К-38

Как должна отреагировать полиция, когда видит в машине толпу каких-то сомнительных подростков и явно слегка пришибленного водилу, что криво улыбается? Они были потрёпанные, какие-то взвинченные, и только блонда сидела с каменным лицом, словно живой манекен. Пиздатенькая компания, и ведь не скажешь, что у них в багажнике винтовки с гранатами, а под сиденьем двадцать грамм марихуаны, но Металликана не за красивые глазки получил диплом психиатра, а потому отпустили их довольно быстро. Впереди у них было ещё бессонное утро и куча проблем. Сказать, что по приезду начался разнос — это промолчать, однако всё оказалось не так критично, как предполагал бармен. Артур всего-то сказал, что засудит его и Гажила, на что Металликана сказал, что у него ещё осталось видео с их мальчишника, на что Селин как-то подозрительно глянула на мужа, а Артур забрал все обвинения и тактично перевёл тему. На военных порталах началась лютая движуха, а вот в городе, наоборот, всё затихло. Полиция как-то забыла про все номера машин и прочее, СМИ вообще не поднимало никаких тем, иными словами, кто-то приложился, чтобы сгладить углы. Правительство рубило головы армии «ОТ» и «ДО», люди пачками отправлялись под трибунал, а потому они были заинтересованы, как можно быстрее всё устаканить. Целых две недели студенты не ходили в универ, а Препарат таки, наконец, закончил своё действие, из-за чего Люси вернулась в прежнее состояние. По чесноку, их никто особо не выгонял, даже Артур пытался вообще не поднимать темы касательно его бывшего партнёра. Он вообще пытался забыть это говно как можно скорее, а учитывая, что Нацу прятался так же хорошо, как и Люси, эти двое его не напрягали вообще. Они бы так и сидели, если в один вечер… Он даже не ложился, медленно бредя по комнатам, силясь запомнить этот дом таким, каким он был. В комнате уже мирно посапывали уставшие от впечатлений друзья, а сам Нацу лишь медленно направился в комнату, где спала Люси. Последнее время она стала больше спать, но Нацу на этом не зацикливался. Медленно подойдя к кровати, парень осторожно разбудил любимую и поцеловал в лоб: — Собирайся. — Куда? — опешила блондинка. — Выходи на улицу, всё объясню по ходу дела. Люси ничего не поняла, но лишь украдкой кивнула и стала собираться, пока Нацу направился куда-то в сторону гостиной. Тут уже лежала сумка, которую Проект осмотрел каким-то грустным и потерянным взглядом. — Вот и всё? — голос Металликаны заставил Нацу слегка вздрогнуть и оглянуться на мужчину в кресле, что в наглую потягивал горячительное в темноте. — Ты съябываешь, эсэсовец? Под покровом ночи? Даже не попрощаешься? — Не хочу видеть грустные лица. — даже как-то виновато выдал парень. — Я их насмотрелся. — Какой ты у нас благородный! Ну и куда? — Какая разница? — Справедливо. — тяжело вздохнул мужчина, после чего юркнул рукой во внутренний карман куртки и достал оттуда что-то, что тут же кинул парню. — Не позорься, фашист. Рефлексы Проекта «К» сработали филигранно, а потому он моментально поймал то, что ему бросили. Это оказалась бумага, а точнее конверт, развернув который Нацу увидел, пусть и не космическую, но весьма большую сумму денег. — Знаю я, как ты их достаёшь. — предостерегая вопрос выдал пьяница и тяжело вздохнул. — Не для этого тебя в пробирке мешали, и твою подружку тоже. — Я верну. — как-то даже немного пристыженно выдал юнец. — Ты достойное применение своим навыкам найди, и на этом сочтёмся. У него мозгов и сил судьбу мира вершить, а он карманы чистит. Позорище. Тебе представилась такая возможность стать человеком, так будь добр, воспользуйся ей. Нацу ничего не ответил, а лишь как-то болезненно улыбнулся и кивнул. Молча взяв сумку, парень направился к выходу, а Металликана продолжал тоскливо спиваться. Дети — самая страшная из всех зол, и, наверное, единственное, что имеет смысл в этой грёбанной жизни. Когда К-42 вышел на улицу, Люси уже стояла там и как-то грустно глядела на бывшего напарника. Ничего не сказав, Нацу взял её за руку и повёл прочь из сектора шикарных особняков в даже ему неизвестном направлении. Шли долго и молча, минут тридцать, и вот, когда они пришли в относительно чужой для них район, Люси таки отважилась спросить: — Нацу… А куда мы идём? Парень вдруг остановился и опустил голову. Было сложно понять, о чём он думает, и всё же он нашёл в себе силы повернуться и улыбнуться девушке: — А куда ты хочешь? Как ни странно, но Люси вдруг задумалась, немного