дай мне прыгнуть

— Помоги мне с ужином, — кричит мама из кухни, когда играю с друзьями в доту. — Сейчас, пару минут, — отвечаю я, стараясь как можно быстрее закончить игру.       Когда катка заканчивается нашей победой, я предлагаю ребятам отдохнуть и вернуться к игре ночью. Никто не против, а я направляюсь на кухню помогать маме. Сегодня было второе сентября, начался мой десятый класс. До сих пор не понимаю, что на меня нашло и почему я не ушел в колледж. Зато все мои друзья остались со мной, поэтому все не так плохо. Скоро должен приехать папа с работы и привезти мои любимые пирожные, а пока мама вручила мне варенные яйца и заставила чистить. Я посмотрел на часы, обычно, отец в такое время уже дома. — А где папа? — спросил я. — Трубку не берет, — мама поерзала на стуле, — На работе задержали.       Но через час, через два, мужчина так и не объявился. Мы молча поужинали с мамой вдвоем, и я пошел делать уроки, чтобы отвлечься. Звук уведомления привлек мое внимание. Сережа отправил мне пост в новостной группе нашего города. «Авария на пересечении улиц Ленина и Мельникайте, есть пострадавшие» на фотографии черный субару превратился в месиво из железа. Боком машина припечаталась к столбу и сам автомобиль напоминала галочку. «На вашу похожа» написал Сережа. Я приблизил фотографию и меня затошнило. Мозг отчаянно подавал признаки здравой мысли. «Мало ли машин одинаковых в городе, тем более в новости номеров не было видно».       Было принято решение самому позвонить папе, но никто не взял трубку. Показывать маме новость очень не хотелось, вдруг они ошибались, а мама будет сильно переживать. Никому из его коллег я не мог позвонить, потому что не знал номера, однако я знал адрес дяди Дениса у которого мы несколько раз были в гостях. Я быстро собрался и тихо выскользнул из квартиры. На остановке закурил сигарету, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках, но она только увеличивалась. В автобусе я не мог сидеть на месте, постоянно дергал ногой.       Выйдя на нужной остановке, я не смог сдержаться и побежал к дяде Денису. Дверь открыл мужчина. Он жил один, совсем недавно развелся с женой, чему был безмерно рад. Да я и сам замечал, что с Наташей они постоянно ссорились. Их разногласия не могли подождать даже тогда, когда у них были гости. Они разошлись и теперь я надеюсь, что оба счастливы.       Он пропустил меня в квартиру и позвал в свой кабинет. Вообще меня всегда удивлял кабинет в квартире друга папы. Его хобби было писательство, вот он и захотел себе кабинет. Он даже имел некоторые успехи в этом, несколько его рассказов публиковались в сборниках. — Что-то случилось? — спросил дядя Денис, — Не просто же так ты ко мне пришел. — Папа не приехал домой с работы, — выпалил я и протянул телефон с новостью, — А еще — вот. — Так, Майя знает? — спросил он и начал переодеваться. — Нет, — поморщился я, — Вдруг это не его машина, а она переживать будет. — Правильно, — кивнул мужчина, — Сейчас съездим и все узнаем, но с работы он уехал одновременно со мной.       Первым делом мы поехали на работу, потому что в глубине души оба боялись ехать на место аварии. Охранник странно посмотрел на Дениса после вопроса о моем отце. Напоминая, что уехали они в одно и то же время.       Без слов мы поехали на место аварии из новости. Когда мы добрались, кусок дороги был огорожен, а машины грузили на эвакуатор. Я не мог сдержаться и побежал к черному субару, чтобы посмотреть номер. Но меня быстро остановил полицейский, взяв за шкирку. — Куда собрался, пацан? — прогремел голос у уха. — Мой папа он, — я пытался собрать слова в предложение, но получалось плохо. — Его отец не вернулся домой с работы, у него такая же машина, — подошел на помощь дядя Денис, его голос дрожал, — Можно на номер машины посмотреть? — Не положено, — ледяным тоном произнес полицейский. — Можете хотя-бы просто номер сказать? — попросил мужчина, аккуратно протягивая тысячу. — Б286НС, — быстро проговорил он и отпустил меня, — Идите отсюда.       Я упал на землю, ноги меня не держали. Дядя Денис дергал меня за плечо, пытался что-то сказать, но все звуки слышались будто из-под воды. Я отвернулся и меня стошнило прямо на дорогу. Мужчина рывком поднял меня на ноги и потащил к машине. — Антон, нужно позвонить Майе, — он строго посмотрел на меня строго. — Я не смогу, — я замотал головой. — Давай честно, Антон, я тоже не могу. Взрослый мужик, а не могу позвонить и сообщить об аварии, а мы ведь даже не знаем жив он или нет, — он достал сигареты из бардачка и протянул ее мне. Мы не стали выходить из машины, лишь открыли окно.       Курили мы молча. Невыносимо хотелось плакать, но слезы не текли из глаз. От сигареты еще больше тошнило. Я извинился и распахнул дверцу. Меня снова стошнило. — Знаешь, поехали к тебе. По телефону сообщать о таком просто неприлично, — завел машину мужчина.       Дверь открыла мама, она широко улыбнулась, но увидев меня и Дениса сразу поникла. — Что с ним? — спросила она негромко. — Он попал в аварию, — начал мужчина, — Но мы не знаем о его состоянии ничего. — Я сейчас соберусь, — проговорила женщина и скрылась за дверью.       