дай мне прыгнуть

      Я быстро сходил в душ и переоделся. Когда смывал кровь с лица, обрадовался, что синяк остался на носу, а не перетек на глаз. Мне удалось не встретиться с сестрой, и уже через час я стоял у нужного бара.       Наступила осень, но лето все еще держало свою власть. Днем было тепло, но к вечеру заметно холодало. В одежде я себе не изменял — черные широкие джинсы и такого же цвета утепленное худи. В прихожей, на трюмо, увидел черную маску и надел ее. Перед выходом схватил кепку и нацепил ее до бровей, сверху накинул капюшон. Мне казалось, что в этой маскировке я выглядел глупо, но это действительно помогало, когда я не хотел фотографироваться с фанатами. Сегодня был именно такой день.       Я курил, дожидаясь Тасю. На телефон приходило куча уведомлений и он вибрировал в кармане. Когда это стало меня раздражать, я поставил на беззвучный режим. Я бы совсем выключил телефон, но ждал сообщений от девушки. Когда она приехала, сразу побежала обниматься, будто мы не виделись пару раз в жизни, а были лучшими подружками, но я не был против.       Мы вошли в бар. Оказалось, что это очень маленькое помещение. Небольшая барная стойка в углу и пять столов по периметру. Сесть было некуда, но девушка подошла к бару и для нас быстро нашли свободный стол. Думаю, это был «уютный бар для своих», но мне не было комфортно.       Было, пока Тася не заказала сет настоек. Время быстро полетело вперед. Мы знакомились с случайными людьми, разговаривали с барменом. Меня никто не узнал, поэтому я мог разговаривать с людьми наравне. Я не проводил так время со студенческих лет. Впервые за долгое время почувствовал легкость и свободу. Тася не спрашивала, что случилось, не пыталась промывать мозги. В какой-то момент я даже забыл от чего бегу.       Однако продолжал звонить и писать Илья, и в конечном итоге, изрядно напившись, я позвал его в кальянную, недалеко от бара, в котором мы находились. Так как разговор предстоял непростой и не для чужих ушей — мы сняли отдельную комнату. Я был пьян, а значит не следил за языком, Тася и так все знала и не осуждала, в Илье я не сомневался поэтому чувствовал себя спокойно.       Удивительно, но за семь лет мы с Ильей не разговаривали о моем прошлом откровенно. Да, проскальзывали какие-то истории из разряда забавных и «такое было у всех». Но об ориентации, моих суицидальных мыслях и поведении речи никогда не шло. Но я ничего и не скрывал, просто не говорил. Наверное, пришло время открыться. Илья приехал быстро. Мы с Тасей уже заказали кальян и новую порцию алкоголя. — Ответь мне, каким образом ты смог расстроить нашего гостя настолько, что вторую часть интервью можно сразу отправлять в мусорку? — Сядь для начала, — огрызнулся я, — Познакомься с Тасей.       Илья только после моих слов увидел девушку рядом и приветливо улыбнулся. — Ты наконец решил познакомить меня со своей девушкой? — друг сменил гнев на милость. — Нет, и это самое важное, — я посмотрел на девушку — она одобрительно улыбнулась, поэтому выпалил, — я гей. — Тох, ты напился. Не шути так. — Я не хотел брать интервью с Арсением, потому что нас связывали романтические отношения. — Не смешно, Антон.       Мне больше нечего было сказать. Я откинулся на диван и смотрел как Илья вскочил, выпил рюмку и стал ходить из угла в угол. Выпил еще одну и посмотрел на меня: — Поклянись, что ты пидорас. — Тебя не смутил внешний вид Арсения, когда ты пришел? — Нет. — Ну конечно, — Арсений умел быстро приводить себя в порядок внешне и внутренне, — Пока ты ехал на площадку, мы трахались у меня в гримерке. Я гей, Илья, не пидорас. — А я за руку с тобой здоровался! Мы с тобой спали вместе! Член у тебя на меня вставал?       