виновато выдохнула: — Я никогда не видела пальмы и разноцветных рыбок. Есть информация, что они находятся в тёплых морях, далеко отсюда. — … — Нацу лишь улыбнулся шире и поцеловал блондинку в губы. — Тогда мы едем к тёплым морям. На этом бывшие напарники и порешили, правда, слабо представляя, как это должно выглядеть. Так или иначе, у них огромный багаж за плечами, в числе природных навыков, увесистого конверта, молодого возраста и крохотного сердечка, что где-то там, внутри Люси с каждым днём билось всё сильнее. Пока они вместе, они дойдут куда угодно. Пропажу Проектов заметили сразу, Леви очень переживала, пыталась дозвониться, но они оставили телефоны, и только Металликана с полным умиротворением на лице выдал, что у этих двоих всё хорошо. Всё как-то становилось на свои места, Гажил вернулся к себе домой и попытался привести в порядок разгромленную хату, Металликана получил деньги со страховки, а потому мог начать всё с начала, но как-то что-то он не торопился. Время шло, и через две недели после взрыва Северной Базы оправданий не ходить в универ больше не осталось, а потому, собрав всю волю в кулак, Гажил вернулся не только на работу, но и в злосчастное учебное заведение. — Леви, Гажил, вы куда пропали?! — бесновались Джет и Дрой. — От вас почти две недели не было ни слуху ни духу! А ну колитесь, где вы тусили?! — Это очень длинная история. — тяжело вздохнул брюнет, крепче прижимая к себе, теперь уже официально свою девушку. — За раз и не расскажешь. — А вы Нацу с Люси не видели? Они тоже как-то больше не приходят. — Они переехали. — нагло соврал Гажил, усаживаясь на первую парту, пока Леви умостилась рядом. — Я думаю, что у этих двоих всё более, чем просто хорошо. Ну ладно, всё про нас копаете! Вы расскажите, чего мы пропустили, чтобы мы успели наверстать! — Нам ввели ядерную химию. — тяжело вздохнул Дрой. — Вот, сегодня первая лекция. Честно говоря, немного стремно. — А чего так? — Да, говорят, препод дико крутой и дико лихой чувак. Вроде как профи, но палец в рот не клади. — Крутой и лихой? — ехидно оскалился Рэдфокс, после чего развалился в кресле, как победитель. — Ох, парни, знаю я одного лихого и крутого химика, который… — Да где этот «ЭБОНИТОВЫЙ КАБИНЕТ»!!!??? — раздался громогласный вопль, и ещё никогда в жизни пафосная морда брюнета так быстро не менялась на гримасу ужаса и вселенской беспомощности. — Будь он трижды облучён!!! Кто, мать твою, эти кабинеты нумеровал!!!??? Я ему лично вазэктомию сделаю с последующим удалением тестикул и полового… А не, всё, нашёл. Сказать по правде, аудитория заметно напряглась, но если Джет и Дрой откровенно не поняли, что это были за вопли, то уже зелёный Рэдфокс просто поднял парту и выставил её ко входной двери, как щит. — Это невозможно!!! — почти плакал Брюнет, пока парта тщетно пыталась выполнить свой священный долг. — Этого не может быть!!! Я СПЛЮ И МНЕ СНИТСЯ КОШМАР!!! Честно говоря, брюнет был согласен даже на то, что в этих дверях окажется сам Акнология, но, черт подери, вселенная сегодня не на его стороне. — Да чтоб эти будильники! Ладно я, мне за это платят, но каким нужно быть отморозком, чтобы забесплатно подниматься в такую срань?! — громогласный голос преподавателя заставил аудиторию вздрогнуть, после чего педагог вошёл в кабинет, сбросил учебники на свой стол, поправил очки и белый халат и посмотрел на учеников, как на говно. — Итак, мои дорогие двоечники, позвольте представится! Моё имя Металликана, и с этого дня я — ваш преподаватель по ядерной химии! Скажу сразу, мои дорогие, что исправление моих работ происходит исключительно в устной форме и только под стаканчик Джек Дениелса, а потому, если у вас слабая печень или дико моральная семья… Даже не пытайтесь завалить мой предмет. Аудитория была, мягко говоря, впечатлена столь экстравагантным появлением педагога. Народ как-то нервно переглядывался, Джет и Дрой знатно прифигели, Леви лишь как-то опасливо прикрыла рот, а Гажил уже придумывал план бегства. Металликана же совершенно спокойно, как и положено «самому главному» начал плевать на зелёных студентов со своей колокольни. — Вообще, по образованию, я — доктор медицинских наук в области психиатрии, однако очень длительный промежуток времени я работал не по профессии. Увы и ах, жизнь заставила меня сменить профиль, а потому, мои дорогие, я с вами аж до магистратуры. Ну что ж, я представился, а теперь по порядку. Рэдфокс, на пересдачу!!! — Что я