На телефон пришло уведомление, друзья приглашали играть в доту, а Сережа интересовался дома ли папа. Я выключил смартфон. Дядя Денис предложил остаться дома, но я лишь помотал головой.       Было уже заполночь, когда мы добрались до больницы. Пустые коридоры приемной, суетящиеся медсестры. Конечно, несколько человек пострадало и всех их нужно было осмотреть. — Вы кто такие? — спросила недовольная медсестра. — Андрей Шастун у вас? — севшим голосом спросила мама. — Я не знаю, спросите у него, — женщина пальцем показала на полицейского, который разговаривал с какой-то девушкой в конце коридора.       Мы направились к нему, вежливо подождали пока он договорит. Мужчина явно флиртовал с молодой девушкой, и я медленно закипал. — Мы родственники Андрея Шастуна, — начала мама, — Его машина была в аварии, и мы не знаем что с ним. — Да, есть такой, — мужчина почесал затылок, — Он в реанимации, вроде. — Извините, — вновь пролепетал я и побежал на улицу, где меня вновь вывернуло, уже желчью. Надежды на то, что с отцом все нормально уменьшались с каждой минутой.       Когда я вернулся мама разговаривала с врачом, она держалась, но было видно, что из последних сил. До меня долетали отрывки, которые мужчина говорил особенно громко, но лучше бы я остался на улице: «реанимация», «поврежден мозг», «станет овощем», «шансов мало». Чем больше я слышал, тем дальше я отходил в сторону выхода. — Куда собрался? — спросил дядя Денис, который сидел у выхода. — Не знаю, — бросил я. — Тебе предлагали остаться дома, сейчас ты не имеешь права уходить.       Не имею, но ухожу, скорее даже убегаю прочь из больницы. Слезы наконец находят свой выход, и я кричу, но никто не обращает внимания. Мало ли сколько наркоманов бегает по городу. Я добрался до дома и залез под одеяло, которое вряд ли должно было спасти меня от монстров, которые проскользнули в мою жизнь.       Я несколько дней не выходил из комнаты, лишь в уборную. Страшно представить сколько килограммов я потерял. Но матери было не до меня, а я не винил ее в этом. Она целыми днями находилась в больнице, а я ни разу не пришел. Не смогу посмотреть на папу, окутанного трубками и приборами. Винил я только себя. Я был нужен ей, она нуждалась во мне точно так же, как и я в ней. Но я как глупый подросток сидел в своей комнате и бесконечно слушал музыку. День, второй, третий. В дверь стучали бесконечно, телефон разрывался от сообщений, но я не вставал, не отвечал. Хотелось закрыть глаза и больше никогда не открывать. Конечно, человек не может долго обходиться без еды, но я пил исключительно чай. Ведь, пытаясь засунуть в себя хотя бы печенье, оно непременно оказывалось в унитазе. А потом печенья не стало, не осталось и чая. Мама не работала, накопления были небольшими. Мне звонили учителя, директриса пыталась выйти на связь с мамой, но никто им не отвечал.       Я в очередной раз вышел в туалет и увидел маму, сидящую на пуфике на кухни. Она смотрела куда-то мимо. Сапоги были расстёгнуты, но не сняты, куртка распахнута, а берет она держала в руках. Услышав движение рядом, она повернулась ко мне. — Антоша, — прошептала она, — Папы больше нет.       Была назначена дата похорон. Черный костюм смотрелся на мне нелепо. Я будто на выпускной собрался. Тогда я взглянул на себя в зеркало. И это был день, когда я занавешал его. Я не был собой. Я был бездумной оболочкой с именем.       Не помню сколько мне потребовалось времени чтобы собраться. Я бездумно бросал вещи в сумку. Не знал даже конечной точки моего пути, но находится дома для меня не представлялось возможным. Оставил записку на кухне, чтобы мама не переживала, и я обязательно вернусь. Мама была на поминках, а я не пошел на них. Наблюдения за отцом лежащим в гробе мне было достаточно. Достаточно, чтобы моя кукушка поехала. На похоронах были мои друзья, которые бросались ко мне в объятия и не отходили ни на шаг. Но я не мог произнести и слова.       Я вышел на трассу и побрел из города. Когда отошел на достаточное расстояние, начал голосовать. Скоро остановилась обычная легковушка. Мужчина не особо интересовался куда я еду, и все дальше уносил меня от дома. Когда начало темнеть я понял, что пора искать ночлег. Меня как раз высадили у деревушки, которую разрезала трасса. Я понимал, что рядом с дорогой искать нечего, поэтому направился вглубь. В конце улицы я обнаружил дом, который выглядел заброшенным и непригодным для жизни. Я открыл калитку, дверь была на замке, но он не был закрыт, висел только для вида. Я снял его и прошел в дом. Удивительно, но пылью не пахло, да и вообще внутри он был довольно уютным. Наверное, тут жили летом, и я надеялся, что до следующего года здесь никто не появиться. Я обнаружил диван перед стареньким телевизором и завалился на него прямо в одежде. Слишком устал после дороги, и разбираться с системой отопления, если она вообще тут была, сил не было.       К сожалению, я проснулся не сам, а меня разбудили, аккуратно толкая. — Милок, ты что тут делаешь? — спросила бабушка. Она только зашла с улицы, даже куртку не сняла. — Извините, — произнес я, — Мне нужно было где-то переночевать. — Дома нужно ночевать, — нахмурилась женщина, — Ты что сбежал? — Да, — ответил я, — Мой папа умер.       