дай мне прыгнуть

      Я проснулся с осознанием, что сегодня умру. Конечно, это не было внезапным желанием. Мысль варилась во мне несколько месяцев и сейчас наконец приготовилась. Приятного аппетита! Вчера было первое сентября моего последнего года в школе, а я потратил это время на работу, которая не приносила ничего, кроме страданий. И лимузин под окном, как говорилось в новом тренде в тик-токе. Так противно, как вчера я никогда себя не чувствовал. Мне надоело я устал, не хотелось даже видеть друзей. Наверное, просто стыдно посмотреть им в глаза. Но я был бы полной сволочью, если бы не пришёл в школу сегодня. Сам не знаю зачем пошел учиться после девятого, надежд никаких никогда не строил и иллюзий не питал. Всегда знал, что у меня не может быть будущего.       Конечно, где-то в глубине души я знал, что обманываю сам себя. Ещё совсем недавно у меня были планы и мечты, но год назад все рухнуло. Я был уверен, что если не покончу с собой, то никогда не буду счастлив. У меня никогда не будет любимой работы и второй половинки. Я считал себя лишним.       На часах было пять утра. Не помню, когда так рано вставал: обычно я скорее до этого времени не ложился. На удивление, чувствовал себя максимально бодро, будто само тело хотело прожить последний день по максимуму. Пошёл в душ. Я ненавидел мыться утром, но сегодня у меня не было другого выбора. Открыл кипяток и сел на скользкий, ещё не успевший нагреться от воды, пол душевой кабины. От разницы температур по телу пробежали мурашки. Я поднял голову и посмотрел на голубую мочалку, раскачивающуюся на кране. Недолго думая, взял ее и начал с силой тереть. Боль прокатилась по телу обжигающей волной, но мне было хорошо. Ощущал себя грязным, мне было мерзко от самого себя. Думал, что горячая вода и ссадины от мочалки отмоют это чувство, но этого никогда не происходило. Мне было противно находится в своем теле.       В этот знаменательный день я решил наградить себя и маму омлетом на завтрак. Знал, что она скоро проснётся и будет рада. Я любил её, нам нелегко пришлось, но мы вместе пережили тяжёлые времена. Какая-то часть разума кричала, что маме будет ещё тяжелее если меня не станет, но демон, сидевший на плече шептал, что ей будет только легче. Я приготовил завтрак и разложил по тарелкам. Решил начать трапезу без мамы, но от одного запаха еды меня выворачивало, и я еле сдерживался, чтобы не побежать в туалет, поэтому переложил свою порцию в другую тарелку. — Тоша, ты чего в такую рань? — женщина вошла в комнату. Выглядела она помято, но мило и по-домашнему. Недлинные, русые волосы были убраны в небрежный хвостик, на ней был халат в смешной цветочек, который ее невероятно старил, но этот образ ассоциируется у меня со словом «родная». — В школу же сегодня, — ответил я. — А ты давно отличником заделался? Это мне? — она указала на омлет, — А ты покушал? — Да, я ещё до тебя поел, — соврал я, как это делаю уже давно. — Иногда мне кажется, что ты меня обманываешь, — вздохнула женщина, — Ты же совсем худой.       Был уверен, что мама знает, что я ничего не ем, но повлиять на это она никак не могла. Насильно я ничего делать не буду, а ссоры лишь разрушат доверие, которое царило между нами. Раньше я хотел, чтобы мне кто-то помог, но сейчас уже все равно. Я просто хочу покоя. — Тебе не стоит об этом беспокоиться, — я улыбнулся и обнял маму, — Пойду соберусь в школу.       Чёрная кофта, чёрные джинсы, чёрный рюкзак, даже носки были чёрные. Траур какой-то. Школьные вещи я решил не брать, хоть это мне показалось детским капризом. Могу ли я сегодня позволить себе такое? Зеркало в моей комнате было занавешено простыней, но сейчас я бы с удовольствием просмотрел на себя. Резко сдернув ткань пред мной предстал человек, которого ненавижу больше всего на свете. Самый главный предатель, который испортил мне всю жизнь. Он не достоин любви, принятия и понимания. Пинать бы его, как это делают с дворнягами на улице, но он даже такого внимания не заслуживает. Долго смотреть я не мог, поэтому отвернулся и вышел из комнаты.       