Тася вскочила и со всего размаху ударила Илью по лицу. Мужчина опешил, несколько секунд смотрел мне на меня, будто ждал, что я все-таки скажу, что это шутка, но не дождавшись, молча вышел.       Я не мог поверить, что человек, ставший мне родным за эти семь лет может так со мной поступить. Тася затихла где-то рядом. Хотелось убежать и от новоиспеченной подруги, но она уже нашла чем нам заняться дальше. — Недавно открылся новый бар с концепцией «черепашек-ниндзя». Так что, докуривай свою фруктовую залупу и поехали!       Проснулся я от ритмичного стука. Голова болела, тошнило, невыносимо хотелось пить. Я сбросил ноги на пол и сел. Огляделся по сторонам. Я был в поезде. На соседней койке мирно спала Тася. Да уж, побег удается на славу.       В дверь постучали и в купе заглянул проводник. Молодой человек сообщил, что наша остановка через пол часа. Я ответил, что разбужу девушку сам и он ушел. Сразу я это делать не стал. Пусть поспит еще немного. Сначала пошел умываться, чтобы хоть немного прийти в себя. Но это не помогло. Нужно было узнать куда мы едем. Я вернулся в купе. Подруга проснулась самостоятельно. Она сидела на койке и смотрела в стену, не замечая ничего вокруг. — Куда мы направляемся? — я сел рядом с Тасей. — Секунду, Антон, — девушка скользнула по мне взглядом и вышла.       Я хотел посмотреть в телефоне события вчерашней ночи, но он был разряжен. Ничего не оставалось, кроме как дождаться подругу. Я глупо смотрел в окно, пытаясь понять примерное местоположение, но что мне мог дать лес, проплывающий за ним?       Тася вернулась, но говорить не спешила. Я выразительно посмотрел на нее и она сдалась: — Ты хотел убежать — я даю тебе эту возможность. Вчера мы вместе решили уехать к моим родителям на неделю, потом к твоим. Сейчас мы едем в Москву. — Твои родители живут в Москве? — Нет. И опережая вопрос, почему не на самолете — аэропорта в моем родном городе нет, напрямую из Питера доехать невозможно. Конечно, можно было долететь до ближайшего большого города, но ты хотел почувствовать «атмосферу» поезда. Поэтому у нас шестичасовая пересадка в Москве и еще двадцать часов на другом поезде. — Почему ты послушала пьяного меня? — Мы можем вернуться в Петербург. Хочешь? — Нет.       Следующие шесть часов мы бегали по Москве: завтракали, покупали вещи. На удивление, у Таси они с собой были. Оказалось, вчера мы заехали за ними. Я же, по рассказам подруги, отказался ехать домой, чтобы не встречаться с сестрой. Поэтому, во время пересадки мне пришлось покупать зарядку, еду и немного вещей в поезд. Я хотел закупиться по полной, но подруга остановила меня. — В моей деревне, твои брендовые шмотки ни к чему. Купим вещи по приезде.       Через шесть часов мы уже сидели в другом поезде. Спасибо Антон, что на пьяную голову выкупил все купе. — Есть ли вещи, о которых я должен знать? — спросил я, когда вышел проводник, после проверки документов. — Что последнее ты помнишь? — Тася начала расстилать белье. — Разговор с Ильей, — я шумно выдохнул и взялся за свой постельный комплект, — Лучше бы не запоминал. — Я бы могла потроллить тебя, что ты звонил Арсению, но не буду. Ничего страшного не произошло. — Кроме того, что я еду непонятно куда. «К твоим родителям». Ты даже название города не сказала! — Ты забудешь его через две минуты. Можешь посмотреть на билете, если так интересно. Я спать.       