Я впервые произнес это и даже не думал, что это настолько тяжело. — Я сейчас чай заварю, и ты мне все расскажешь, — лицо бабушки смягчилось, — Меня Катерина Семеновна зовут. — Антон.       Через несколько минут мы сидели за столом, накрытым скатертью. Не помню, когда в последний раз видел скатерти на столах. Да и чашки были наверняка из какого-то советского сервиза. Чай был с травами из огорода, который находился за домом и забираясь вечером у меня не было возможности его увидеть. Катерина Семеновна расспрашивала меня откуда я, почему сбежал, будет ли переживать мама. — Я ее предупредил, — это первая ложь, после которой я уже не мог остановиться, — А почему вы не вызываете полицию? Не звоните детям или внукам? — Детям и внукам на меня все равно. Они приезжают только летом и ненадолго, видимо, только из уважения. Делать им тут нечего, связь телефонная и то только у реки ловит. Впервые за долгое, скучное время со мной происходит что-то интересное. Будешь помогать мне? — Конечно, все равно податься мне некуда, — согласился я.       Время в компании Катерины Семеновны летело незаметно. Мы копали картошку и готовили печенки. Я представился ее внуком, и мы ходили в гости к другим бабушкам, которые пытались меня откормить. Мы постоянно фотографировались, потому что я хотел оставить память о каждом днем, проведенном здесь. И заполнить фотопленку чем-то новым. Работы в огороде было очень много и это отвлекало. Я не думал ни о чем, а тяжелые физические нагрузки помогали засыпать не ворочаясь в долгих раздумьях. Мы даже ходили за грибами. По телевизору вечерами смотрели всякие ток-шоу и обсуждали.       Однажды, когда я ходил в магазин увидел коробку на крыльце с надписью «в хорошие руки». Внутри сидел маленький серый котенок и противно пищал. Я купил все необходимое, а когда вышел котенок продолжал истошно кричать. Я взял его на руки и засунул под кофту. Когда пришел домой, сразу достал из-за пазухи и показал бабушке. — Ты где его нашел? — спросила Катерина Семеновна и взяла котенка за шкирку, чтобы рассмотреть, — Мальчик. — У магазина пищал, холодно ему, наверное, — ответил я. — Антоном будет, — провозгласила женщина. — Почему? — я улыбнулся. — Потому что ты уедешь, а Антон останется со мной.       На том и порешили. Прошло три недели как я живу здесь. Жизнь с Катериной Семеновной стала моей личной утопией, но пришлось сходить к реке и позвонить маме. — Антош, ты где? — первое, что спросила мама. — Я в деревне у Катерины Семеновны, — ответил я. — Кто это? — встревожилась мама. — Моя внебрачная бабушка, — я засмеялся. — Антош, я понимаю, что тебе тяжело, но тебя собираются отчислять, — отчеканила она, — Возвращайся домой. Тебе нужно пойти в школу.       Я вернулся к Катерине Семеновне понурым. — Тебе пора домой, Тош? — спросила женщина, едва посмотрев на меня. — Да, — ответил я. — Хорошо, я соберу тебе тормозок, — засуетилась она, — Как раз сегодня Виталич едет к вам. Ему в больницу нужно на обследование. — Я бы хотел остаться жить с вами, — произнес я. — Знаю, — улыбнулась Катерина Семеновна, — Но скоро у тебя появятся другие проблемы: экзамены, поступление и тебе будет не до бабки из деревни. — Вы не просто «бабка из деревни»! — возразил я и пошел собираться.       Так как дом был одноэтажным я спал на раздвижном кресле, которое было явно не под мой рост, но у меня не было выбора. На тумбочке и в шкафу лежали мои скромные пожитки. Собраться не составляло особого труда, но оставлять скромное жилище не хотелось. Я сильно породнился с ним за несколько недель. Когда я вышел на кухню увидел пакет картошки, яблок, помидоров, закрутки и травы. — Тебя довезут до двери, Василич уж поможет поднять, — запричитала женщина. — Ну зачем так много? Вы что будете сами есть? — Антоша, мы с тобой все собирали и копали, сам знаешь и строишь из себя приличного. Выходи давай, дед этот ворчать будет.       Мы вышли на крыльцо, за нами увязался Антон. Я взял его на руки и поцеловал в макушку. Когда Василич подъехал пришлось отпустить кота. Втроем мы нагрузили багажник деда и были готовы отправляться. Я крепко обнял женщину и пообещал не забывать и навещать. На что она только отмахнулась. Впоследствии я отправил ей распечатанные фотографии, а также постоянно отсылал деньги так и не навестив ее ни разу. На этом моменте моего рассказа Вика возмутилась и сообщила, что на осенние каникулы мы обязательно к ней поедем.       Только мы отъехали от деревни, Василич напал на меня. — Ты ведь не ее внук, — нахмурился он. — Не ее, — подтвердил я. — Хочешь, чтобы она дом на тебя переписала? — Нет, — от такого заявления я даже подавился воздухом. — Чтобы я больше рядом с ней тебя не видел, — ответил он и остальную дорогу мы ехали молча.       Я слушал музыку и думал, что буду говорить маме, что буду говорить друзьям. Из-за музыки телефон был включен и когда мы въехали в местность, где ловил интернет телефон начал разрываться от уведомлений. Я хотел прочитать осторожно, лишь сдвигая окошко вниз, но открыл беседу.