На часах было шесть тридцать, когда я уже стоял в коридоре. Надевал свои кольца, браслеты, цепи. Я чувствовал, будто они часть меня и без них не могу существовать. Мне казалось, что они создают вокруг меня защитный барьер. Без них я чувствую себя беззащитным, голым. Даже не заметил, как надел всю свою коллекцию, будто хотел унести её с собой. Смотрелось это нелепо, но я ничего не мог с собой поделать. — Ты уже уходишь? — мама вышла с кухни. — Да, хочу прогуляться немного, — я лгал ей. Да и не только ей. Вся моя жизнь состояла из липкой лжи в которой я уже сам изрядно запутался. Мои показания постоянно разнились, а друзья стали доверять все меньше. — До вечера, Тоша, — я услышал эти слова, когда дверь уже закрывалась, и поморщился.       Я был уверен, что ничего не сможет изменить моё решение. Буквально чудо должно произойти, чтобы я передумал. Больше года не чувствую ничего, ни одной эмоции, будь то счастье или боль. Только гнев, отвращение, презрение, раздражение и безразличие стали моими спутниками на долгие месяцы. Моей мечтой стало просто чувствовать. Я хотел радоваться за близких, сопереживать друзьям, но мог лишь натянуто улыбаться и разочаровывать их в себе еще больше. С каждым днем я все больше понимал, что моей мечте не суждено сбыться.       Я отправился в парк. Был уверен, что в это время там либо совсем никого нет, либо несколько спортсменов. В детстве мы часто ошивались в этом парке. Строили шалаши летом, жарили печёнки с моим папой, зимой горки и снеговиков. Теперь это казалось временем, которого никогда не существовало. Временем, когда я был счастлив. Временем, когда папа был жив.       Осень ещё не наступила, и лето все ещё дарило тепло и солнце. Деревья и трава зеленели, асфальт был серый и сухой. Каждый раз, когда я смотрю на него, появляется какая-то фантомная боль в коленках, которыми я миллионы раз ударялся в детстве. С утра было прохладно. Я пожалел, что не надел ветровку, и из-за этого шёл, поеживаясь от холода.       Парк пустовал, и это приподняло мне настроение. Я достал сигареты и закурил. Дым заполнил лёгкие, затошнило. Но я продолжал курить по привычке до середины, чтобы только потом разбить кнопку на сигарете. Было тихо, одиноко. Идеальное место, чтобы размышлять о чем-нибудь или не думать ни о чем, вдыхая горький яд. Я не приходил в парк с момента как папы не стало. Без него это место казалось чужим. Я поднял голову и увидел домик на дереве. Когда-то именно в этом парке мы строили его вместе с друзьями и папой. Конечно, это не тот домик, кто-то другой его построил, но где то внутри защемило.       Мои размышления прервал спортсмен. Это был парень моего возраста, стройный, чьи тёмные волосы немного растрепались от бега. Одет он был в серое худи и чёрные лосины с шортами. Парень заметил меня и с улыбкой побежал ко мне. Меня это немного смутило, но я пытался оставаться невозмутимым, пока он не оказался совсем близко, поражая своими ледяными синими глазами. — Привет, стрельнешь? — спросил парень и сел рядом со мной. — Ты же спортсмен, — сказал я. — Так поделишься или нет? — спросил он и протянул руку, — Арсений. — Антон, — я пожал руку и дал ему сигарету в надежде, что он уйдёт и останусь в тишине, — Держи.       Знакомство на улице было дикостью. Неужели мы такое пропащее поколение? Знакомимся только в интернете, из-за чего в жизни общаться безумно тяжело и неловко. Мы не доверяем никому и нам нужно огромное количество времени, чтобы открыться. — Сколько же на тебе украшений, — засмеялся Арсений, рассматривая меня, — Сорок приманивать пришёл? — Что? — не понял я. — Ну говорят, что сороки падки на все блестящее, любят воровать такое, — рассказывал парень, закуривая сигарету.       