сделал?! — голос брюнета предательски надломился. — Он ещё спрашивает?! — бесновался мужчина и начал наступать на вмиг стушевавшегося маргинала. — Я встаю в семь утра, что уже само собой подвиг! Привожу себя в порядок, проверяю программу и еду в универ, чтобы созерцать прекрасных молодых студенток на первой парте. И вот, я приехал, и вместо красивой студентки я вижу морду, которую явно выпустили на лекции из сизо!!! Рэдфокс, я не на зону устраивался, я хотел смотреть на красивую девочку, поэтому мне придётся бухать до тех пор, пока ты не станешь на неё похожим!!! А вот тут аудитория резко взорвалась звучным хохотом, не в силах остановиться. Даже не столько шутка, сколько полная серьёзность на лице преподавателя заставляла народ смеяться громче, но отнюдь недолго. — Чего ржёшь, рыжий?! — злобно выдал Металликана, а Джет вдруг смекнул, что ему пиздец. — Ты, между прочим, тоже не Афродита, и если вот этого на обложку «Play Boy» ещё можно засунуть, то вот ты явно в пролёте! На пересдачу, вместе с этим оболтусом, и тем, который пытается пролезть под партой на задние ряды! Дрой, ты действительно верил, что у тебя был шанс скрыться?! Несчастный студент, пойманный с поличным, который вытер своим костюмом весь пол аудитории, сейчас обречённо вылезал из-под парт, предвкушая очень весёлые Бакалавра и Магистра. Бежать некуда, а пить, видимо, придётся. — Итак, мои дорогие и любимые алкоголики и те, кому ещё только предстоит понести это бремя! Мы с вами будем учить радиоактивные элементы, добычу ядерной энергии, а ещё, как бонус, я научу вас делать «лаймовый латте», там без диплома химика никак. Короче, Джет, Дрой и Гажил на пересдачу. Леви может не приходить, она и так со мной бухает. Кстати, Гаж, она побила твой рекорд! Гажил на миг оторвался от позорной экзекуции и почти с обидой глянул на МакГарден, что сидела с видом победителя, высоко задрав нос. Ах ты ж маленькая… Вызов принят! Химический стендап длился едва ли не до самого конца, досталось каждому, но студенты явно не особо горевали за убитый имидж. Джет и Дрой просто обтекали, Леви смеялась, а Рэдфокс лишь представил предстоящий Бакалавр. Он с ними до магистратуры, а это значит, что даже с его сверхспособностями, печени просто пиздец. *** Чреда увольнений, трибуналов и даже отправлений в места не столь отдалённые, заставила армию Фиора заметно занервничать. Они пытались сделать всё, чтобы переложить ответственность на кого угодно, но никого не было, кроме людей, что были высланы с базы в качестве неугодных. Даже этих ребят было не так уж и много, ибо большую часть уничтожило взрывом, а те, что выжили, были либо госпитализированы, либо уже скончались. Сейчас на месте Северной Базы была огромная воронка, намертво замурованная и оплавленная, а потому там не было смысла ничего даже искать. Эти шакалы хорошо продумали свой побег задолго до того, как им пришлось бежать, а потому оставили Фиор не только без большей части солдат, но и даже пепелища. Просто оплавленный кусок бетона, зарытый на десять километров под землю. И никакой лирики. Спасать и искать было нечего, и всё же был один человека, останки которого искали до сих пор. В тот день был сильный ветер, который поднимал волны, от чего военные лишь тоскливо вздыхали. Начальство хотело найти тело, которое должно было всплыть хотя бы частями, но не нашло ничего. Они сканировали дно, прочёсывали береговую линию, смотрели на поверхность воды, но Акнология в прямом смысле «в воду канул» и тут не было ничего, ни сверхъестественного, ни даже странного. Он грохнулся с семидесяти метров, в воду, без жилета, в полном обмундировании, так ещё и когда волны были метра четыре в высоту. Даже если бы он гипотетически выжил при ударе об воду, у него не было шансов выбраться наружу… Никаких. — Что-нибудь нашли? — к одному из военных подошёл мужчина с кофе и сигаретой. — Ничего? — Я бы сильно удивился, если бы хоть что-то было. — солдат поднял голову на пришлого и тяжело вздохнул. — Скажите, пожалуйста, зачем мы это делаем? Ну умер он. Мы его не найдём. — Возможно. — тоскливо согласился мужчина и повернулся к морю, которое было весьма неспокойным. — Но мы должны проверить все возможные источники. — Источники чего? — Информации. — мужчина отпил кофе и отвёл глаза в сторону. — Слухи недобрые ходят. — Какие слухи?! Чувак ёбнулся с семидесяти метров при волне в четыре! Да ни один нормальный человек не выживет даже в теории!!! — В этом и есть суть слухов… Вроде