Серотониновая яма

Окси: @shastoon онлайн! Поз: ебануться, ты где был? Серый: тебя отчислять собираются Шаст: знаю, завтра буду в школе Окси: так ты дома?       Я заблокировал телефон до момента, пока Виталич и в самом деле не довез меня до подъезда. Мы вдвоем донесли все пакеты до двери. Я попросил пока не открывать и вышел за последним пакетом. Виталич закурил, а я не курил уже три недели. Тело сковало от желания. — Че смотришь, как на конфету? — усмехнулся мужчина, — Угощайся. — Мой папа умер, — сказал я, когда закурил, — Я сбежал из дома и думал, что дом Катерины Семеновны заброшенный и я перекантуюсь там. А она меня утром разбудила и приютила. Я ей очень благодарен и не нужно мне от нее ничего.       Докурив, я направился домой. Долго-долго стоял и не мог постучать в дверь. Ноги были ватными и невыносимо тошнило, но делать было нечего. Я аккуратно постучался и меня встретила мама. Она крепко обняла меня и принялась извиняться. Я осторожно отодвинул ее и сказал, что все в порядке. Я занес несколько пакетов домой. Мама удивлено посмотрела на меня и сказала, что я обязан ей рассказать ей все за ужином. Я кивнул и направился в комнату, чтобы переодеться в домашнее.       Когда я включил свет, увидел друзей, сидящих в середине комнаты и дожидавшихся меня. Сначала я очень сильно испугался, а потом разозлился. — Что вы здесь делаете? — спросил я. — Мне не могли дождаться завтрашнего дня, — улыбнулась Оксана. — Идите домой, — сказал я и прошел мимо них к шкафу.       Мне было все равно на этих людей. Всего прошлого себя я оставил в деревне, переселил в кота. Сейчас мне хочется, чтобы меня никто не трогал, никто ничего не спрашивал, никто не был рядом. — Антон, мы скучали, — начала Оксана. — А я нет, — холодно произнес я.       Друзья поднялись со своих мест и вышли из квартиры больше ни сказав и слова. Сначала я боялся такого себя, но потом привык и понял. Понял, что больше не смогу быть добрым, уступчивым, веселым парнем. Жизнь растоптала меня, перемолотила.       За ужином я все рассказал маме, она даже не спросила почему друзья ушли. В тот день я не прикоснулся к еде.       Я думал, что утром мне будет стыдно за свое поведение, но мне было все равно. В шкафу я нашел спортивные штаны и единственное на тот момент худи. Раньше, я старался придерживаться школьной формы, сейчас же мне все равно. Хуже, чем то, что произошло со мной мне ни одна жалоба не сделает. Кинул несколько пустых тетрадей в рюкзак, ведь я даже не знал какие уроки сегодня.       На удивление, я пришёл одним из первых. Одноклассники косо смотрели на меня, но я сидел в наушниках. Меня никто не беспокоил. В классе я занял последнюю парту на самом дальнем ряде от учительского стола. В первый день учителя меня не донимали. Видимо, были рады, что я вообще появился в школе. Конечно, я был уверен, что это ненадолго. По крайней мере, сегодня не было Елены Николаевны. Друзья не разговаривали со мной, а я не обращал на них внимания.       Дома мама сообщила мне, что она никак не может найти работу и деньги заканчиваются. Все сбережения были потрачены на похороны, машина не подлежала восстановлению. Родственники не стали нам помогать, да и не должны были. Мама уже давно нигде не работала и из-за отсутствия опыта ее никуда не брали. — Все хорошо будет, я поищу подработку, — сказал я. — Тебе нужно учиться, — возразила мама.       Первой подработкой стал грузчик. Я делал все, что мог, да и зарплату выдавали сразу, но через пару недель я не мог разогнуть спину, и мама запретила мне там работать. Потом я раскидывал листовки по почтовым ящикам. Работа была легче, да и платили больше, но холодало, и бегать по улице становилось тяжелее, поэтому нужно было искать работу в помещении.       Позже выяснилось, что мама и не искала никакую работу. Целыми днями она лежала дома и плакала или смотрела в одну точку. Я не мог винить ее в этом. Я должен стать ей опорой. Я же не чувствовал совершенно ничего. Что не пугало меня. Мне даже нравилось это. Не представляю, как бы я плакал целыми днями, а потом шел в школу. Вряд ли я тогда смог бы ходить на работу, и мы бы умерли от голода.