Я хотел, чтобы он поскорее ушёл. Парень показался мне невероятно душным. И чего только он пристал? Арсений, посмотрев на часы в телефоне, прошипел, что опаздывает и убежал, напоследок сверкнув синими глазами. Такие яркие голубые глаза меня всегда пугали. Я смог докурить в тишине, что радовало. Не опаздывал, но решил пойти медленно, наслаждаясь солнечными лучами, которые уже не были такими горячими, как летом. Телефон завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Это был Дима Позов — мой лучший друг и одноклассник. Нас посадили за одну парту еще в первом классе и с тех пор мы были неразлучны. Я бы не сказал, что у меня много друзей, скорее знакомых, но я всегда был довольно коммуникабельный, так что с общением никогда проблем не было. Поз: я вчера перебрал с алкоголем, блюю с пяти утра Поз: не приду сегодня в школу, прости Шаст: как ты мог, предатель ебаный Шаст: ладно отдыхай       На самом деле я даже обрадовался, что Дима не придёт. Не знаю, как бы смотрел ему в глаза сегодня. С другой стороны меня охватило неприятное чувство отчаяния. И откуда только все это взялось?       Школа неминуемо приближалась. Вокруг меня первоклашки гурьбой неслись на свои первые уроки. Я по сравнению с ними, был как Дядя Степа, что и сказала одна из девочек, показывая на меня пальцем.       У центрального входа столпилась очередь. Недавно установили турникеты, через которые нужно было проходить по пропускам, которые нам не успели выдать, поэтому охранник вручную открывал его каждому проходящему. Чем ближе я подходил ко входу, тем теснее становилось. Мне было некомфортно в этой толпе, дети умудрялись ударять меня прямо в причинное место, от чего я жмурился и молился поскорее оказаться в более просторном помещении. — Где форма, Шастун? — послышался голос социальной педагогини — Валентины Сергеевны, любимым занятием которой было останавливать учеников и кричать на них из-за внешнего вида, прописанного в уставе, но который никто соблюдать не собирался, — Какой пример ты показываешь первоклассникам?       Я очаровательно улыбнулся женщине, но останавливаться не стал, а побежал на четвёртый этаж, к своему шкафчику. По пути меня догнала Оксана — моя хорошая подруга. Единственная девочка в нашей компании недоизгоев. Выглядела она откровенно плохо: синяки под глазами, лицо опухшее и с каким то зеленоватым оттенком. Однако, ровный загар делал девушку привлекательной. Вчера мы все выпивали на вечеринке, на которую нас позвал Серёжа. Там было мало знакомых нам людей, но куча алкоголя. Волосы девушки были собраны в хвост, а на самой Оксане было чёрное платье, которое ей очень шло, если не смотреть на лицо. Я усмехнулся такому совпадению. Флешмоб траурной одежды. — Чего смеёшься, Шаст? — нахмурилась Оксана, — Ты почему самый первый ушёл? Одиннадцатый класс, нужно отметить такое событие, а ты все пропустил. — Работа, — проговорил я, — Ты же знаешь.       Эта тема была нам обоим неприятна, поэтому мы замолчали на время, пока шли до шкафчиков. Внутри нашего с Димой было пока что чисто, однако наклейки и маленькие постеры были все ещё наклеены. Ну, постерами это можно назвать с натяжкой. Однажды, на МХК мы делали доклад про архитектуру соборов и у нас остались распечатанные фотографии, ими мы и украсили. Внутри также располагались учебники, которые мы получили вчера на линейке и домой тащить их не собирались. Каждый год так делали. Домой забирали лишь нужные, а на урок брали один учебник на двоих.       