дай мне прыгнуть

      В комнату я вернулся позже Арсения. Долго сидел на лавочке в душевой и смотрел в одну точку. Даже волосы успели высохнуть и теперь торчали в разные стороны забавными кудряшками. Я покраснел, казалось, что поднялась температура. А перед глазами было лишь лицо Арсения, который смотрел на меня с отвращением. Почему вообще так происходит? Когда в моей жизни все пошло под откос? С появлением Попова в ней? Но что-то подсказывало мне, что гораздо раньше. Однако, в отношениях с ним были сплошные качели. Я даже не мог соотнести его ни с одним социальным статусом. Недопарень? Передруг?       Все отношения до встречи с Арсением были простыми, ничем не обязывающими. Мы просто хорошо проводили время вместе, а потом разбегались. Никто не догадывался о моей работе. Но зачастую расставались, потому что были детьми. Все-таки такие отношения в России это страшно. Все вокруг шутят гейские шутки, но если это переносится в реальность, то никому почему что не нравится, ты становишься отбросом общества. Мне повезло с друзьями, но я не умел их ценить и даже не старался учиться это делать. Кажется, что если бы я признался, что каннибал или серийный маньяк, то они бы помогали прятать трупы. Я безумно люблю их и не могу потерять ни в коем случае. Но почему эта мысль пришла мне только сейчас?       Моим бывшим не нравилось, что я постоянно где-то пропадаю. Это была самая частая причина расставания, но мне кажется, что это был лишь повод. Я не мог ни перед кем открыться, от этого отношения строились на моей непрекращающейся лжи, а так не может продолжаться вечно. Так я думал, но продолжал врать всем. Да и вряд ли я был влюблен хоть раз в таких отношениях. Мне нравилась поддержка, забота, то, что меня любят, но я никогда не отвечал тем же. И теперь я сам оказался на месте тех людей. Карма, не иначе. Я даже не думал, что получать отказ настолько больно. В моей голове все сложилось так, что о невзаимности и думать было странно.       Но долго в душе оставаться я не мог. Должен был избежать потока вопросов, которые появятся непременно, если сильно задержусь. Мне и так за дискотеку оправдываться. Хотя хотелось, чтобы друзья все сами поняли, как Арсений. Потому что оправданий не было, была лишь надежда, что они поймут меня без слов. Однако я осознавал, что нам нужно всем поговорить. Мы дружим много лет, а новенький, пришедший неделю назад, посеял раздор. Такое бы не случилось, будь мы более близки. Но главное сейчас не дать им даже подумать, что я поссорился с Поповым. Нужно делать вид, что все хорошо.       Я поднялся и, подхватив полотенце, направился в комнату. В коридорах было совсем тихо, отбой давно наступил, от чего я машинально старался идти как можно тише. Мечтал, что все ребята уснули, и мне осталось бы лишь тихо прошмыгнуть на свою кровать. Но зная своих друзей, это было бы чем-то из разряда чудес.       Я оказался прав. Ребята сидели на полу у входа, потому что там было больше всего места. Вокруг располагалась еда, которую друзья взяли с собой. Открытые пачки чипсов, какие-то шоколадные батончики и несколько бутылок газировки. И вот не лень им было это все тащить. Стало немного стыдно, что я ничего не взял с собой, поэтому сделал мысленную заметку обязательно восполнить этот косяк. И Оксана была здесь, сидела у шкафа с открытой дверцей. Я догадывался для чего. Когда Валентина Сергеевна решит заявиться к нам в поисках Сурковой, мы успеем засунуть её в шкаф. — Что делаете? — спросил я, когда зашел в комнату. — Тебя ждём в карты играть, — ответил Дима и отодвинулся, освобождая место возле себя.       Я посмотрел на Арсения. Он улыбался, смотря в телефон Серёжи. Понял, стратегия такая же. Но чем это кончится в итоге? Ссорой? Дракой? Казалось, что других выходов нет. О взаимности я и думать не хотел. Арс ясно показал, что думает обо мне. Я ни за что больше не сделаю первый шаг. Не вынесу взгляда отвращения и презрения ко мне. — На что играем? — спросил Серёжа, который вечно подстрекал нас на какие-то авантюры. — На желание, — улыбнулась Оксана, ведомая Матвиенко. — Первый кто вышел, загадывает тому, кто последний, — добавил правил Арсений.       