как… Не люди они вовсе. Заявление звучало диким, а потому поиски продолжались ещё очень и очень долго. Они будут искать его, пока Фиор будет готов за это платить. Но проблема в том, что у Фиора были тысячи солдат и бессчётное число союзников, а у Северной Базы не было никого. Ещё никогда в жизни поднять веки не было так тяжело, и удалось это отнюдь не с первого раза. Это была даже не палатка, а какой-то сколоченный из веток и папоротника шалаш. Тут не было абсолютно ничего, кроме минимума вещей, какой-то сумки и его скафандра, услужливо сложенного где-то в углу. Всё тело отдавало такой болью, что он не мог даже вдохнуть, и всё же он почувствовал столь знакомый и родной запах варёных лягушек, от которого к горлу подкатил ком, губы тронула пропитанная болью улыбка, а голубые глаза зажмурились до предела. — Полюшка. — почти простонал парень, силясь не отрубиться из-за адской боли во всём теле. — Мне похую, как это будет выглядеть, и кто что подумает! Я встану и выебу тебя о все щели! — Мечтать не вредно. — уже привычный старческий баритон раздался откуда-то со стороны, и к молодому парню подошла пожилая врач. — «Смерть боится ебанутых»: это про тебя. Ты на что надеялся, когда сиганул со скалы? — Ни на что. — сдавленно выдал парень, не в силах пошевелить даже пальцем. — Я вообще плохо помню, что делал. — Ты взорвал Северную Базу. — А вот это помню. — Нахрена? — Ну… Нас, вроде как, захватили… Кстати, с твоего компьютера всё выслали. — Я знаю. А вот тут болезненная улыбка на измученном лице дрогнула, а взгляд стал каким-то отрешённым. Бабка же лишь тяжело вздохнула, уселась рядом и начала что-то растирать в ступе. — В смысле? — не без опаски выдал парень. — Поля? — Тебе стоит меньше восхищаться успехами детей, и больше думать головой. — Полюшка откинулась назад и тяжело вздохнула. — Поль… А почему ты покинула Базу? — Потому что ты — придурок, и кто-то должен за тобой следить извне. О том, что мой компьютер взломан, я узнала уже тут, но связаться с Базой не смогла, а потому поехала обратно. Я думала застать скандал и интриги, а застала ядерный гриб, и твою тушу, летящую в пропасть! Тебя ёбнуло о скалы так, что тебе повезло, что раскололся шлем, а не твоя голова! Там волны были такие, что я тебя двадцать пять минут оттуда вытаскивала, уже думала точно мозгу кранты. А нет, «Альфа» всё-таки. А что касается компьютера, так это всецело твоя халатность и ничья больше! — буквально выплюнула бабка, и сняла кастрюльку с маленькой горелки. — Ты на кой хер Самуилу все коды доступа выдал?! — Самуил не мог… Самуил бы этого… — Самуил — ребёнок! — гавкнула старуха, от чего местная живность разбежалась по норам. — Он гениален! Его айкью и уровень эрудиции ставит в тупик всю генетику до такого уровня, что его можно включить в Проект «О», но он всё ещё ребёнок!!! И как ребёнок, он делает наивные детские глупости!!! Четырнадцатилетний мальчишка, который всю жизнь прожил на Северной Базе и даже помыслить не мог, что кому-то может быть неугодно её существование!!! — тут женщина лишь обречённо потерла лицо и тяжело выдохнула. — Самуил не предал бы Базу, даже если бы от этого зависела его жизнь. Для него Северная База — это весь его мир, а потому он не знал, что для кого-то это может быть не так. Он хранил все свои коды доступа на своём компьютере, под минимальными паролями, которые имели больше формальный характер. Он не хотел ничего плохого, он даже не знал, что хоть как-то причастен к этому дерьму, но это уже не имеет никакого значения. Компьютер четырнадцатилетнего мальчишки взломали, а на нём были практически незапароленные коды доступа высшей категории, по которым можно было взломать всё! По кодам Самуила, они взломали уже мой компьютер и с него отправили, от моего имени все данные войскам Фиора. — Не все. — почти с любовью выдал младший и облегчённо выдохнул. — Не все отправили… Я рад. — Нечему радоваться. — Полюшка как-то затравленно поджала колени и отрешённо глянула в сторону выхода из шалаша. Накрапывал мелкий дождь, но ей было не привыкать. — Мы потеряли Базу, потому что ты до одури любишь детей! — Тебя я тоже люблю. — Ты неисправим. — тут старуха вернулась к своему вареву, после чего перелила в стакан, подошла к брату, приподняла голову и дала отпить. — У тебя сотрясение, сломано шесть рёбер, перелом берцовой кости, и я даже не говорю про общие ушибы. Был бы человеком — сдох! — На моё счастье, я — Альфа. — парень неприятно сморщился