Переодевать мне было нечего, а учебники брать не хотел. Я снял одно из моих любимых колец и положил в шкафчик — своеобразный прощальный подарок Диме. Друг тоже любил кольца, правда не так фанатично как я. Когда я закрывал шкафчик, меня уже ждала Оксана, с которой мы пошли на классный час. — А ты че нацепил всю свою коллекцию? — улыбнулась девушка, — Даже браслет, который мне нравится! Специально надел? — Забирай, — я снял украшение, которое очень нравилось подруге. Она постоянно его клянчила, а я не отдавал, но больше оно мне не нужно. Вот и второй прощальный подарок. — Тоша, ты лучший, — запищала Оксана и бросилась ко мне в объятия.       Я обнял её в ответ и наслаждался тёплым телом. Мне были приятны объятия человека, который любит меня бескорыстно, и я старался отплатить ей тем же. Вообще, я только делал вид дружелюбия и учтивости с друзьями, потому что так нужно было. На самом же деле я давно позабыл, что такое ощущать близкую, почти родственную связь с друзьями, а они не забывали, поэтому приходилось соответствовать. — Голубки, живо на урок, — над нашими головами прогремел голос Геннадия Ивановича — классного руководителя и по совместительству трудовика, и нам пришлось повиноваться. — Кстати, ты слышал, что у нас в классе новенький? Вот бы красивый. — замечталась подруга. — А ты откуда узнала? — спросил я. — Вчера на вечеринке прошёл слух, а потом какого-то парня добавили в беседу с родителями, — рассказывала Оксана, — Ты дальше диалогов с нами вообще не смотришь?       Мы вошли в класс, и я сразу направился к своей парте, попутно здороваясь за руку с одноклассниками. Никто из них не был моим приятелем, но с пятого класса повелась традиция. Видимо, здороваясь за руку мы казались взрослыми дяденьками. Оксана села к своему соседу и нашему другу — Серёже Матвиенко. Тот выглядел так же плохо как и девушка. Парень то и дело прикладывался к парте чтобы поспать хотя бы десять секунд. Я не стал его беспокоить и направился к своей пустующей парте.       Прозвенел звонок и через несколько минут в класс вошёл классрук. За лето он ни капли не изменился. Трудовик он и в Африке трудовик. Разве что на первое сентября жена заставила его надеть рубашку, в которой ему было максимально некомфортно. За ним вошёл парень. Немного длинная, но свободная чёрная рубашка и джинсы на накаченных ногах смотрелись слишком привлекательно, чтобы не обратить на них внимание. Я поднял взгляд и опешил. Ледяные глаза смотрели прямо на меня. — Попов Арсений, — Геннадий Иванович указал на парня, — Ваш новый одноклассник. Прошу любить и жаловать.       Послышались перешептывания одноклассников. Обомлели буквально все, девочки влюблённо выдыхали. Я их прекрасно понимал. Конечно, у нас не большой, но такое событие показалось мне странным. Да и кто вообще станет переводиться в 11 классе? Хотя Арсений не выглядел как человек, которому важны экзамены. Хотя, возможно я ошибаюсь. Но узнать это не представится мне возможным. — Найди себе место, — улыбнулся классный руководитель и указал на класс.       Все затаили дыхание и с любопытством наблюдали за тем, куда же сядет новенький. Но Арсений шёл прямо ко мне, что удивило всех, так как моим вечным соседом по парте, начиная с пятого класса, был Дима Позов. — Свободно? — спросил парень. — Сегодня да, — ответил я и отвернулся к окну. Почему ты просто не мог сказать «нет» и делать вид, что ждёшь Диму? Однако разочарованные вздохи одноклассниц, которые сидели одни, стали усладой для ушей.       Но понаблюдать за природой мне не дал громкий голос Геннадия Ивановича: — Шастун, ты все свои цепи надеть сегодня решил? — в классе послышались смешки, но мужчина продолжил, — Позов где? — У Сурковой с Матвиенко спросите, — усмехнулся я. — А мы то что? — начал возмущаться Серёжа, еле как поднявший голову с парты. — Боже, что с вами? — заохал классрук, — Вы не заболели? Ладно, позвоню Диме на перемене.       