Я забил и присоединился к подруге. После сна, мы чувствовали себя гораздо лучше. Поужинали лапшой и до глубокой ночи смотрели сериал, который был интересен только Тасе. Меня лишь забавляли ее комментарии по поводу происходящего на экране. Позже и я втянулся, поэтому поспали мы ничтожно мало и на утро чувствовали себя максимально плохо. — Твои родители знают о Соне? — спросил я, когда мы подъезжали. — Знают, но делают вид, что это глупость и я передумаю. Только папа относится хорошо, но поддакивает маме. Причем моя мама толерантна, только если это не касается ее дочери. Арсения она полностью принимает и обожает. — Сколько вы вместе? — информацию о Попове я пропустил мимо ушей. — Пять лет, начали встречаться на втором курсе. — Я не обнадежу твою маму своим присутствием? — Антон, она все понимает. Я ни раз была в гостях у родителей с Соней. Просто не принимает. Это разные вещи.       На вокзале нас встретили родители Таси. Мама — миниатюрная блондинка с подозрением осматривала меня. Папа же — был похож на плюшевого медведя с такими добрыми глазами, что когда он полез обниматься, я упал в его объятия, не задумываясь.       Когда мы приехали домой, Анастасия Олеговна сразу начала суетиться. Из холодильника один за одним появлялись новые блюда. По реакции подруги можно было понять, что все это она очень любит и родители приготовили это специально для дочери. Я же давно не ел домашней еды. Несмотря на то, что мы жили вместе с сестрой, готовили редко. У нас обоих было очень много работы и очень мало времени. Но были деньги на доставки. Но какая бы вкусная не была покупная еда — домашняя, все равно лучше.       Родители Таси оказались такими приятными людьми, что хотелось проговорить с ними до следующего утра, но маме нужно было бежать на работу, а мы с подругой уже клевали носом. Папа уже давно ушел что-то делать на участке. Я с нетерпением ждал вечера, когда мы вновь соберемся на кухне и будем болтать. — А как там Арсюша? — вдруг спохватилась Анастасия Олеговна. — Работает без отдыха, как обычно. — девушка поморщилась перед ответом. — Ну трудяжка, — вздохнула женщина.       Ну почему даже тут не могут обойтись без упоминания Попова? Какой же это тогда побег? Конечно, они же вроде были близкими друзьями, а если Тася каждого друга тащит домой, то не удивительно почему здесь называют его «Арсюша». Я извинился и вышел в туалет. Умылся и сел прямо на пол, прислонившись к двери. Услышал злое перешептывание и пытаясь, не издать ни единого звука, прислонился ухом к двери. — Забудь об Арсе, пока Антон у нас в гостях! Последний раз повторяю. — зло шипела Тася. — Почему? — мне искренне стало жаль женщину. — Помнишь последний приезд Арсения?       Ответа не последовало, может, Анастасия Олеговна кивнула. Но и подруга ничего не сказала. Что же случилось в последний приезд Арса? Я поднялся на ноги, смыл воду в унитазе, чтобы сделать вид, что не подслушивал и вышел, криво улыбаясь.       Следующие дни прошли великолепно. Я написал Илье, что беру отпуск и, не дожидаясь ответа, выключил телефон. Вика знала где я нахожусь, а остальное меня не волновало.       Жили мы в частном доме с большим участком. Меня разместили в гостинной на диване, но большинство времени я проводил в комнате Таси. С ее подросткового возраста в ней мало чего изменилось. На это указывали плакаты с ее любимыми исполнителями на стенах. На полках валялась канцелярия, которую уже давно не использовали, даже стояло пара учебников, которые девушка, по видимому, забыла сдать в школьную библиотеку. За компьютером висели фотографии, вырезки из журналов, билеты на мероприятия. Прямо храм Тасиной юности.       