А вот это уже плохо. Обычно проигравшему загадывают желания все игроки, поэтому это ограничивается глупыми заданиями, а с добавлением условий Попова, желания становятся личными. Однако никто даже не возмутился, поэтому пришлось повиноваться. Хотя я и мог не вступать в игру, но сделал это. Будь проще, Антон. Они твои самые близкие люди.       Я как можно непринужденнее улыбнулся и взял какой-то шоколадный батончик, валяющийся возле меня. Знал, что прекрасно играю в карты, поэтому волноваться не стоило, но раз в год и палка стреляет. Так и случилось, я проиграл. Радовало лишь то, что желание мне будет загадывать Сережа, а не какой-нибудь Арсений.       Мы бы могли сидеть хоть до самого утра, ведь, несмотря на то, что карты уже надоели, темы разговора не заканчивались. Мы вспоминали, как одноклассница Катя подралась с Оксаной из-за меня. Дело было в четвертом классе. Катя была влюблена в меня и думала, что Оксана, которая все время ошивалась со мной, тоже, поэтому решила обезвредить конкурентку. Оксане же было просто интересно, каково это подраться, как это делаем мы, мальчишки, потому часто хоть мы и играли с ней в войнушки, но никто не бил ее в полную силу, как это делали друг с другом. Однако, Суркову из-за дружбы с нами недолюбливал и все еще недолюбливает весь женский коллектив нашего класса. Мы видим, что ей грустно от этого, но ничего предпринять не можем, да и она ни за что нас не предаст. Конечно, было время, когда она перестала с нами общаться, чтобы стать ближе к девочкам, но ничего не вышло. Суркова только разорвала свою главную опору и поддержку, но мы не обижаемся на нее, а все понимаем.       Арсений же поведал нам, что он из богатой семьи. Будто мы сами об этом не догадывались. Родители выгнали его, откупаясь деньгами, чтобы он не вернулся домой, а сами пытались зачать нового ребенка, наследника компании, с помощью ЭКО, сейчас не исключают даже суррогатное материнство. Но почему это произошло, он даже не планировал рассказывать, от этого рассказ казался пустым и незаконченным. Будто глава закончилась на самом интересном, а тебе пора спать и ты не можешь дочитать.       Я же решился и впервые сказал всем, кем работал. Мне казалось важным сейчас поделиться чем-то личным и отпустить, потому что сейчас и больше никогда я не собираюсь этим заниматься. Тут-то я и проверю, какие у меня друзья. Но громкой реакции не было, так как большинство знало. — Вы что, все знали? — возмутился Сережа. — Мы все знали? — воскликнула Оксана, делая акцент на слове «все», потому что думала, что она единственная хранительница данного секрета, не считая ситуации с Арсением. — Антон, я не скажу, что поддерживаю тебя и не считаю мерзким, но мне так все равно с кем ты в постели, если тебе комфортно, — начал речь Матвиенко, — Но что-то мне подсказывает, что в такой профессии не может быть комфортно. — Это закончилось, — уверил друга я, — Теперь все будет хорошо.       Время шло, а мы не замечали, что шум в комнате становится все громче, так как мы расслабились. Я вышел в туалет и по возвращении встретил сонную Валентину Сергеевну, которая направлялась в нашу комнату. Нужно было оценить риски и дать время спрятать Оксану. — Валентина Сергеевна, — как можно громче сказал я, — Что-то случилось? — Ты чего так орешь, Шастун? — шикнула женщина, — Я Оксаночку потеряла, — учительница говорила не злобно, а скорее просто беспокоилась. — Она заходила к нам, — врал я, — Попросила шампунь, потому что забыла дома, и ушла в душ. Вы идите, а Оксана скоро придет. — А почему вы не спите? — спросила Валентина Сергеевна, продолжая идти в комнату. — Мы спим, нас Оксана разбудила, — оправдывался я. — Только попробуйте мне завтра на зарядку не встать! — воскликнула женщина и открыла дверь.       