от терпкого вкуса. — Всё переживём. — Я бы не зареклась. — злобно выдала бабка. — Ты валялся в отключке больше недели, из тебя уже все флешки вышли. Не спрашивай, откуда знаю, но пора валить отсюда. Лежи и набирайся сил, пойдём сразу, как сможешь хотя бы шевелиться. Он не перечил ей, а лишь облегчённо вздохнул, когда иссохшие пальцы положили его голову обратно на настил и укрыли покрывалом. Сестрёнка рядом, сестрёнка никогда бы его не предала, и пусть от их детища остался лишь оплавленный бетон, вперемешку с не менее оплавленными солдатами и проклятым Нади, но внутри парня был покой. Он всё ещё не один в этом проклятом мире. Провалялся он ещё пару дней, и лишь, когда смог встать на перетянутую ногу, вот тогда было решено валить окончательно. Честно сказать, Полюшка надеялась, что они отправятся прямиком в сторону Островной Базы, но брат выдал другие координаты. Не нравилась эта затея пожилому врачу, но перечить не было сил, ни моральных, ни физических. Это был странный бункер, который больше походил на какое-то подземное бомбоубежище, куда вёл совершенно неприметный люк. Не сказать, что Акнология прям свалился в непроглядную тьму, но сделал это более мягко лишь при помощи своей старшей сестры. — Что это за место? — подозрительно сощурилась старуха, светя фонариком в спину хромающего брата. — Акнология, куда мы пришли? Тут парень в темноте нащупал какой-то выключатель и как-то немного бешено улыбнулся старухе: — Южное Хранилище. С этими словами доктор дёрнул рубильник, и всё помещение залил ровный неоновый свет. Оно было относительно небольшим, да и вообще, это больше походило на щиток, а вот из соседнего помещения сразу донеслись монотонное жужжание механизмов и какой-то писк техники. Сказать по правде, лицо брата пугало, как и его общее состояние, но Полюшка таки решилась войти, и дыхание невольно перебило. Не сказать, что помещение было огромным, но тут легко смог бы разместиться с десяток научных работников. Здесь было всё, для ведения удалённых исследований и даже операций, но вовсе не это заставило морщинистое лицо разгладиться, глаза в ужасе расшириться, а губы нервно задрожать. Это была капсула, самая обыкновенная, предназначенная для длительного анабиоза, каких на Северной Базе в своё время было бессчётное количество. И если некоторые из них предназначались для хранения материала в физрастворе, то эта всего лишь удерживала человека в искусственной коме. Ничего необычного, ничего непривычного, но Полюшке казалось, она сейчас вынесет эту стену, если ей понадобится отсюда сбежать. Сильные руки парня мягко легли на уже откровенно дрожащие старческие плечи, а губы поцеловали взмокший седой висок. Он неотрывно глядел на одно из своих лучших творений, пока старуха думала, что рассудок покинул её окончательно. — Она идеальна. — с непередаваемой гордостью и любовью выдал парень, крепче сжимая сестру в объятьях. — В ней идеально всё… Я бы никогда её тут не оставил. — Что это? — сиплым от ужаса голосом выдохнула женщина. — То, что я хотел тебе показать в первый день, когда ты приехала. Моё лучшее творение… Омега — 901. Сказать, что у Полюшки земля ушла из-под ног — это промолчать. Она смотрела на молодую девицу, что сладко спала в искусственной коме, и видела… Себя. Она видела своё лицо, которое ничем не отличалось от винтажной фотографии полуторавековой давности, но если у неё это лицо вызывало ужас, что у брата… — В ней прекрасно всё, Поля. — Акнология медленно отошёл от бабки и осторожно положил руки на колбу. — Я слышал её голос, и мне казалось, что этого просто не может быть. Я не мог поверить, и не верил… Потому что она — не ты… Но это поправимо. — Твою мать! — Полюшка аж отскочила, силясь не терять колбу из виду. — Это — безумие, брат! — Безумием было отпустить К-42, О-39 и К-38… А это… Совершенство. — Ты отпустил их?! Это действие показалось Полюшке настолько странными и непонятным, что она даже забыла о своём двойнике в анабиозе, но стоило Акнологии повернуться к бабке, как вся прыть сошла на нет. С оскалом, полного бешенства и абсолютной власти, Акнология как-то медленно окинул взглядом комнату, после чего посмотрел на сестру и раскинул руки в стороны. Она не сразу поняла этот жест, а когда поняла и подняла глаза… Тысячи тысяч мелких контейнеров стояли стройными рядами в камерах заморозки, что располагались где-то под потолком. Стояли они там, скорее всего, из соображений экономии места, а места они занимали