***

Родители познакомились на работе. Папа работал руководителем отдела продаж в хорошей фирме. Мама же, несмотря на медицинское образование была бухгалтером. Она быстро обучилась, ведь была молода, да и на её производительность никто не жаловался. Они быстро стали хорошими друзьями, много времени проводили вместе, ходили на обед, на перекур. Моя мама не курила, но не упускала возможности поболтать с Андреем. Уже все на работе заметили, что между ними что-то есть и перешептывались, осуждали его, но родители лишь отшучивались, потому что не могли признаться себе, что это правда. А все потому что у отца была семья и маленький ребёнок. О чем я узнал совсем недавно.

***

— Моя мама всегда говорила, что папу увела плохая тётя на работе и я верила, очень долго верила. Свою измену она оправдывала тем, что отец уже давно изменяет, а ей нельзя было что ли. Но я росла, больше понимала жизнь и стала сомневаться в словах матери. Когда я уехала учиться в колледж, мама начала пить и скрывать это. Потом она перестала отправлять мне деньги и пропивала их. Мне пришлось идти работать, и я смертельно обиделась. Лишь год назад я решила найти папу. На это меня подбила подруга. Мол встретишься, узнаешь ситуацию с его стороны. Может, в голове все встанет. Я долго искала информацию, ведь даже не знала город в котором родилась. Я две недели думала, как это выяснить, пока не поняла, что это написано у меня в паспорте. Поиски заметно ускорились и на сайте компании, где работал папа было выставлено объявление, что он скончался. Тогда я совсем опустила руки. Через несколько дней продолжила поиски, опять же подначиваемая подругой. Перечитав объявление, увидела, что соболезнования выражены жене и сыну. Слово «жена» меня не впечатлило, еще свежа была память о женщине, которая увела отца. Однако, мне никогда не говорили о брате. Конечно, я очень захотела встретится, нашла твои соц. сети, однако, они были словно заброшены. Ты был онлайн месяц назад, и я подумала, что это старые страницы. Тогда я нашла страницу твоей мамы и связалась с ней. Сначала она категорически запрещала встречаться нам, говорила, что ты еще не отошел от смерти отца, как новое потрясение. Я ждала, терпеливо ждала, и все больше втиралась в доверие к Майе. А ты ведь даже не замечаешь то, почему я спокойно у вас живу, почему у нас такие хорошие отношения, а все потому что мы давно знакомы и хорошо общались. Где-то внутри кольнула острая обида. Да тут целый заговор против меня был. Почему мама не подпускала ко мне сестру? Может мне нужна была поддержка. Ладно, разберемся с этим позже. — Мне немного обидно, но я могу понять вас обоих. Пожалуйста, прерывай мой рассказ как можно реже, чтобы я ничего не упустил.

***

      Мама рассказывала, что все произошло на корпоративе и с первого раза. Меня зачали на вечеринке, как школьники. Когда мама узнала об этом, то сразу рассказала отцу. Они тогда только начали встречаться. Сомнений не было — это судьба. Мама немного испугалась, но папа успокоил и поддержал ее. Через полгода они поженились, мама на свадьбе была уже с животом. Они были самыми счастливыми.       Я достал телефон из кармана и показал пару свадебных фотографий. После смерти папы я многие оцифровал на телефон. На фотографии мама с большим животом, которое обтягивало свадебное платье, улыбаясь во весь рот, кусала каравай.       За семнадцать лет они ни разу не ссорились, по крайней мере на моей памяти. Мы были обычной, образцовой семьей. Потом папа стал зарабатывать столько, чтобы мама перестала ходить на работу, и она согласилась, полностью посвящая время мне и хобби. Однако она не усердствовала и не гиперопекала меня. Давала разбивать коленки и прыгать с гаражей с друзьями. Летом, меня оставляли у бабушки или отвозили в лагерь, сами же родители посвящали время друг другу. Они хотели второго ребенка, но у них не получалось. Однако даже это не могло расстроить их союз. Я мечтаю о таких же отношениях, как у мамы с папой, только со счастливым концом. Мне кажется, они были родственными душами.

