Война за любовь

Они заснули на кушетке в большом зале. Кости Марка почти срослись, и он смог пододвинуться, освобождая место своему гриффиндорцу. Оливер пристроился рядом и положил голову ему на плечо. Он лежал и поглаживал пальцем кривой шрам на животе слизеринца. Флинт этого не чувствовал, мадам Помфри, скорее всего, подмешивала укрепляющее в костерост, а оно усыпляло. Маркус спал и ему снился разговор с отцом, после смерти матери. *** - Пап, - давясь слезами, говорил одиннадцатилетний Маркус, - почему она умерла? За что? Мы же любили ее, любимые не должны умирать! Она же моя мама!.. – Последний аргумент был особенно веским для маленького мальчика. Миллард Флинт, прижимая к себе сына, гладил его по голове. Он не знал, что ему сказать. Любимые не должны умирать, но все равно умирают. Его жена ни в чем не была виновата. Авроры, приняв ее за пожирательницу, когда она вместе с ним аппарировала с места убийства пяти магглов, кинули в нее авадой. Авада кедавра предназначалась ему, но Присцилла, стоящая чуть впереди, закрыла мужа собой и умерла, не проронив ни слова. - Да, она твоя мать и она будет любить тебя всегда, каким бы ты ни стал. Она всегда будет рядом с тобой. Любимые не умирают, пока мы продолжаем их любить и помнить. – Мужчина развернул ребенка лицом к себе, внимательно вглядываясь в его грустные глаза, наполненные слезами. - Но ты должен запомнить и еще одну вещь, сын – добро не всегда является добром, а зло – злом. Ты должен помнить об этом, когда будешь убивать авроров за смерть своей матери. - Я обещаю, пап, - всхлипнул Маркус. – Я обещаю убить их всех! Всех этих грязнокровок, которые убивают людей, когда им хочется! Всех! – Его глаза блестели мстительным огнем, с этого дня начала расти его внутренняя ненависть. - Ты молодец, а сейчас ты должен пойти спать. Завтра первое сентября, ты не забыл? Ты едешь в Хогвартс. - Пап, а ты мог бы посидеть со мной, мне страшно спать, - робко попросил мальчик. - Нет, Марк, ты юный мужчина, ты должен забыть, что такое страх. Страх разрушает человека, делает его слабее. Поэтому ты должен спать один. - Ладно… - Марк немного расстроился, но он знал, что так правильно. Если так говорит папа – значит так правильно. – А на каком факультете я буду учиться? - Ты будешь учиться на Слизерине и только там. Если тебя распределят на другой факультет, я заберу тебя оттуда и увезу в Дурмстранг. - А там меня точно распределят на Слизерин, да? - Нет, сынок, Дурмстранг – это один большой Слизерин. – Ухмыльнулся Миллард. – Тебе там тоже понравится. Но постарайся попасть на Слизерин в Хогвартсе, так ближе будет приезжать на каникулы. - Хорошо, я попаду на Слизерин, чего бы мне это ни стоило! – Гордо сказал мальчик. – Ты будешь мной гордиться! - Конечно, буду, иди спать. – Миллард до смерти устал. Ему самому хотелось выть от горя, когда сын ушел к себе в комнату. Но в их семье такого допускать нельзя. Он должен показать ему пример. Вырастить настоящим аристократом, настоящим слизеринцем жестким и целеустремленным. Миллард думал об этом, а по его щеке одиноко сползала слеза. Дрожащими руками он сжимал подоконник, вглядываясь в темноту, которая пугала его своими шорохами, так, что белели пальцы. - Присцилла, прости меня… - Мужчина опустил голову, уже не сдерживая слез. - У меня обязательно получится вырастить его таким. Ради тебя. Я все сделаю ради тебя. Люблю тебя… *** Они проснулись поздно, от громкого крика радости, разрывающего помещение большого зала. Ученики были в грязи, крови, на щеках, очищая себе путь, бежали дорожки слез. У кого-то от радости, у кого-то от горя. Но большинство кричало от радости – Хогвартс спасен, они будут жить дальше, Волдеморт повержен навсегда смелым парнем со шрамом! Оливер приподнял голову и посмотрел на Марка, лицо слизеринца было непроницаемым, а на щеках, как и у большинства, светлели дорожки слез. Вуд не знал, что он плакал не от облегчения, а ото сна, который напоминал ему самый страшный кошмар в его жизни. Он плакал во сне и, проснувшись, даже не знал об этом. Теперь во всем мире у него не осталось никого. Мама умерла давно, отец погиб быстрой и нелепой смертью. Не обращая