так много, что Полюшке поплохело. — Я пересмотрел свои взгляды. — гаденько хихикнул парень. — Причём основательно. — Что это? — Всё, Поля… Всё, что поможет мне спокойно обойтись без трёх утерянных Проектов. Лучший репродуктивный материал, отложенный для дальнейших экспериментов, а также, образцы ДНК очень многих Проектов. — Акнология начал медленно вышагивать вдоль полок, слегка прихрамывая на сломанную ногу. — Тут есть всё: образцы материалов, собранных с гинекологической проверки университета «Хвост Фей»; образцы ДНК, собранные просто как образцы и не только. Тут есть свыше восьмидесяти единиц репродуктивного материала Леви МакГарден, все виды и формы образцов К-42 и О-39, ну и, конечно же… Образцы ДНК К-38. Я тут вдруг заметил, что слишком долго был зациклен на бесперспективной идее обладать чем-то уникальным, применяя весьма разрушительную стратегию. Это также, как и «Альфа» с «Омегой». Зачем искать совершенство, если его можно вырастить в пробирке? Это проще… Я его клонирую. — Акнология не без наслаждения наблюдал, как Поля растерялась, но сказать ничего не смогла. — И никакого насилия, цепей, ненависти. Они дорвались до воли и пускай… Я просто сделаю «дубликат». В конце концов, не для этого ли мы ведём наши исследования, чтобы жить в мире с каждым из нас без Препаратов? — Доктор! — заливистый голос молодой девицы заставил Полюшку вздрогнуть, и в комнату вбежало четыре девочки, в возрасте от восьми до одиннадцати лет. — Вы вернулись! Полюшка опешила, но не столько с того, что эти дети тут сидели совершенно одни, сколько с того, как немного досадно скривился брат. Он явно не ожидал, что эти маленькие гады проснутся так быстро, да и разве система не должна будить их по команде? А в прочем, уже неважно. Сказать по правде, дети выглядели очень и очень странно. Они были одеты в какую-то спецодежду и радовались до одури. Они были слишком счастливы для детишек, что очень долгое время просидели в тёмном хранилище. — Что это с ними? — подозрительно поинтересовалась Полюшка. — Окситоцин и Эндорфин. — обречённо выдал брат, пытаясь увернуться от навязчивых обнимашек. — Они должны быть в анабиозе, видимо компьютер разбудил их автоматически… Они ещё не доработаны. — В смысле?! — Я хочу снять Проекты с Препарата. — ровно и как ни в чём небывало, выдал мужчина, пока свора детей облепила его со всех сторон. — Препарат прекрасно справляется со своей задачей, но участились случаи, когда Проекты оказываются в условиях отсутствия дозы. Я пытался привить им тягу друг к другу и отсутствию агрессии, и, в принципе, мне почти удалось. Вернее, мне удалось полностью, но они совершенно непригодны для самостоятельной жизни. Они любят всё, верят всему, они совершенно несамостоятельные, в отсутствии коллектива, даже кратковременно, у них моментально прослеживаются стремительно развивающаяся депрессия и паранойя! Они «хотят на ручки» двадцать четыре часа семь дней в неделю, что делает их абсолютно непригодными для нашего социума, и всё же, это удачный Проект. — Это — удачный Проект!!!??? — закричала старуха, от чего девочки вздрогнули, и тут же две из них кинулись обнимать в край охреневшую с происходящего бабулю. — Ты нахуя это сделал?! — В них заложен очень сильный социальный инстинкт. — словно на нём не висели две девицы, продолжал парень. — Да, это первые эксперименты, они «сырые» и требуют доработки, но если мы найдём способ приспособить их тягу к нашим идеям, заложить её не путём пропаганды, а на уровне гормонов, то нужда в Препарате отпадёт сама собой. Мы вырастим людей, которые хотят прогресса, хотят развития и готовы жить и идти на жертвы ради этого! Нам не придётся держать людей в капсулах, превращая их в «бездушных машин», в этом не будет необходимости… Ведь мы создадим социум, который сам себя будет развивать. С этими словами Акнология сел на корточки и раскинул руки в стороны. Жест был идентифицирован моментально, от чего весьма любвеобильные эксперименты отклеились от прибывающей в шоке старухи и кинулись обниматься. Обнимашки им нужны были на уровне физической потребности, а потому они обнимали всё, что только могло и не могло ответить взаимностью. Это выглядело так мило со стороны. Молодой парень, которого со всех сторон облепили маленькие девочки, и который так и направился к панели управления, пока на нём висели дети. Никакой пошлости, только добрые намерения, только теплое и светлое будущее, а в чернеющих от ужаса глазах старухи