***

      Когда мои руки уже физически не могли носить листовки, а делать это в перчатках или варежках просто невозможно. Тогда я шел домой и увидел новый магазин на первом этаже дома. У него не было особенного названия. Просто «Мужской ювелирный». Уже тогда я увлекался кольцами и другой бижутерией. Только сейчас моих денег едва хватало, чтобы прокормиться и платить за коммуналку. О дополнительных расходах речи и не шло. Но хотелось взглянуть на украшения, поэтому я зашел. На дверях висел колокольчик, который оповещал о прибытии посетителя. Небольшое помещение освещалось не так сильно, как в обычных ювелирных. Из-под стойки вынырнул мужчина. Ему было около тридцати лет. Он был в обычной черной футболке, на подкаченных руках были видны татуировки, но их было не много. Прическа не была аккуратной, но виски выбриты, как и маленькая полоска на брови. Он спросил интересует ли меня что-нибудь, и я ответил, что просто смотрю. Множество красивых колец, браслетов и цепочек бросились в глаза. Серебряные, золотые, с камнями и без. Я решил попытать удачу и спросил про подработку. Лицо продавца просияло. — Лет-то тебе сколько? — Шестнадцать, — ответил я. — Могу взять неофициально, надеюсь, с продажами ты справишься, в любом случае, сначала оплачиваемая стажировка, — рассказывал он. — А когда будет выплачиваться зарплата? — Как тебе удобно, — хищно улыбнулся он.       Что-то странное было в этой улыбке. Сознание кричало убираться, но мне нужна была работа. Да, я мог поискать что-то еще, но это было удобно и прямо рядом с домом. К тому же из-за того, что мама постоянно сидела дома, ее иммунитет заметно упал и к ней липла любая зараза. Как и сейчас она простыла. Денег после раздачи листовок хватило только на лекарства. К тому же моей маленькой мечтой стало отвести маму к психиатру. Но все упиралось в деньги, как обычно. — Каждый день, моя мама не работает, и я не могу ждать по месяцу, — сказал я, не поддавшись. — Ты сможешь только по вечерам как я понимаю? — Да, после школы. — Когда сможешь приступить? — спросил он. — Хоть завтра. — Договорились, меня Вадим зовут, — он протянул руку. — Антон, — я пожал руку, хоть все еще был не уверен в работе, зато уверен в том, что скоро мы умрем от голода или я сам превращусь в макаронину, потому что только их и ел. — У тебя сейчас есть время, чтобы я тебе все показал, чтобы ты завтра сразу приступил к работе.       Мы прошли в складское помещение. Оно было небольшое, но просторное. Вадим все держал в порядке. Мужчина шел за мной и не успел я осмотреться, как мне зажали рот рукой. Второй он быстрым движением залез под кофту и начал гладить живот. Я был готов к этому, но мгновенно напрягся. — Расслабься, — шепнул он мне на ухо и ногой закрыл дверь в подсобку, — Я отпущу твою руку, если ты не будешь пищать.       Я кивнул и повернулся к нему лицом. Вадим достал из кармана две красные пятитысячные купюры и положил их на полку. — Минет и ты забираешь эти деньги, — произнес мужчина.       Имел ли я право показывать недотрогу? Показывать гордость? Когда мясо не ел уже месяца два, когда сам простыл, бегая по подъездам, но противовирусных хватит только матери. Когда в прошлом году тебе обещали, что сменят зимнюю куртку на новую, а кроссовки были дырявыми и не грели. Раньше таких проблем не было. Раньше он и не бегал по работам. Ему нужны были эти деньги. От одного раза ничего не будет.       Руки дрожали, но я опустился колени. Конечно, никакой нежности, присущей влюбленным людям я не ожидал, но и не думал, что меня грубо схватят за волосы и будут натягивать на член как захотят. А как захотят это грубо, глубоко настолько, что из глаз текли слезы и меня едва не стошнило на пол. Я чувствовал себя настоящим проститутом, хотя им и являлся. Самое ужасное, что мой член встал и больно пульсировал в штанах. Конечно, мужчина кончил мне на лицо. После такого отношения другого и не ожидал.       Вадим поднял меня за руку, хотя я чувствовал себя тряпичной куклой. Однако ничего еще не закончилось. Мужчина грубо прижал меня к стене и начал жадно целовать, несмотря на сперму на моем лице. Он заметил вставший член уже тогда, когда поднял меня на ноги. Вадим расстегнул мои брюки и достал его. Принялся дрочить и не переставал целовать, от чего мне постоянно не хватало воздуха. От этого я скулил как собака и ему это безумно нравилось. В конце концов, он зажал мне горло рукой до такой степени, что я практически не мог вдохнуть. Мужчина не переставал двигать рукой и в скором времени я кончил. Я забыл, как дышать, мир стал молочно-белым, и я обмяк и скатился по стене. Вадим вытер последствия и протянул руку, чтобы я смог встать. — Думаю, мы сработаемся с тобой, — произнес он и опять хищно улыбнулся.       В тот день я купил домой большую курицу и запек ее вместе с картошкой. Я верил, что теперь у нас с мамой все будет хорошо. Благодаря мне, мы решим все наши проблемы. Нам вдвоем будет хорошо. А летом я отвезу ее на море.       