Проекты. — Приказ: вернуться за Базу… К-42, я сказал… — Да пошёл ты нахуй со своими приказами и своим Препаратом. — сплюнул Нацу, не сводя взгляда. — Живым не возьмёшь. Сдохну, но Северную Базу не вернусь. — Это мы ещё посмотрим. Наверное, он хотел что-то съязвить, но Акнология подлетел так быстро, что К-42 не успел среагировать и с удара ноги был отправлен в скалу. Удар был такой силы, что Нацу слегка контузило, а органы спасла только принадлежность его к Проектам «К». Акнология швырял юнца, пока тот в конец не смог давать отпор, а дальше дело было за малым. Обессиленный, лишённый всего, Нацу уже не мог бороться, ни физически не морально, а потому удар с кулака должен был решить исход, как вдруг крепкая рука перехватила удар, вывернула руку «Альфе» и со всей дури оттолкнула в сторону. Сказать, что Нацу обомлел — это промолчать, но его ахер и близко не стоял с ахером в алых глазах, что смотрели на Акнологию, как на инопланетянина. От увиденной картины, Гажил едва стоял на ногах, но Акнология явно потерял терпение и кинулся теперь уже не брюнета, что так невовремя нарисовался. Рэдфокс только и успел перехватить кулаки, как вдруг куча металлолома на помойке показалась не такой уж и тяжёлой. Акнология рвался, пытался укусить или завалить, но через какой-то миг пелена гнева едва заметно отступила, и он уставился в кулаки. Гажил держал «Альфу», не без труда, но удерживая Проект на месте, не давая ему вырваться или навредить Нацу. В этот момент Акнология поднял на Гажила чёрные глаза и гаденько оскалился в это ошарашенное лицо: — Ты превосходил по силе даже «Альфу». — Ты кто такой? — сипло выдохнул брюнет, который в жизни не встречал равного по силе. — Я — твой Бог. — лицо Акнологии перекосило от злобы и ярости. — Я тебя создал. Я создал всех вас… И сегодня я верну то, что было так нагло у меня украдено!!! С этими словами Акнология сделал подсечку, закинул Гажила себе на плечо и со всей дури швырнул в скалу. Его бы крепко контузило, если б не реакция К-42, что подстраховал однокурсника. Гажил же не без труда поднялся на ноги и посмотрел на обезумевшего ублюдка, после чего недовольно выдал: — Знаете, что, доктор? Я отказываюсь от вашего предложения! Вы — конченный ебанат! Но Акнологии было плевать, он кинулся на парней и даже не думал о том, какие будут последствия. Озверевший до невозможности, он планировал раскидать двух «К» без особого труда, но, если с Нацу он заведомо мог сладить, то вот с Гажилом началась какая-то хрень. К-38 был не опытен, ему никогда не приходилось выживать, и, тем не менее, его показатели превосходили показатели «Альфы», а потому, спустя минут двадцать, Акнология пропустил удар, и это было фатально уже для него. Напуганные и в край озверевшие, Проекты кинулись на доктора, силясь выбить из него всё, что только можно, после чего Гажил отправил врача в нокаут, подхватил Нацу и дал дёру к стоящему такси. К-42 только и успел подцепить снеговичка, после чего рванул следом за другом, и какого же было его счастье, когда он увидел всё так же ждущее его такси, и весьма встревоженную Леви. Она хотела получить ответы, но вместо них, её затолкали в машину и велели гнать в сторону бара «Железный Дракон». Давно его так не мудохали, а точнее — никогда. Акнология, не без труда, поднялся, сначала, на четвереньки, а после сел. Вызов по рации раздался неприятным шипением, от чего мужчина достал средство связи и немного сипло выдохнул: — Слушаю. — Шеф! Мы сейчас на квартире Рэдфокса, но тут его нет! — Я знаю. — обречённо выдохнул доктор, утираю разбитую скулу. — Я его нашёл. — Каковы будут указания, доктор? — Те же, что и прежде. — злобно зарычал врач. — Доставить Проекты на Базу… Любой ценой.