Сквозь полоску света, просочившуюся из коридора, было видно, что ребята успели все убрать и спрятать подругу, а сами мирно лежали на кроватях, укутавшись в одеяло. Я едва сдерживал смех, ебаные конспираторы. Но если бы посмеялся, план с треском бы провалился. — Не будите их, — попросил я, — Хотите я сам ее поищу и к вам приведу? — Нет уж, будешь ты в женский душ заходить, — нахмурилась учительница, — Я сама схожу. — А вы знаете, как идти? — спросил я. — Да, нужно выйти на улицу, обогнуть здание, подняться на второй этаж, — рассказала она. — Все верно, — улыбнулся я, — Можно пойти спать? — Конечно, — произнесла Валентина Сергеевна, и я захлопнул дверь в комнату.       Когда понял, что шаги не слышно, включил свет. Действовать нужно было быстро. Путь через улицу был дольше, поэтому требовалось срочно провести Суркову через здание. Душевая в любом случае была одна, поэтому я даже не понимал, о каком «женском» душе идет речь. — Вылезай, — сказал я, открывая дверь. — Что теперь делать? — испуганно спросила девушка. Конечно, она слышала весь диалог, ведь стены тут были сделаны будто из картона. — Я знаю путь гораздо короче, но нам нужно поторопиться. — Ты же сказал, что она взяла у нас шампунь, — вспомнил Дима, — А ещё у неё нет полотенца. Кто из вас предоставит ей все это? — Я дам, — сказал Арсений и снял полотенце с батареи. — Быстрее, — в нетерпении сказал я.       Арсений порылся в сумке и достал шампунь. Когда он вручил все это Оксане, я схватил её за руку и выбежал из комнаты. Мы направились на второй этаж. Я то и дело спотыкался об свои длинные ноги. Оксана еле поспевала за мной, так ещё и вопросы успевала задавать. — Ты не обижаешься на меня? — Оксана, это правда важно сейчас? — прошипел я, остановившись, — Я помогаю нам всем и в первую очередь тебе не получить пиздюлей. Если ты так сильно хочешь поговорить об этом, то давай выберем для этого другое время.       Мы побежали дальше, впереди показалась нужная нам дверь. Само собой внутри было пусто, так как время было позднее. — Иди хоть голову намочи, — произнёс я, запыхавшись, — А я пойду, — как только я вышел за дверь, услышал шаги. Выбора не было, пришлось возвращаться в душ. — Валентина Сергеевна идёт! — сказал я и огляделся в поисках спасения. Им стал туалет, в который я забежал и закрылся на замок. Послышались шаги, в душ кто-то вошел, но сомнений кто не было. — Оксаночка? — громко позвала Валентина Сергеевна, — Ты здесь? — Да, — прокричала подруга, — Что-то случилось? — Почему тебе приспичило сходить душ в три часа ночи? — спросила учительница, когда Оксана подошла к ней. Конечно, я ничего не видел, но прекрасно слышал. — Я стесняюсь, хотела быть уверена, что в душе точно никого не будет, — рассказывала девушка. — Ладно, ты закончила? — снисходительно сказала женщина, — Пойдем обратно в комнату? — Да, пойдемте, — произнесла Оксана. — Подожди, я в туалет схожу, — вдруг сказала Валентина Сергеевна, а у меня затряслись колени. Дверь была закрыта изнутри, но могло ли это остановить женщину? — А он не работает, — спохватилась подруга, — Даже дверь закрыта почему-то. — Ладно, на этаже схожу, пойдем, — успокоилась Валентина Сергеевна, и они пошли на выход.       Когда шаги стихли, я вышел из туалета, а затем и из душа, и вернулся в комнату. Парни все еще не спали и сразу накинулись на меня с расспросами: — Ну как, все хорошо? — спросил Сережа. — Да, нас не поймали, и она, кажется, поверила, — ответил я, — Вы не собираетесь спать? — А ты не собираешься рассказать, где ты был вместо дискотеки? — спросил Дима, от которого я не ожидал подставы. — У Стаса, — спокойно ответил я, — Мы давно не виделись. — А почему нас не позвал, мы тоже хотели пообщаться с ним, — буркнул Сережа. — Тебе бы не понравилось такое общение, — съязвил Арсений. — Понятно, — протянул Дима, — А по Стасу прям видно, что он из этих. — Не суди по обложке, — возмутился я, — Сами-то не лучше, хотя по вам не видно.       Мы замолчали на несколько секунд, переваривая информацию. Все в этой комнате были в той или иной связи с представителем своего же пола. Как мы вообще докатились до этого? — Если никто не хочет говорить об этом, тогда пошлите спать, уже четыре утра, а нам в восемь на зарядку вставать, — резюмировал я и направился к своей кровати.       