Первые дни мы гуляли по городу. Девушка показывала важные и памятные для нее места и рассказывала истории: — Когда-то мы жили совсем рядом с подругой, но никогда не ходили в школу вместе. Меня раздражало, что она всегда опаздывает и я не хотела ждать ее по двадцать минут у подъезда! — рассказывала Тася, когда мы сели покурить возле родного дома ее подруги. — У нас с Димой было то же. Только опаздывал всегда я. — Я не удивлена! — ответила девушка, хотя на встречу с ней я приехал гораздо раньше, чем она, — Так вот. Однажды летом мне безумно захотелось молока. Дома, как назло, был только гранатовый сок — подруга его очень любила. — Вы решили произвести обмен? — Да. Только была глубокая ночь, а мне нельзя было выходить на улицу позже восьми. — Почему? — Ну знаешь, по мнению моей мамы, ровно в восемь все маньяки выходят на охоту. — И что ты сделала? — Выпрыгнула из окна. — Тебе настолько хотелось молоко? — Нет, мне хотелось сделать что-то веселое со своей подругой, — девушка замолчала и затянулась, — Слушай, а каким был Арс был в школе? Если вычесть то безумие о котором ты рассказывал. — Ты даже не скажешь «если не хочешь — не говори»? — Не хочу потакать твоим слабостям.       Ага, а своей маме запретила говорить об Арсении. Несмотря на то, что я отлично проводил время — мои мысли были заняты только им. Все семь лет я отвлекал себя чем только мог, но забыть так и не удалось. Я просто научился не думать о нем. Выдрессировал себя. После встречи на интервью, словно плотину прорвало. Я хотел к нему, хотел поговорить. Но этого просило изнывающее без любви сердце. Головой же я понимал, что это ловушка, в которую ни в коем случае нельзя попасть. — Не думаю, что он сильно изменился, — начал я, — Арс всегда был педантом, одевался «с иголочки». В школе выглядел строго, на тусовках — как все подростки. С небольшим отличием — одежда всегда была чистая и глаженая, обувь начищенная. Арсений был закрытым. Конечно, он мог найти общий язык с кем угодно, но лишь притворялся. Единственным человеком, который знал о нем абсолютно все — был я. А так, он был обычным подростком: прогуливал уроки, ныл из-за экзаменов, тусовался в компании. Теперь я понимаю, что приезд в наш город был для него необходимостью. Третьей попытки суицида он бы не пережил. Уверен, все бы рассчитал, чтобы его не успели спасти. Мы доставили друг другу много боли, но только Арс из нас двоих изо всех сил пытался сделать меня счастливым. — А какой он был в отношениях? — мы вдвоем закурили по второй сигарете. — Наши взаимоотношения тяжело было назвать «отношениями». Мы просто хорошо проводили время вместе. Но, в романтике ему не занимать. Арс возил меня встречать рассвет, придумывал свидания, делал сюрпризы, заботился. Стоило мне чего-то захотеть — моя «хотелка» тут же исполнялась. — Попов? Романтик? — прыснула Тася, — Прости. Люди побывавшие с ним в одной постели не могли даже рассчитывать на утренний кофе. Да что там, они отправлялись на такси домой той же ночью.       Мы замолчали. С одной стороны я ревновал и признавал это, с другой для меня было странно, что человек даже не попытался отпустить меня. Я никогда не давал надежды, что мы хотя бы восстановим общение. Даже от Димы я никогда не слышал об Арсе. А вот он наверняка все знал обо мне, раз Позов продолжал с ним общение. — Он был с кем-то в отношениях? — Нет, он носится с этим дурацким кольцом, как с венцом безбрачия. Прости, Антон. Однажды мы решили его разыграть и спрятали кольцо в гримерке. Так он такой скандал устроил, всей труппой извинялись, — Тася что-то обдумала, а потом выдала, — Ты любишь его? — Не знаю. Я не могу любить человека, которого совсем не знаю. — И не хочешь узнать его? — Не хочу. Пошли домой. — Возможно я забью последний гвоздь в гроб твоих сомнений, но ты все еще единственный человек, который знает об Арсе все. Ты ведь рассказал только о себе, вскользь затрагивая тему его попыток суицида. Но я не хочу об этом знать. Для меня, Арс — человек поистине любящий жизнь. Он любит каждую секунду своего проведения на Земле. — А как же Соня? — Я же говорила! Его прошлое — табу.       