мелькнула какая-то решительность и та юркнула рукой за пазуху. Эти козявки не видели ничего, кроме розовых соплей и бесконечной любви, однако гипертрофированная эмпатия позволяла им считывать настроение не только подружек, но и тех, кто стоял поодаль. Решив, что нельзя старушку оставлять одну, ведь ей будет грустно, как и девочке в колбе, одна из прелестниц таки повернулась, дабы позвать новую подружку обниматься, как вдруг слегка вздрогнула. Да, у них был притуплён инстинкт самосохранения, но всё же атрофирован он не был, как и привитое всем Проектам Северной Базы эрудиция и логика, а потому она вмиг сжала больную ногу мужчины и тихо пискнула: — Доктор. Переломанная нога заболела страшно, от чего Акнология болезненно сморщился и попытался разжать хватку, но встретив воистину ненормальный взгляд ребёнка решил проследить за ним, уперевшись прямо в дуло пистолета. Поля дышала ровно, крепко сжимая в руках огнестрел, целясь точно в голову, и всё же иссохшие руки слегка подрагивали. Молодь не разбежалась в стороны, но попыталась как-то зайти за парня, который в свою очередь слегка растерянно усмехнулся, закрывая детей. — Поля? — голос не дрогнул, но в нём слышался лёгкий испуг. — Что ты делаешь? — Это надо остановить. — одними губами шепнула бабка, точно зная, что этот упырь услышал. — Этот пиздец надо остановить прямо сейчас. — Поля, опусти пистолет, ты пугаешь детей. — Как же ж я их понимаю! — Полюшка. — Акнология. — тут бабка нервно сглотнула и начала медленно отступать назад. — Ты рехнулся… Окончательно и бесповоротно. Сначала ты пичкал Проекты Препаратом, дабы получить над ними полный контроль… Теперь ты решил вывести расу, у которой «Рабство» прописано в генетическом коде! — Это не рабство! — Это ещё хуже! Из рабства можно сбежать!!! — Полюшка. — Акнология жестом велел девочкам сбиться в кучу и спрятаться за колбу. — Опусти оружие. Давай поговорим. — Это надо прекратить. — Сестрёнка, я знаю, как это выглядит и звучит, но если мы… — Нет никаких «нас». — прорычала старуха, силясь собрать все мозги в кучу и попытаться отсеять свои воспоминания от пересажанных. — И Акнология с Полюшкой мертвы уже как с век! И этот кошмар должен был умереть вместе с ними! Но он, мало того, что никак не может сдохнуть, так ещё и упорно эволюционирует в геометрической прогрессии!!! Зирконис создал двух психов! Два психа создали Северную Базу! Уже даже Северная База уничтожена! А это безумие какого-то хрена продолжает жить и развиваться!!! — Поля. — Хватит. — прорычала бабка, пока по щекам текли слёзы. — Хватит… Акнология мёртв. Полюшка мертва. Есть Альфа — 896 и Омега — 273… И ебучий пиздец, который пересаживается из одних мозгов в другие, дабы не похоронить эти проблемы никогда! Прошу… Хватит. — тут старуха крепче пережала пистолет и уверенно глянула на парня исподлобья, игнорируя слёзы и ком в горле. — Она хотела это прекратить… Она хотела, чтобы кто-то из нас прекратил то, на что ей не хватило сил… Из «Омег», которых она создала только для этого… Разорвать этот грёбанный порочный круг. — Поля. — вдруг взгляд голубых глаз стал холодным и пронзительным, он слегка развёл руки в стороны и тихо выдохнул, глядя сверху вниз. — Опусти пистолет. В этот монет иссохшие руки задрожали, по телу пробежала волна оцепенения, а сознание услужливо подкинуло образ Зиркониса. Пусть может на уровне химического состава в ней от Полюшки уже ничего не осталось, но вот что касалось «информационного», то тут рефлексы были выше мозгов. Заложенный в ней искусственно, страх перед человеком, которого она боялась по умолчанию, просто потому, что это прописано в её «заводских настройках», давал команду организму на полное подчинение. Она не могла ничего с этим поделать, и всё же четыре менянные «Омеги» внесли свои коррективы, а потому пистолет она не убирала. Голова пыталась вырваться из оков заложенных программ, как вдруг растерянный взгляд заметил четырёх девочек, что жались в ужасе к колбе. Рабы. Рабы, у которых на уровне генетики заложено служить и подчиняться. Рабы. Просто Рабы. Быть может, единственные в своём уникальном роде… Но не первые. Первых Рабов создали основатели и назвали их «Альфой» и «Омегой». Бездумных кукол, пустышек, без воли и прав, которых заставили из поколения в поколение переживать ужас двоих и беспредел одного. Завершить этот кошмар нельзя, пережить тоже, как и изжить, ибо он вновь и вновь возвращается к своим истокам. Так было уже семь раз