И начался обычный классный час, где нас грузили насчёт ЕГЭ и поступления, но я не слушал, потому что мне это не понадобиться, поэтому воткнул в уши беспроводные наушники и посмотрел на класс. Ребята внимательно слушали Геннадия Ивановича. До экзаменов осталось меньше года, и несмотря на то что в нашей школе были сильные педагоги, одноклассники все равно переживали. Конечно, смотрел я проходные баллы в ВУЗы, проще повеситься.       Сосед толкнул меня и я повернулся, нахмурившись. Арсений что-то хотел спросить, поэтому пришлось вынуть один наушник. Я посмотрел на парня, голубые глаза сверкали любопытством. Я быстро успел разглядеть его черты лица, казалось, будто все его лицо было идеальным: ровный нос без горбинки, вот мне его сломали однажды в уличной драке, широкие брови и губы, в идеальном изгибе. Я сглотнул. — Почему только сегодня свободно? — задал вопрос парень. — Со мной всегда сидит Дима, — ответил я, но подумав, добавил: — Я завтра уеду и ты сможешь сидеть с ним, он классный. — Ого, а куда? — любопытничал Арсений. — Попов, Шастун, если вам не интересно и вы собрались в армию, то можете выметываться с урока, а не мешать другим разговорами! — Геннадий Иванович разозлился.       Мысленно поблагодарил мужчину, потому что Попов отстал от меня и мы замолчали. Почему с Арсением моя постоянная ложь звучала так глупо и скользко? Зачем я вообще тогда пошёл на уроки, если завтра уезжаю?       Вторым уроком была пара математики. В нашей школе с 10 класса нас пытались приучить к институтским порядкам. Уроки стояли парами, каждые полгода была своеобразная сессия. Математику вела Наталья Валерьевна, которая была одной из самых молодых учительниц, поэтому особого уважения не имела и постоянно злилась и кричала, чтобы её хотя бы слушали. Мне было жаль женщину, так как она вела базу и всем было все равно на её предмет, потому что все готовились к более сложным предметам — истории, литературе, английскому. О да, 11 «б» — гуманитарный класс.       Наталья Валерьевна половину первого урока рассказывала, что её предмет самый важный, потом мы приступили к повторению изученного в десятом классе. У меня никогда не было проблем с этим предметом, а уж с таким лёгким уровнем — тем более. Хотя сейчас какая разница, что там у меня получается?       Не прошло и нескольких минут, как ко мне опять пристал Арсений. Интересно, он опять будет занудствовать? Попов задушнит меня до смерти и мне не придётся ничего делать самому? — Почему у тебя с собой даже ручки нет? — Мне всё равно, — ответил я, презрительно глянув на соседа, — Я уезжаю завтра, говорил же. — Навсегда, что ли? — продолжал расспрашивать парень, что начало меня раздражать. Что ему от меня надо? Друзей ищет? Другого объяснения повышенного внимания к своей персоне я найти не смог. — Можно и так сказать, — криво соскочил с темы я.       К счастью, учительница не ходила по рядам, проверяя тетради, потому что ей могли открыто нагрубить, что вызывало у меня дикий стыд за одноклассников, но вмешиваться никто не собирался. Школьная иерархия, она такая. Либо ты в системе, либо система против тебя.       На перемене вокруг нашей парты собрались куча народу, знакомясь с Арсением. На меня толпа давила и раздражала, поэтому я поспешил удалиться. Заметил, что за мной из класса выбежали две фигуры — Серёжа и Оксана. — Шаст, ты курить? — спросил Матвиенко. — Ага, в курилку, — не останавливаясь, ответил я. — Ты ебанутый? — нахмурился друг, — Тебя же накажут. — Он же завтра уезжает, ему все равно, — Арсений встал рядом с Серёжей.       За что мне это свалилось на голову? Отмазка с отъездом была только для Арсения, друзья не должны были услышать этот бред. Вот почему мне сразу эта ложь показалась глупой. Я молился, чтобы никто не услышал, но напрасно. — Уезжаешь? — воскликнула Оксана, — И ничего нам не сказал? — Да пошутил, — я злобно посмотрел на Арсения, взглядом показывая, чтобы он держал язык за зубами.       