Утром нас пришла будить Оксана. Парней удалось растолкать, а я не поддавался ни на какие провокации. Идти в восемь утра и танцевать около получаса под странные детские песенки мне не хотелось. Несмотря на то, что я очень любил лагеря и ехал в них всегда по своей воле, эта поездка не была таковой. Поэтому, пусть хоть убьют, я ни за что не встану на зарядку. Друзья ушли ни с чем, а я продолжил спать.       Но после зарядки они все равно вернулись, но уже с Валентиной Сергеевной. По их виноватым лицам можно было заметить, что они всеми силами пытались отогнать эту фурию от меня, но у них ничего не вышло. — Шатсун! — прокричала женщина, — Ты чего творишь всю поездку? — Сплю, — усмехнулся я. — Ты спишь, а мне стыдно перед всеми, — разозлилась она, — У всех дети как дети, вышли, потанцевали, один Антон Шастун спит. — Я уверен, что они даже не заметили моего отсутствия, — простонал я и поднялся с кровати. — Еще как заметили, Кате попало из-за тебя, — учительница указала на дверь, возле которой стояла наша волонтерка. — Извини, пожалуйста, — мне стало очень стыдно, я даже не думал, что моя шалость может навредить кому-то. — Из-за тебя Стас опять будет сопровождать вас везде, а теперь марш на завтрак, — закончила свою речь Валентина Сергеевна и вышла из комнаты.       Только не он. Мне все еще было безумно стыдно за свой вчерашний поступок, я воспользовался им как куклой, а он все понял, от этого на душе было погано. Я обязательно поговорю с ним перед отъездом. Мне надоело, что все проблемы висят мёртвым грузом, а я ничего не решаю, а лишь убегаю от них.       На завтрак давали мерзкую кашу, такой же чай. Складывалось чувство, будто в него положили мешок сахара, от этого пить его не представлялось возможным. Так же был батон с маслом и сыром. Богато. Все это мне напоминало о поездках в лагерь. Если к маслу давали сыр, то это уже успех, а если еще и йогурт, так вообще самый счастливый день. Тогда я с радостью бежал на завтрак после зарядки, а сейчас лишь лениво ковырял в тарелке. — Тоха, если не хочешь, лучше отдай нам, не переводи продукты, — нахмурился Сережа, отбирая мою порцию. — Привет, парни, — за стол сел Стас, и я напрягся, — Опять из-за Антона меня к вам приставили. — Да уж, — протянул Арсений, — Можешь не напрягаться, мы сами в силах повлиять на него. — Мне приятно проводить с вами время, Антон тут не при чем, — улыбнулся волонтер, смотря прямо в глаза Попову. — Сомневаюсь, — съязвил Арсений и вернулся к еде.       Я все еще был уверен, что все это мероприятие закончился дракой, но говорить что-то было страшно и стыдно. Я поговорю, но не сейчас. — Что после завтрака? — спросил Дима, спасая ситуацию. — Настольные или интеллектуальные игры, — рассказывал Стас, — Куда пойдем? — Настольные конечно, — засмеялся Сережа, — Мы выглядим как люди, которые умеют думать? Посмотри вон на них, они в семнадцать лет проблемы кулаками решают, ни о каком «думать» и речи не идет! — Да, кстати, все спросить хотел, — волонтер посмотрел на меня, — Откуда все синяки? — Ты мне мама? — съязвил я, — Да и Сережа, по-моему, все рассказал. Люблю с Арсением драться. — Почему? — опешил от моей грубости Стас. — Я же говорю, они такими способами проблемы решают, — усмехнулся Матвиенко. — С меня хватит, — я резко поднялся с места, что даже табуретка упала с грохотом и половина столовой обернулась на меня, — Встретимся на играх.       Я выбежал на улицу и устремился в лес, куда-то к забору с колючей проволокой. Когда убедился, что деревья надежно закрывают меня, достал сигареты. В последнее время я совсем забыл о них, но сейчас они были нужны мне как никогда прежде. Зажигалка ютилась прямо в пачке. Я достал сигарету зубами и зажег.       Погода не располагала к побегу без ветровки, поэтому я поежился от холода. Странно, совсем недавно было лето, а сейчас пора и куртку осеннюю доставать. А я ведь даже не планировал доживать до холодов. А сейчас планирую? Вопрос был слишком сложным и вновь остался без ответа.       