Так я начал работать в ювелирном, изредка секс повторялся, но он мне нравился. Вадим был симпатичным, и я не чувствовал особых угрызений совести. Но чем дольше я работал, тем больше понимал, что к мужчине у меня иные чувства. Я работал уже месяц, иногда после работы я оставался у мужчины. Он хорошо ко мне относился. Мы смотрели фильмы, готовили и ели вместе. Конечно, это не было свиданиями. Никто, кроме меня это так не воспринимал, потому что у таких вечеров итог был един — секс.       Но разве этих испытаний для меня было мало? Наша жизнь более-менее наладилась, мама нашла работу с мизерной зарплатой, но тем не менее вставала из кровати и занималась делами. Неожиданно для всех, бабушка со стороны мамы умерла. Все деньги ушли на похороны папы и сейчас у нас не было ни копейки на такое дорогостоящее мероприятие. Мама сразу откатилась назад. Не зная, куда себя деть я позвонил Вадиму. — Привет, мне нужны полные смены на всю неделю, — сказал я. — Привет, а как же школа? — Возьму больничный и поработаю, мне деньги нужны очень, — объяснил я. — Что случилось? — спросил мужчина. — Какая разница? — взбрыкнул я. — Не пори горячку, я заеду за тобой через час, и мы все обсудим, — сказал он и дав ответить сбросил трубку.       За это время я поговорил с мамой. Она была абсолютно невменяемой. Говорила, что возьмет кредит, но кто ей даст-то его, безработной. Тогда придумала еще более гениальный план — микро кредит. Я не знал, что делать, но твердо решил соглашаться на любые условия, чтобы маме не пришлось ни во что впутываться. Мне похуй на себя и если я смогу сделать маму хоть чуточку счастливей, то я сделаю все для этого.       Ровно через час я стоял у подъезда и курил. Вадим не заставил себя ждать. Выбросив окурок в урну я сел в автомобиль. Мужчина был после работы, выглядел уставшим. От одного взгляда на него сердце сжималось. Рядом с ним мне было спокойно и даже стыдно стало, что я на него разозлился при первом разговоре. Мы поехали к нему. — Так что случилось? — вновь спросил он. — Бабушка умерла, денег на похороны нет, — как-то просто ответил я.       Нет, конечно, бабушку я любил. Любил ездить к ней летом в деревне. И безумно виню себя, что мы с ней редко виделись. Но ничего не чувствую, совсем. Я не могу дать себе слабину. Кто если не я? — Ох, — выдохнул он, — Сочувствую. И ты решил на похороны за неделю заработать? — Хоронить надо уже скоро, поэтому не знаю. — Сколько проблем с тобой, — тепло улыбнулся он, — Но все-таки, ты — золото, которое еще нужно поискать. Я помогу тебе, не переживай, но дай себе хотя бы вечер отдохнуть. Ты не сорокалетний мужик с грузом ответственности, да и не обязан им быть.       Дома он напоил меня вкусным чаем, и мы уселись у телевизора. Я положил голову ему на грудь и забыл обо всех проблемах. Было так хорошо, что я почувствовал себя почти самым счастливым на свете. Однако мужчина постоянно посматривал на часы, что смущало. Я чувствовал себя обузой. — Что ты на часы постоянно смотришь? — спросил я в лоб, — Мне домой пора? — Просто новые купил, вот и смотрю на них постоянно, — несмотря на то, что аксессуар был действительно новый, отмазка была слабая, — А тебе не пора домой, можешь остаться у меня, дома же ты себе отдохнуть не дашь.       Я успокоился и начал ластиться как котенок. Знаю, что ему это безумно нравится, да и мне тоже. Положил ему руку на член и поцеловал куда-то в шею. А он как будто только этого и ждал, просто боялся, что я откажу. — Позволь, мне сегодня сделать все самому, — сказал он, а я покрылся мурашами от предвкушения.       Мы быстро оказались в спальне. Он приковал мои руки к кровати. Наручники всегда висели на ней, да и не раз мы ими пользовались, так что это не стало для меня чем-то новым. А вот маска для сна меня удивила. По телу пробежались мурашки от предвкушения. Но и это оказалось еще не все. Вадим аккуратно, почти невесомо закрепил на моем лице кляп. Он максимально ограничил меня в действиях и движениях, но я ему полностью доверял. Мужчина снял с меня джинсы, сразу с боксерами и принялся оглаживать ноги. На такие ласки член мгновенно реагировал. Я бы прокричал от неожиданности, если бы на мне не было кляпа, когда его губы плотно обхватили ствол. Он никогда не делал мне минет, поэтому я все воспринимал очень остро и время тянулось словно жвачка. Все оборвалось очень резко, я не кончил, однако Вадима не было рядом. Я промычал, но ответа не последовало.       В комнату зашли несколько человек. Точное количество я сказать не мог. — И это твой золотой мальчик? — спросил мужской голос, явно непринадлежавший Вадиму. — Да, ты только посмотри на него, — он стал оглаживать мои ноги и, к сожалению, член все еще стоял, — Только подумай сколько ты за него сможешь выручить! — А с ним проблем не будет? — спросил мужчина. — Не будет, — ответил Вадим, — Страшно представить сколько денег он сможет тебе принести.       