Друзья не пошли со мной в курилку, боясь наказания, и я смог насладиться безнаказанностью. Даже сигареты, которые уже не приносили мне ничего, кроме ломки, под действием адреналина вновь расслабили меня. На третьем этаже в окно смотрела Валентина Сергеевна. Я улыбнулся женщине и глубоко затянулся. В класс вернулся с приподнятым настроением.       После второй математики Оксана позвала нас в столовую, и мне пришлось пойти, чтобы сгладить ситуацию с «шуткой» про отъезд. Тем не менее, есть я ничего не взял, лишь столовский чай за два рубля стоял передо мной, пока я ждал друзей с подносами.       Первый пришёл Арсений. И как только он успел влиться в нашу компанию? Интересно, как быстро он заменит меня? — Почему ты с нами ошиваешься? — спросил я, — Не ту компанию выбрал. — Почему же? — ухмыльнулся Арсений и посмотрел мне прямо в глаза, — Мне очень даже нравится.       Мне стало неловко от его взгляда, парень словно читал меня насквозь. Казалось, будто он знал, что твориться у меня на душе, и что собираюсь сегодня сделать. Я попытался отмахнуть эти мысли и продолжил: — Мы вроде изгоев, с нами никто не хочет общаться, но все активно используют Сережину дачу для вечеринок, но после них все вновь забывают о нашем существовании. — Они вам завидуют, — серьёзно ответил мне парень. — Что ты несёшь? — взбесился я, — Они просто пользуются нами! — Почему ты не ешь? — проигнорировал мою вспышку гнева Арсений. — Не хочу, — пробурчал я. — Лжешь, — твёрдо сказал Попов. — Что тебе надо от меня? — вскрикнул я, и на нас обернулось половина столовой. — Что случилось? — рядом со мной села Оксана. — Почему Антон не ест? — спросил новенький прямо в лоб, от чего даже подруга нахмурилась. — Потому что не хочет, — Оксана с вызовом посмотрела в глаза Арсению.       Когда пришёл Серёжа, напряжение за столом рассеялось. Он рассказывал о прошедшей вечеринке с которой я ушёл рано. Мне было забавно послушать, что пропустил. Например то, что Дима проиграл в споре и перманентным маркером нарисовал себе усы как у кота. Наутро ничего не отмылось, и именно поэтому он не пришёл в школу. Шаст: пришли селфи пожалуйста хахазвхпзвхза Поз: матвиенко крыса ебучая Поз: *вложение*       Я едва не подавился чаем от увиденного и сразу переслал её в общую беседу «серотониновая яма», в которой состояли я, Оксана, Дима и Серёжа. Всем за столом пришло уведомление и ребята открыли телефоны. У Серёжи во рту было печенье, поэтому он прыснул им прямо в нас. — Матвиенко, дырявый ты рот! — разозлилась Оксана и дала ему подзатыльник. — Над чем смеётесь? — спросил Арсений, о существовании которого я старался забыть.       Серёжа показал ему фотографию. И откуда у этих двоих такое доверие к Арсению? С другой стороны, пока я был в курилке, они были вместе и неизвестно о чем разговаривали. Где-то внутри кольнула ревность. — Шаст, пошли после уроков гулять, — сказала Оксана, складывая пустую посуду на поднос, в том числе мою кружку. — Без проблем, — ответил я. До вечера все равно надо было промотать время. — А с вами можно? — спросил Серёжа. — Я тоже хочу, — меня скоро стошнит от голоса Арсения.       Оксана посмотрела на меня и во взгляде прочитала мою мольбу: — Мы на свидание идём, так что в следующий раз.       Последней парой была история. Я любил нашу историчку — Лидию Михайловну. Она была уже довольно пожилого возраста, но любила свой предмет безумно, поэтому рассказывала материал со страстью, попутно добавляя интересных фактов и историй об исторических событиях или личностях, поэтому пара прошла быстро и я с удовольствием прослушал лекцию.       