Вдруг я услышал хруст веток совсем рядом и разжал челюсть, чтобы сигарета упала, а я успел ее спрятать. Из деревьев показался Сережа. Я нахмурился, ведь из-за него испортил сигарету. Да и он меня разозлил в столовой. Друг еще называется. — Антон, это ты? — окликнул парень. — Да тут я, — ответил я. — Прости за столовую, — сказал он, — Просто вы мне надоели, оба. — Так не общайся с нами, — выплюнул я, достал новую сигарету и протянул пачку Сереже. — Еще что придумаешь? — нахмурился парень, — А может вы просто поговорите? Развели Санта-Барбару, а у нас, между прочим, последний год вместе. Решите все свои проблемы, и мы будем тусить. — Легко сказать, я уже ничего не понимаю, — я закурил и передал зажигалку другу. — Для этого у тебя есть мы, — на поляну как в фильме вошли Дима с Оксаной. — Вы что подслушивали? — возмутился я. — Немного, — улыбнулась Оксана, — Но мы уже всю голову сломали, как заставить тебя поверить в нас. Мы всегда будем за тебя. И я готова еще миллион раз извиниться за то, что сомневалась в твоих словах. И мы можем перестать общаться с Арсением, если тебе неприятно, если тебе больно от этого общения, раз вы постоянно деретесь. — Но что-то нам подсказывает, что ты не хочешь прекращать с ним общаться, — продолжил Дима, — Мы не глупые и все видим. Ты боишься, что мы тебя осудим? Да хоть кто-то тебя осудил, например за ту же работу? Нет! — Не хочу, — подтвердил я, — Но разобраться не могу пока. — А когда сможешь-то? — усмехнулся Сережа, — Когда пару раз еще разворотите друг другу морду? Или когда он со Стасом подерется? — Чтобы разобраться, нужно поговорить! — отчаянно воскликнула подруга, — Прости, что не были внимательны к тебе последний год. Мы не были рядом, когда ты нуждался в нас. — Я поговорю, обещаю, — мой голос задрожал, — Простите. Оксана кинулась ко мне в объятия, от чего я уронил сигарету, но ни о чем не жалел. — А вы что стоите, как истуканы, — пробурчала подруга. Парни переглянулись и присоединились к нам. Стало тепло и уютно. Это моя семья, мой дом. — Дружбу крепкую не сломишь, — тихо произнесла Оксана. — Не разрушишь без труда, — ответил ей я. — С другом верным не поспоришь, — улыбнулся Дима. — Ну а если вдруг беда, — будто спрашивал Сережа. — Он всегда протянет руку, — продолжил я. — Не оставит никогда, — закончили мы все вместе.       Это стихотворение однажды заставил нас выучить мой папа, когда мы перессорились и разбежались по двору, не желая разговаривать друг с другом. Он собрал нас всех вместе и с осуждающим видом прочитал этот стишок. Тогда Оксана разревелась, и нам пришлось ее успокаивать всем вместе. А после он просил повторять по строчке, пока мы не запомнили. После этого, если мы ссорились, мириться приходили именно с этим стихотворением, пока не выросли, а эти строчки стали болезненным напоминанием о смерти моего отца.       Мы все вместе вошли в зал с настольными играми. Три небольших комнаты отдыха с коврами на полу были отведены под мероприятие, чтобы все желающие смогли принять участие. В первом зале на столе огромной кучей лежали различные коробки с играми. Арсений сидел за диваном в телефоне. Стаса поблизости не было, что было странно. — Где Стас? — спросил Дима, подойдя к парню. — Не знаю, — ухмыльнулся Попов.       Новых синяков на лице Арсения не было, поэтому можно выдохнуть спокойно. Он уже не смотрел на меня с презрением, но во взгляде не читалась та доброта и забота. Голубые глаза потухли, и все из-за меня. — Во что играть будем? — спросила Оксана, — Пошлите скорее, пока все игры не разобрали.       Мы выбрали монополию и заняли самый дальний зал, чтобы к нам никто не присоединился и не мешал. Играть было довольно скучно, я наигрался в монополию за всю свою жизнь, и теперь меня от неё тошнило, но другим нравилось. Ребята с рвением покупали города и брали ренту. Стас за два часа так и не появился. Однако пришла Катя, которая сообщила, что произошёл какой-то сбой в расписании и теперь до обеда у нас свободное время. Мы можем остаться здесь или можем пойти на интеллектуальные игры, но мы предпочли вернуться в комнату и провести время вместе.       