внимания на недоуменный взгляд гриффиндорца, он встал и отошел подальше, к окну, там никого не было. Оливер поднялся, чтобы подойти к нему, но тут у него на шее повис Дин Томас. Он крепко обнимал его и радостно кричал что-то о победе, трепал Вуда по волосам и даже, расчувствовавшись, чмокнул его в щеку. Оливер приобнял в Дина в ответ, скорее по инерции, чтобы не обидеть, и улыбнулся. Маркус молча смотрел на эту сцену, выражение его лица из бесстрастного превратилось в хмурое. Он развернулся и быстрым шагом вышел вон из зала. А на Оливера налетела еще пара ребят, окончательно парализуя движения. Анджелина, которая благодарила за спасение, она разглядела его в темноте, когда он убил пожирателя. Он отвечал всем, улыбался, пожимал руки, спрашивал, все ли нормально, не замечая, что Флинт ушел. А когда заметил, растерялся. «Куда он мог подеваться?». Через пару минут, отделившись от восторженной толпы, он вышел из зала, примерно представляя, где сейчас Марк. Горячие струи, почти кипяток, стучали Флинту по спине, смывая пот, грязь и кровь. Мыльная пена жгла мелкие царапины, не успевшие затянуться. Он был очень зол и поток воды не спасал его от тяжелых мыслей. Он подумал об огневиски и тут же, прямо на полу ванной в Выручай комнате, появилась небольшая бутылка, наполненная янтарной жидкостью. Он нагнулся и взял ее, с трудом открывая. Скользкие от пены пальцы не слушались. Вода застилала зажмуренные глаза, он запрокинул голову, делая большой глоток. Глоток обжег горло, а потом Маркус почти перестал глотать, огневиски лилось рекой в горло, из уголков губ, заливая грудь. Темные капли тут же смывала горячая вода. Он допил до середины, много проливая на белоснежное керамическое покрытие, и поставил бутылку обратно на пол. Прополоскав волосы от шампуня, он сел на дно ванной, обхватив колени, как сидел у камина перед битвой, когда пришел Оливер. «Оливер… купается сейчас в заботе и любви. – Думал Слизеринец. – Ему больше нет до меня никакого дела. А на что ты рассчитывал, кретин? Он всего лишь поддался слабости... Да нет! Ты его почти изнасиловал! И после этого хочешь быть ему нужным?! Когда каждые парень и девушка, благодарные за спасение, вешаются ему на шею, как этот Томас!.. Зачем я ему такой? Отброс общества, сын пожирателя, насильник, скучный и враждебный. Я никогда не смогу дать ему того тепла, которое он заслуживает. Никогда не смогу уберечь его от скрывающихся сбежавших пожирателей, как отец не смог спасти маму от авроров… Я не буду мешать ему жить. Я просто уйду. Задушу это в себе, как душил раньше. Скроюсь, буду жить в старом особняке, наложу ворох охранных заклинаний и не буду высовывать нос… Но, черт возьми… Я люблю его!» - Марк? – Оливер тихо вошел, прикрывая за собой дверь. В комнате, с неярким светом, лившимся из витражных окон, никого не было. Никаких вещей Флинта. Тишина. Он уже хотел уйти, как вдруг услышал тихий шум воды в ванной, затем глухой стук и тихий вскрик. Парень поспешил в ванную, подумал, что Флинту стало плохо, голова закружилась, и он упал на кафельный пол. Но, открыв дверь, он увидел другую картину. Флинт стоял в ванной, прислонившись лбом к прохладной плитке на стене, голый, прижимающий окровавленный кулак к груди. На стене остался кровавый отпечаток, от его яростного удара. Он врезал кулаком по стене со всей силы, чтобы вновь почувствовать боль, собраться, сосредоточиться только на боли, не думать об Оливере. «Не думать!» - он повторял мысленно эти слова снова и снова, пока не увидел гриффиндорца. - Маркус! – Вуд быстро подошел к нему. – Что ты делаешь? Почему ты ушел? Из-за шума воды, заливающейся в уши, его было плохо слышно, но Флинт смотрел во все глаза, как шевелятся его губы, вспоминал, как гриффиндорец яростно отвечал на его поцелуй, целовал его шею, стонал под ним, извивался… «Не думать!» - Снова, как мантру, повторил Флинт. Оливер тем временем быстро скинул с себя грязные ботинки, снял через голову рваную футболку, в пятнах засохшей крови. Расстегнул ремень и джинсы, больше не удерживаемые им, просто упали на пол с худого парня. Нехотя стянул с себя нежно любимые Марком красные носки со снитчами и уверенно