После уроков Серёжа сказал, что пойдёт к Диме, но я едва услышал зачем. Оксана попросила подождать её, так как она сдаёт историю и ей нужно было поговорить с преподавательницей. Оставаться в школе было невыносимо. Стены давили хорошими и не очень воспоминаниями, от которых я хотел отмахнуться, как от назойливых мух, поэтому я вышел на крыльцо. Я вздохнул тёплый воздух и улыбнулся. Кто-то положил руку мне на плечо и я повернулся, нахмурившись. Арсений смотрел на меня виновато. — Я извиниться хотел, — сказал он, — Покурим?       Я поплелся за ним в курилку, сам не знаю зачем. Этот Арсений за целый день порядком мне надоел. Но хотелось узнать что скажет парень. Хотя где-то внутри я надеялся, что подруга как можно быстрее освободит меня от его компании. — Опять стрельнуть? — парень кивнул.       Я достал предпоследнюю сигарету и повернул пачку к Арсению. Он не взял её, потому что по негласным правилам курильщиков последнюю сигарету из пачки брать нельзя. — Да бери, сегодня бросаю, — уверил его я, кладя пачку в открытую ладонь новенького. — Что ты там сказать хотел? — закурил я и зажёг сигарету ему. — Прости меня, мне не стоило докапываться до тебя, — сказал он, смотря куда-то в сторону, — Не хочется портить отношения с одноклассниками в первый же день. — Правильно, Арсений, — ответил я, — Давай забудем о существовании друг друга, а ещё ты сделаешь мне одолжение и найдёшь себе компанию получше.       Оксана что-то лепетала, пока мы гуляли по торговому центру. Девушка ничего не купила к школе, и теперь мы бегали в поисках подходящих вещей. Подруга все лето сидела в городе, а когда наступил август, ее родители решили, что самое время поехать отдыхать, именно поэтому она ничего не купила. А последний летний день и первое сентября она потратила на вечеринки. — Как тебе Арсений? — спросила подруга осторожно. — Он мне не нравится, — честно ответил я, — Ему не стоит доверять. — Да ладно тебе, он классный, — надулась Оксана. — Он тебе понравился? — расколол подругу я. — А кому нет? — насупилась девушка, — Кстати, он там о какой-то поездке говорил. — Да я пошутил, чтобы он от меня отстал, — врал я без угрызений совести, разве что немножко. — Надеюсь вы все-таки поладите, Серёжа уже добавил его в нашу беседу. — Быстро вы, — я немного обиделся. — Кстати, в субботу у Серёжи вечеринка. Из-за новенького в классе, — начала девушка, — Ты придёшь? — Вам только повод нужен? — улыбнулся я.       Именно в этот момент врать стало невыносимо. Они ведь будут грустить? — Не смогу, прости, — мягко произнёс я. — Что с тобой сегодня, Тоша? — мы сели на лавочку отдохнуть, так как все покупки были сделаны, а время близилось к вечеру. — Просто настроения нет, — пробурчал я, — Тебя проводить? — Нет, меня папа сейчас заберёт, — ответила подруга.       Когда подъехала машина, я крепко обнял подругу. Оксана шумно выдохнула и засмеялась. Видимо прижал слишком сильно. Как джентльмен усадил девушку в машину и постарался улыбнуться, но вышло плохо. Отец хмуро глянул на меня. Вообще он был хорошим мужиком, но все зависело от настроения. Когда все было хорошо мужчина улыбался и рассказывал бесконечные истории из жизни. Когда плохо — был угрюмым и молчал. Вообще, он нас троих даже не различал, несмотря на то что мы дружим уже много лет, что забавило.       Я ещё немного побродил по торговому центру в одиночестве. Зашёл в КФС и смотрел ролики на Ютубе. Думать о предстоящем не хотелось, боялся, что передумаю. Не то, чтобы на это были поводы, но мало ли. Мама плакать будет, например. Я засмеялся глупой заезженной фразе у себя в голове.       Когда стемнело я мог со спокойной душой идти к железнодорожным путям. Прямо по дороге я посмотрел расписание поездов, чтобы никто не успел остановить.       Я пожалел о том, что отдал последнюю сигарету Арсению, но и новые покупать мне не хотелось. Мне больше ничего не хотелось. Путь был довольно далёкий, и его решил пройти пешком, чтобы потянуть время. Не в этом мире, скорее, чтобы исключить риски. Когда я пришёл на мост, улицы уже опустели.       