Однако, у меня были незаконченные дела. Я хотел перестать обманывать друзей, и с чего-то нужно начинать. — Мне нужно поговорить со Стасом, — выпалил я, когда мы вошли в комнату. — Как вчера поговорить, — съязвил Арсений. — Если ревнуешь, не делай это так открыто, — засмеялась Оксана. — Я не ревную, — отнекивался Попов. — Ну-ну, — сказал Серёжа. — Придурки, — засмеялся я, — Скоро вернусь.       Я бежал по коридору, надеясь, что Стас окажется в комнате. И что у него не разворочено лицо. Потому что кто знает, что было между этими двумя, пока мы в лесу курили. Однако когда я добежал до комнаты, встал столбом. Я поднял руку, чтобы постучаться, но руки меня не слушали. Просто стоял, не в силах что-то предпринять. — Ты ко мне? — Стас появился рядом настолько неожиданно, что я вздрогнул. — Да, — я посмотрел на парня. На его носу растянулся небольшой синяк. Стас явно был у медика, потому что опухоль спала, — Прости, пожалуйста. — За что? — улыбнулся парень и вошёл в комнату, приглашая меня. — Что у тебя с носом? — я вошёл за ним. — Угадай, — усмехнулся друг и сел на кровать. — Даже не догадываюсь, — неуверенно сказал я. — Твой Арсений постарался, — непринуждённо ответил Стас. — Прости, — сказал я. — Зачем ты извиняешься за другого человека? — выдохнул парень. — Не знаю, — я прошёл в комнату и сел на кровать соседа Стаса. — Он тебе нравится? — вдруг спросил парень.       Я замер. Слишком сложный вопрос. Где-то внутри горел явный ответ, но мозг боролся, не хотел, чтобы Арсений сделал мне больно. А он уже это делает, но я не могу это остановить. Поэтому я молчал, будто не приготовил домашнее задание, а меня спросили. Когда же эти сложности кончатся? — Прости, что сказал с вопросительной интонацией, — усмехнулся Стас, — Он тебе нравится. — Наверное, — сказал я и сам испугался. Впервые признал это, сказал вслух, так ещё перед тем человеком, перед которым мог сделать это в последнюю очередь. — И ты решил воспользоваться мной, моим телом, — перечислял парень и вдруг выдал, — Как это делали всегда с тобой. — Прости, — я вскочил и упал в ноги к Стасу.       Когда мы встречались с Олейниковым, он часто выслушивал мои проблемы вот так. Я садился на пол и клал голову на колени. Он успокаивал и поддерживал меня вместо отца. — Ты потерянный ребёнок, Тоша, — друг погладил меня по голове, когда та упала к нему на колени, — И Арсений тебя губит. — Я понимаю, — сказал я, — Но ничего не могу сделать.       Вдруг паззл в моей голове сложился. Наше странное правило не целовать друг друга было гранью, которую я стер. А ведь не я выдумал это правило, Стас таким образом сдерживал себя. — Я тебе нравлюсь, — высказал свою мысль я. — Да, — ответил Стас, а я поднял голову и посмотрел на него. — Прости, — повторял я. — Прекрати, — по-доброму улыбнулся Стас, — Что сделаешь-то? Когда-нибудь это пройдет, и я забуду про тебя. Не смей винить себя за это, за все, что ты делаешь. Только нам лучше перестать общаться, чтобы не делать друг другу больно. Спасибо за все, что ты для меня сделал. — Да, наверное так будет лучше, — прошептал я и поднялся, — У тебя есть шоколадка? — Что? — засмеялся Стас. — Хочу подарить Кате за то, что подставил её, — смутился я.       Стас достал из тумбочки шоколадный батончик и кинул мне. — Ладно, я пошутил, — вдруг сказал парень, — Я поскользнулся в столовой, кто-то разлил чай, а я не заметил и ударился носом об стол. — Придурок, — засмеялся я и крепко обнял приятеля. — Прощай, Тош, — сказал Стас, когда я уже вышел из комнаты.       