be nice to me.

      Он до сих пор помнит день, когда переехал жить к Филу. Его, двенадцатилетнего, по подъездной дорожке вела к милому и опрятному дому соцработница. Приятная голубая облицовка прекрасно гармонировала с аккуратными клумбами. Он уже знал, что уедет отсюда через неделю. Дом просто… выглядел так. Это будут светловолосые мужчина и женщина, выходящие встретить своего нового приемного ребенка. Они откроют дверь, улыбаясь светло и ярко, и замрут, как только увидят тощего двенадцатилетнего пацана в черной одежде и в цепях, глядящего на них неживыми глазами. Они посмотрят на шрам на его носу и все еще не зажившую разбитую губу, и скажут социальной работнице поворачивать назад. Скажут, что они не хотят такого ребенка. Что такой ребенок им не нужен. Он уперся взглядом в собственные ноги, шаркая по мощеной камнем дорожке настолько медленно, насколько мог. Соцработница положила руку на его плечо, и он резко отпрянул, почти отскочив, быстро обернувшись, чтобы посмотреть на нее. Он не собирался облегчать это дело. Социальная работница, конечно, проигнорировала мальчика и дважды стукнула в дубовую дверь. Техно ждал, чуть отступив за женщину — это была хоть какая-то «защита», даже если ему хотелось ее ударить. За дверью послышался резкий щелчок, и у Техно перехватило дыхание. Дверь распахнулась, и из-за нее вышел низкого роста блондин, широко ухмылявшийся. Техно напрягся еще больше. Мужчина не выглядел неприятным, но у него было достаточно опыта, чтобы прекрасно понимать, что это ничего не значит. — Хэй! Входите, ребята. Я Фил, а ты, должно быть, Техноблейд? — бодро сказал мужчина, открывая для двух своих гостей дверь пошире. Техно уставился на него. Соцработница снова положила костлявую руку ему на спину, и он громко ахнул, резко развернулся, и маленькая, тут и там покрытая пластырями рука хлопнула по ее ладони, отталкивая. Мальчик немного попятился от женщины, бросив на нее лучший из своих испепеляющих взглядов. Сперва, на секунду, она выглядела шокированной, но быстро заставила себя успокоиться. — Ладно, эм… Мы присядем где-нибудь, да? — взволнованная женщина обратилась к Филу. Техно уже не слушал ее, снова пялясь в пол. Он действительно не собирался облегчать никому задачу. Мужчина, Фил, проводил их в выкрашенную теплыми цветами гостиную — в ней пахло пряной тыквой. Он жестом пригласил их сесть, и Техно напряженно, почти демонстративно уселся на самый дальний из возможных краев дивана. Фил тоже сел и опустил руки на колени, улыбаясь все так же терпеливо. Улыбка же социальной работницы выглядела слегка натянутой. Чудесно. — Вам чего-нибудь принести? Чаю, воды? — спросил Фил. — Спасибо, откажусь, — сказала женщина. — Я скоро ухожу, — она достала несколько папок из сумки и протянула их Филу. — Только подпишите тут кое-что, и я пойду. После нескольких мучительных минут шкрябанья ручки по бумагам, Фил вернул последние женщине. Она кивнула, встала и слегка отряхнулась. Техно хотел стереть эту мерзкую улыбку с ее лица. — Постарайся не доставить слишком много проблем, — сказала она напоследок, едва пытаясь скрыть нотки пренебрежения и презрения. Техно не отрывал взгляда от своих коленей. Он так ни разу и не поднял глаз. Женщина вышла с заметной спешкой, финальный хлопок двери разнесся по дому, как будто пряча за этой дубовой доской его судьбу. Темное чувство, почти похожее на страх, поднялось в его груди, но он его проглотил, подавил, и наконец поднял голову, чтобы впервые посмотреть на Фила. Тот улыбался, его поза была открытой и приветливой. — Почему бы нам не осмотреться? — предложил он, поднимаясь с места. Мужчина провел его по дому, прежде чем подняться по лестнице к комнате, которую Техно был бы не против назвать своей. Простыни выглядели чистыми и свежими, окно было открыто, а на прикроватной тумбе мирно горела теплым светом свеча. Ребенок взглядом обвел комнату, прежде чем повернуться и опять молча посмотреть на Фила. — Надеюсь, ты добавишь этому местечку немного индивидуальности, — жизнерадостно сказал он. — О, а еще тебе следует кое с кем познакомиться. Мальчик снова напрягся, сжав в пальцах манжеты толстовки, как будто ища в этом опору. — Уил? — позвал кого-то Фил. Тут же послышался стук ног об пол, будто кто-то спрыгнул с кровати, и шаги в коридоре. Техно почти с опаской неотрывно смотрел в дверной проем, в котором через секунду появился мальчик. Примерно его ровесник; лохматые кудри обрамляли его лицо, а на веснушчатом носу устроились круглые очки в тонкой оправе. Он мягко, почти застенчиво ухмыльнулся, переступив с ноги на ногу. — Приятно познакомиться, я Уилбур! — Техно продолжал неприкрыто на него пялиться. Когда он понял, что молчание затянулось достаточно, чтобы стать неловким, он все же решил что-нибудь сказать. — Привет, — сказал он и чуть ли не съежился от странно накрывшего его стыда, как только слово слетело с его губ. Уилбур улыбнулся шире, увереннее. — А ты Техноблейд, так ведь? Младший только кивнул, так что Уилбур снова решил взять инициативу на себя. — Сколько тебе? Мне вот тринадцать. — Двенадцать, — коротко и слегка неуверенно ответил он старшему мальчику. — Круто! Мы, типа, почти одного возраста, — он дружелюбно рассмеялся, поправляя надетую на голову тряпичную шапку. Техно оглядел его с ног до головы. Его новый сосед был долговязым, намного выше самого Техно. Тем не менее, он выглядел слабым и почти что хрупким, и Техно знал, что если понадобится, то он сможет с ним справиться. Это было первой мыслью, пришедшей в его голову. Он невольно выпрямился, насколько мог, чтобы выглядеть больше. — Ладно, — неловко сказал Фил, — время ужина! Почему бы нам не спуститься и не поесть, ага? Я уверен, что у тебя был долгий трудный день, Техноблейд. Мальчик сунул руки в карманы толстовки и снова кивнул. Уилбур и его отец все улыбались, и Техно задавался вопросом — когда же они перестанут? Когда они, наконец, поймут, что он ничто иное, как проблема, когда позвонят социальному работнику и отправят его обратно в детский дом?       Они сели за тяжелый дубовый стол, и Фил принес тарелки с домашними спагетти и чесночным хлебом. Фил завел с Уилбуром разговор о школе, оставляя Техно переваривать все то, что произошло за день. Ковыряя свой кусок чесночного хлеба, он поймал себя на совершенно отчаянной надежде на то, что это место может быть лучше. Что оно может стать его домом, в котором родители не будут орать и заставлять стены сотрясаться от силы их злости и гнева, в котором ему не придется постоянно соперничать, почти сражаться с другими детьми просто за то, чтобы выжить, в котором ему не нужно будет бояться живущих рядом с ним людей. Это тупо, подумал он, глядя на Уилбура и Фила, таких светлых, ярких, хороших, милых и чистых. Совершенно не похожих на него. Это не продлится долго, уверял он самого себя. Это точно не продлится долго.