Вот так вот в семнадцать завершают свою жизнь. Грустно ли мне? Нисколько. Немного волнительно и трясёт, но от своих намерений отходить не собираюсь. Со смерти отца прошёл ровно год и с тех пор я перестал что-либо чувствовать. Мама была домохозяйкой, и поэтому нас полностью обеспечивал папа, а когда его не стало нам пришлось выкарабкиваться самим. Помогал как мог, поэтому сейчас мы более менее на плаву. Но какой ценой. Я больше так не могу. В голове все звучало как детский лепет. Я с силой сжал руки на ограждении и нахмурился. Послышались громкие шаги и я обернулся. — Долго думаешь, — произнёс запыхавшийся голос рядом. Я вздрогнул. Это был Арсений. — Какого хуя ты здесь делаешь? — прошипел я, пытаясь совладать с шоком. — Ты весь день буквально «кричал» что ты собираешься сделать! — злился Попов, — Ты бы прыгнул, а я потом всю жизнь себя винить должен, что знал, но не помог? — Я все равно прыгну, — я улыбнулся его наивности. — Мне абсолютно плевать на тебя, Шастун, — ответил Арсений, — Я. Не хочу. Чувствовать вину. — Понятно, — ответил я и отвернулся, услышав гудок поезда.       А что я мог ожидать от человека, которого знаю один день? Что буду ему нужен? Что он из добрых побуждений спасёт меня? Что станет тем самым чудом, которое меня остановит? Однако, это единственный человек, который вправду заметил насколько все плохо.       Но не успев даже подумать, меня отбросило в обратную сторону. Я больно ударился спиной, а Арсений уже сел на меня сверху и ударил прямо в челюсть. — Ты чёртов слабак! — рычал он, — Хоть бы о своих друзьях подумал. Знаешь, чем они занимаются? Обсуждают в беседе, что завтра надо всем вместе погулять, чтобы поднять тебе настроение, потому что сегодня ты «какой-то грустный», а ты ебаный эгоист.       Его слова ранили больше, чем удары, которые парень перестал наносить. Весь день я пытался откинуть мысль о том, насколько моим друзьям, маме будет больно. Да я вообще об этом старался об этом не думать. Но почему Арсений, появившийся как черт из табакерки вообще что-то решает в моей жизни? Он ничего не знает, а мои близкие и подавно. Пока Арсений отвлёкся на свою речь, сбросил его с себя и попытался встать. — Ты ничего обо мне не знаешь! — закричал я, — И никто из них ничего не знает! — Таких, как ты, легко раскусить, — прошипел парень и опять ударил. Это стало для меня такой неожиданностью, что я упал.       Арсений начал бить меня ногами, и я быстро перевернулся на живот и закрыл голову руками. Остановившись, новенький взял меня за волосы и поднял вверх, чтобы я посмотрел на него. Парень встряхнул мою голову, как грязную тряпку, и продолжил: — Ты ненавидишь себя, Антон Шастун, — каждое его слово отдавалось болью. Лучше бы ударил.       Арсений резко отпустил мою голову, и я невольно ударился об асфальт. Это стало последней каплей. Из глаз потекли слезы, непрекращающимся ручьём, но я не двигался. Видел, как Арсений сел, оперевшись на ограждение, и закурил.       Было больно от ран, но где-то в глубине души что-то надорвалось. Я поднялся из последних сил и подошёл к сидящему Попову. Не знаю откуда у меня такая ненависть к этому парню. Со всей силы ударил ногой по рукам, чтобы вылетела сигарета. Арсений с непониманием взглянул на меня, и встал. — Ты подраться хочешь? — парень встряхнул руками и хищно улыбнулся, — Кишка не тонка?       Моим ответом послужил удар, куда-то по голове. Буквально на секунду промелькнула мысль о красивом лице парня, но я уже вновь бил и бил. Однако скоро понял, что мне не отвечают и остановился. Из носа Арсения текла кровь, но он продолжал улыбаться. Теперь его нос не будет таким ровным. Парень сплюнул кровь. — Закончил? — спросил он.