Я вернулся в нашу комнату. Серёжа с Димой сидели на подоконнике и смотрели что-то на телефоне. Арсений лежал на кровати и читал электронную книгу. Оксана сидела за столом и что-то писала. — Сколько осталось до обеда? — спросил я. — Ещё целый час, — выдохнула Оксана и упала на стол. — Что ты делаешь? — улыбнулся я и подошёл к подруге. — Тесты по обществознанию, которые я не выполнила, — простонала девушка, — Надо все сдать Ирине Михайловне. — Ты что, это не сделала еще, лохушка? — засмеялся я, — Тебе помощь не нужна? — Да нет, только голова пухнет уже от этих заданий, — сказала Оксана. — А мне можешь помочь? — вдруг выдал Арсений, и все в комнате напряглись. — Смотря с чем, — ответил я. — С литературой, — Попов принял страдальческий вид. — Тогда могу, — ответил я и сел рядом с парнем. — Я читаю материал десятого класса, так как почти весь год пропустил, — сказал Арсений, — Начал с «Грозы». Я не понимаю внутренний конфликт. Внешний-то понятно, но что за внутренний и у кого. — У Катерины, она же наш «луч в тёмном царстве», — начал рассказывать я.       Весь час мы с Арсением бились с «Грозой» Островского. Похоже, у Арсения были явные проблемы с драмами. Несколько раз я вспыхивал от раздражения, но Попов делал жалобные глазки и я понимал, что он правда старается, но до него не доходит. Оксана продолжала писать тесты, а отдыхающие парни сообщили, что пора на обед.       За столом нас ждал Стас. Его ранение не могло уйти от взгляда друзей. — Вы все-таки подрались? — спросил Серёжа. — Ага, с Антоном, — засмеялся волонтёр. — Эй, — возмутился я, — Это неправда. Он сам упал. — Ешьте быстрей, ваш автобус уже приехал, — сказал Стас, — Долго вам ехать. Вам ещё сухой паек дадут.       На обед давали и салат, и суп, и второе. От запаха столовой меня тошнило, как и от голода, скорее всего, поэтому я решил хоть салат погрызть. Я молча вылавливал помидорки из салата, пока остальные что-то оживленно обсуждали. — Где Катя? — спросил я. — Ест где-то, — ответил Стас, — Не переживай, она будет провожать вас в автобус.       После обеда нам выдали чёрные пакеты и погнали за вещами, так как пора было ехать. Мы взяли рюкзаки и направились к выходу из лагеря, где нас ждала Катя и Валентина Сергеевна. Она пересчитала нас, словно нас было тридцать человек, и погнала в автобус. — Можно с Катей попрощаться? — спросил я, — Она мне понравилась. — Две минуты, Шастун, — улыбнулась женщина, видимо вспоминая свои школьные годы. — Кать, прости за то, что подставлял тебя, — выпалил я и достал шоколадку из рюкзака, — Это тебе. — Всё хорошо, Антошка, — засмеялась Катя, — Ты хороший парень. — Пока, — улыбнулся я и зашёл в автобус.       По дороге домой никто не собирался спать. Мы открыли сухпайки и смеялись с содержимого. Нет, конечно, за бесплатно это было просто супер. Но половина огурца, один бутерброд, завернутый в кулёк, выглядели забавно, удивительно, что яблоко целое. Конечно, были соки и конфеты. За четыре часа в пути мы проголодались и съели содержимое пакетов. Однако, в последний час добрая половина всё-таки завалилась спать. А мне не спалось.       Со Стасом я разобрался, было сложно, но я справился. Остался Арсений, хотя это гораздо сложнее. Чувства все усложняли. Как бы друзья ни говорили, что они спокойно могут прекратить общение с Арсением, я в этом сильно сомневался, да и не хотел проверять. Но я даже не знал, с чего начать и при каких обстоятельствах приступить к разговору. Просто заявиться на порог его квартиры? Позвать покурить после школы?       Дома мы были только вечером. Расставаться с друзьями не хотелось, однако завтра предстояло идти в школу, и домашнее задание не могло пропасть само по себе. Поэтому, попрощавшись с Валентиной Николаевной и друг с другом, мы побрели в разные стороны. К сожалению, Арсений не пошел в противоположную сторону, а молча шел рядом. — Ненавижу идти молча, — выпалил я. — У тебя есть темы для разговора? — усмехнулся Арсений. — Да, ты всегда был таким козлом или только когда переехал? — спросил я. — Всегда, — засмеялся Попов, — Я типичный сынок богатых родителей. — Оставшийся без них, — задумчиво произнес я. — Я не сирота, — продолжал смеяться парень. — Не заметил, что это не так, — улыбнулся я. — Антон, что между нами? — спросил Арсений, вдруг остановившись. — Я не знаю, — выпалил я, — И пока не готов обсуждать. Дай мне подумать еще немного.