Ко мне подошел незнакомый мужчина и снял маску. На вид ему было лет сорок, может, даже больше. Он посмотрел в глаза, и я показал ему то, что он хотел увидеть — смирение. Хотя хотелось кричать и брыкаться, хотелось заорать в голос, но кому бы я лучше сделал? Вадим никогда меня серьезно не воспринимал, поэтому и предал. Думаю, это только для меня предательство, он так явно не считал. Меня развязали и дали одеться. Мужчина представился Вячеславом Витальевичем и попросил съездит все обсудить. Я не посмотрел в глаза Вадиму, когда уходил, больше и не появлялся в его магазине, кроме как в качестве покупателя. Конечно, я надеялся увидеть хоть немного похожее на то, что испытывал я, но ошибался. Со временем все прошло, но предательство все еще кровоточащая рана.       Вячеслав Витальевич отвез меня к себе в загородный дом. Он был богато обставлен, хоть и был не большим. Конечно, какие дома могут быть у сутенеров. Мерзкое слово. Он пригласил меня в кухню и налил чай, даже не предлагая альтернативы. Показывает, кто тут главный. — Вадим продал тебя за долги, — буднично произнес мужчина, — Но в том, что ты золотой мальчик он оказался прав. Покажешь свои умения?       Я натянуто улыбнулся и понял, что чай никто не даст мне допить, потому что меня разложили прямо на этом столе. Да, возможно еще несколько часов назад у меня был выбор, была альтернатива, но сейчас я похоже залез в такое дерьмо из которого не выбраться. — Тебя нельзя класть под всех мужиков подряд, — заключил он, — И зови меня просто Слава. — Хорошо, так что ты предлагаешь? — Мы создадим тебе аккаунт на платформе. Не бойся, она зарубежная, никто не узнает. Я сам буду контролировать твою безопасность. И только самым богатым мы будем отправлять тебя. Поверь таких будет немного. Оборудованием я тебя обеспечу, потом отдашь мне деньги.       Я согласился. Деньги полились рекой. Не сразу, конечно, но тем не менее. Их было много, очень много. Дома ситуация выправилась. Я стал покупать бесконечное количество нужных и ненужных вещей. Отвел маму к психиатру, и она наконец начала работать. Но потом мне это надоело, и я стал откладывать. Познакомился со Стасом на той же платформе. Моя жизнь превратилась в секс, никотин и алкоголь. Чем больше я уходил в это болото, тем больше ненавидел себя. Перестал есть, стал мыться в кипятке, и тереть себя мочалкой до раздражения.       Я надевал красивую одежду, но выглядел как труп. О школьных занятиях не могло и идти речи. Единственное, что я учил это литературу и русский язык из-за Елены Николаевны. Даже друзья, которые так и не разговаривали со мной заметили мои перемены и не смогли больше обижаться. Они буквально меня подкараулили после электива литературы и в шесть рук затащили в «курилку». — Антон, что с тобой стало? — спросила Оксана. — Все хорошо, наконец-то у меня все хорошо, — сказал я и заплакал. Это не было далеко от правды, материальная сторона была просто на высоте, а кому действительно нужен был психиатр так это мне. И что мне ему сказать? Что я по рукам хожу?       Ребята кинулись мне в объятия, но я их мягко оттолкнул. Мы молча курили, пока я не успокоился. Лишь некурящая Оксана, обеспокоенно смотрела на меня. Когда я пришел в себя, Дима сразу пошел в наступление. — Мы знаем, что тебе тяжело, но это не повод так вести себя с нами. Дядя Андрей, был нам чем-то большим чем папа друга. Он был нам вторым папой, а у меня вообще не было отца, не было примера. Когда у меня появятся дети, я всегда буду вспоминать дядю Андрея и стараться быть похожим на него. — Ты нам очень дорог, Тош, мы думали ты одумаешься, но тебе совсем плохо стало, ты хоть в зеркало смотрелся? — сказал Сережа, как всегда прямо в лоб. — Абсолютно согласна с Димой. Твой папа — наша общая потеря и переживать мы должны были ее вместе. Но сейчас уже ничего не исправить, так не дай разрушиться остаткам нашей дружбы.       После таких речей, я не мог ни помириться. Перемирие мы решили закрепить тусовкой на даче у Сережи, тем более скоро каникулы. На этой тусовке, пьяный я рассказал все Оксане и несмотря на то, что был в дрова отчетливо помню, как она плакала и просила остановиться. Но я подсел, подсел как на иглу, а от количества денег сносило крышу.

***

— Больше я этим не занимаюсь, кстати, — отметил я. А об истории, когда в моей жизни появился Арсений я решил умолчать, ведь на глазах сестры и так выступили слезы. — Ну почему я не настояла! — сокрушалась она. — Ты бы ничего не смогла сделать с этим, не вини себя и не переживай так сильно, — улыбнулся я, — А еще мне Арсений нравится. — Я это и так заметила, — ухмыльнулась сестра и в ее глазах загорелся огонек, — Он тебя звал ему помочь? Так чего ты тут все еще сидишь?