в Проекте «Альфа», и четыре — в Проекте «Омега». Этот кошмар не закончится… Его можно только прервать искусственно. В этот момент старуха зажмурилась, словно от нестерпимой боли. В её программе заложено служить, а потому она не сможет выстрелить в «Альфу», и всё же выход был. Собрав остатки воли и покорёженных мозгов в кучу, старуха резко перевела дуло с молодого парня, после чего приставила себе к виску. Единственный обход программы, который она могла осуществить, хотя бы в теории, а всё остальное — мелочь. Этого ли хотела основательница или нет, это уже не важно, для неё так точно! Всего одно движение и… Выстрел прогремел на всю комнату, оглушая детей и больно ударив по перепонкам, после чего тело обмякло, ноги подкосились, но упасть ей не дали крепкие руки молодого парня, который одной рукой сжимал талию, а второй — ладошку с пистолетом. По испещрённым морщинами щекам катились слёзы отчаяние, пока глаза с ужасом и безнадёгой смотрели в лицо напротив. Было сложно понять, о чём он думает, его взгляд был пропитан болью, беспомощностью, страхом и каким-то странным и даже неестественным смирением. Он словно чувствовал себя виноватым, но даже не думал идти на попятную, и чем сильнее рука сжимала запястье, тем больше боли было в голубых глазах. Омега — проект наравне с Альфой, однако прогресс не стоит на месте, чего не сказать о сроке эксплуатации Проекта, а потому сравнивать их по силе было бы даже глупо. До хруста костей сжимая запястье, Акнология пытался не делать резких движений, зная, что старухе не просто больно. Об этом говорили не только соответствующий звук, но и то, что она разжала ладонь, а оружие упало на землю. Успел. Просто успел, но от этого было не менее больно. Он виновато смотрел в глаза женщины, что едва не свела счёты с жизнью у него на глазах, потому что была вымотана морально до предела, и он ничего не мог с этим поделать. Грубая ладонь лишь осторожно переместилась с талии на лицо, после чего большим пальцем стёрла слёзы и погладила седые волосы. С пару минут глядя в эти полные отчаяния глаза, Акнология медленно подался вперёд и поцеловал оцепеневшую от страха старуху. Так мягко, почти невесомо, словно боясь спугнуть. Отстранившись, он лишь как-то опасливо, со страхом и даже какой-то мольбой покачал головой, тихо шепнув: — Не надо, Поля… Не надо… Прошу тебя. Она стояла, боясь шелохнуться, и всё же от этого голоса последний стержень где-то внутри надломился, от чего она рухнула брату на грудь и тихо заплакала. Мужчина же лишь крепче обнял женщину, поцеловал в висок и погладил по голове. Такие родные и сильные руки, в них ей всегда было спокойно, в них ей никогда ничего не грозило… Во всяком случае, она так думала. Внезапный укол в шею отрезвил не сразу, а с каким-то запозданием, из-за чего Полюшка, сначала ничего не поняла, а когда поняла, конечности начали отниматься уже не из-за моральной усталости. Её словно парализовало, тело не слушалось, язык заплетался, из-за чего она просто обмякла на руках брата, едва оставаясь в сознании. Единственное, на что ей хватило сил — перевести взгляд на парня. Акнология был спокоен, как удав, и только какая-то вина искрилась в голубых глазах. Он поудобнее перехватил женщину, после чего обречённо глянул на детей и тяжело выдохнул: — Ни разу… Ни одного раза, сестрёнка… За сто сорок три года, с момента, как Зирконис перешил мне мозги… Ни разу… Ни к чему тебя… Не принуждал. — тут во взгляде появилась какая-то твёрдость, после чего Акнология глянул на Полюшку, и было в этом взгляде что-то от Зиркониса. — Что ж, видимо… Сегодня будет первый раз… Подготовить Омегу — 901 для переноса сознания. А дальше, Полюшка уже не слышала. Её обмякшее тело уже мало воспринимало сигналы извне, оставляя переваривать полученную информацию, пока ещё на старом процессоре. Вокруг них бегали дети, что рьяно пытались быть полезными, и очень радовались, что спящая девушка, наконец, выйдет наружу и будет вместе с ними. Наверное, она должна была начать испытывать панику, и всё же самые краешки губ слегка приподнялись. Это не Акнология. Акнология никогда бы не принудил сестру к тому, чего она не хотела… А это был не он, им движет другой посыл, а даже если и тот же, то с явным отклонением. На то, чтобы нарушить основную часть программы, ему понадобилось семь «Альф», а ей — четыре «Омеги». С каждым переносом сознания программа искажается, а это значит… Что в следующей жизни она успеет нажать на курок.