шагнул в ванну. - Маркус… - Шептал гриффиндорец, отнимая его окровавленный кулак от груди, обеими руками. – Зачем?.. Оливер смотрел в его глаза с немым вопросом, он искренне не понимал, почему его любимый человек сбежал от него без объяснений, а потом стоял здесь один, поранив руку. Все мысли, о том, что Оливер его не любит, отошли на второй план. Нет, он от них не отказался, просто решил, что сейчас это неважно. Даже если Вуд сейчас уйдет, даже если уйдет потом, когда все случится, его не волновало. Он хотел лишь последний раз. И пусть этот раз будет последним в его жизни. Вряд ли кто-то потом будет смотреть на него так. А пока смотрит, можно не думать об этом. Марк притянул его к себе, прижимая к холодной стене спиной. Вода лилась на них градом, цеплялась за ресницы, попадала в глаза, которые от этого немилосердно щипало. Он еще раз взглянул в его карие глаза и окончательно решился. Горячие губы накрыли рот Оливера мягким прикосновением, руки гладили его плечи, спину, сжимали талию, оставляли красные отпечатки на распаренной коже. Гриффиндорец закрыл глаза и отвечал на поцелуй, слегка постанывая, когда Марк особенно сильно сжимал его спину. Его грубость возбуждала, хотя сам он этого не понимал, просто не умел по-другому. Вуд открыл глаза, убедиться, что Маркус на него все еще смотрит, он никогда не закрывал глаза при поцелуях и это тоже сильно возбуждало. А Флинт смотрел, не отрывая взгляд, запоминая каждую мелочь навсегда. Целуя Вуда в шею, слегка покусывая, он запоминал его вкус, нежность и тонкость его кожи. Член Флинта давно встал, упираясь в живот Оливера, напоминая о себе. Оливер обхватил его своей тонкой ладонью и, немного сжимая, провел рукой вверх-вниз. - Аах… - Выдохнул Флинт, запрокидывая голову и прикрывая глаза. – Оливер… Вуд не останавливался, ускоряя темп, у него тоже встал, но сделать приятное Флинту было сейчас его главной целью. Маркус не выдержал, убрал руку гриффиндорца со своего члена и резко развернул его лицом к стене. Вуд уперся в нее руками, а Флинт раздвинул коленом его ноги и, прижавшись, начал медленно вводить в гриффиндорца палец. На этот раз Оливер не вскрикнул, это было не так резко, как в прошлый раз, и он был предельно возбужден. Марк добавил второй палец, целуя сзади его шею. Тот тихо стонал и выгибался назад. После третьего пальца терпеть стало совсем невозможно, слизеринец начал осторожно вводить член в Оливера. - Маркус… еще… Мааарк!.. – Оливер застонал в полный голос, когда член вошел во всю длину. - Ааа... Толчки размеренно приближали Флинта к оргазму, но он вовремя вспомнил про гриффиндорца, обхватил рукой его член и начал быстро ей двигать. Оливер под ним мелко задрожал, издавая какие-то нечленораздельные звуки. Марк и сам еле сдерживался, чтобы громко не кричать, он укусил Вуда за шею и не разжимал зубы до самого конца. Вскоре Оливер не выдержал и с громким стоном кончил на стену, вода из душа тут же смыла этот след. Флинт толкнулся еще пару раз и навалился на него всем телом. Еще один стон разрезал тишину и слизеринец, обняв свою любовь со спины, уткнулся носом в его плечо. - Маркус… - Оливер смотрел в глаза Марку, словно зачарованный, вода стекала по его плечам, мокрые волосы облепили лицо, с них капала вода, на лоб, щеки и приоткрытые губы. – Я люблю тебя. Флинт забыл, как дышать, его живот нервно вздымался, с губ слетали рваные вдохи и выдохи. - Пожалуйста, никуда больше не уходи. – Оливер был предельно серьезен. – Я думал, что ты посчитал все то, что было, ошибкой… - Я тоже люблю тебя, - ответил Маркус и зажмурился. Все было таким неправдоподобным. Он не надеялся услышать от него этих слов и не думал, что сможет произнести свое «тоже люблю». Флинт никогда не говорил этих слов. Даже матери. За что корил себя все годы, проведенные в Хогвартсе. Оливер обнял его за шею, сцеловывая капельки воды с зажмуренных век, сомкнутых губ, переплетая свои пальцы с его. - Я люблю тебя, - повторил он. Маркус открыл глаза и крепко прижал гриффиндорца к себе. ______________________________________________________ В следующей главе тоже будет NC-а, не скучайте :D И не молчите, пожалуйста, я стараюсь!)