Когда мы пришли домой, на кухне стоял букет красных роз. Мы с подругой переглянулись. Из цветов торчал конверт. Но открыть его нам не дал Александр Викторович, вышедший встречать нас. — Тут курьер принес. Конверт я открывать не стал. Еще торт в холодильнике — красный бархат.       Меня перекосило. Я схватил конверт, открыл, улыбнулся и повернулся к мужчине. — Это я заказал цветы для тети Насти. В конверте чек. Вы же не против? — Захотел мне нос утереть? — по доброму возмутился папа Таси, быстро оделся и ушел. — Куда он? — спросил я у потрясенной подруги. — Не знаю, может маму встречать с работы. Открывай скорей!       Я повиновался. Внутри лежала записка, написанная от руки «Я не позволю тебе сбежать от меня, Антон. Люблю тебя.». Скомкал записку и бросил в мусорное ведро. — Эй, а мне дать почитать! Вдруг букет от Сони, — сокрушалась девушка, доставая записку из мусорки, — Ладно, точно не от нее. Если бы я не знала почерк Арса, то испугалась бы ни на шутку. Криповая записка. Дай угадаю, красный бархат — твой любимый торт? — Прекрати галдеть. Давай ужин готовить, скоро родители вернутся.       Через час мы ужинали в компании двух букетов. Дядя Саша все-таки купил цветы для своей жены. Арс, спасибо, что подарил любовь этой семье, но до моего сердца тебе не добраться.       Вечером мы всей семьей смотрели телевизор в гостиной. Я не думал, что настолько приятно сидеть и смотреть развлекательные шоу, которые в последний раз я видел в детстве, когда не было интернета. С дядей Сашей мы подсели на просмотр наших интервью. Я рассказывал о том, что вырезали при монтаже и какие его любимые звезды в жизни. После каждого просмотра, мужчина неизменно спрашивал, когда у его дочки возьму интервью. Тася же, всегда отвечала, что скоро выйдет сериал с ней и мы еще уговаривать будем, чтобы она пришла к нам. Я давно не видел такой дружной семьи, которые принимали всех, как родных. Моя семья закончилась после смерти папы. Я немного завидовал подруге, и мне было грустно, что осталось гостить совсем немного. — Ну, ребята, отдохнули, а завтра будете мне помогать, — сказал дядя Саша во время рекламы. — Пап, Антон же гость! — возмутилась Тася. — Все в порядке. Я сам буду рад помочь. Трудотерапия мне не помешает! — ответил я. Мне и вправду уже было скучно гулять и валяться в комнате подруги. — Супер! Нужно доделать баню, а наградой будет поход в нее.       Ночью, мы по традиции смотрели сериал в комнате Таси. Только на этот раз подруге позвонила Соня, поэтому я ушел к себе на диван, чтобы девушки спокойно поговорили, и ждал, когда меня позовут обратно. Спать не хотелось. Мы каждую ночь засыпали под утро, а просыпались под вечер и нас никто не беспокоил. Было холодно, я весь озяб. И несмотря на то, что мне предлагали всевозможные пледы и одеяла — я отказывался, потому что в какой-то момент просить больше — стало неловко.       Во дворе залаяла собака. Тася вышла из комнаты и направилась на улицу. Я подорвался и пошел за ней. Во-первых, мне было интересно. Во-вторых, я невыносимо хотел курить.       Мы вместе вышли за забор и увидели курьера. — У меня доставка для Антона Шастуна, — мужчина протянул мне объемный пакет. — От кого? — спросил я, хотя ответ был очевиден. — Я не располагаю данной информацией, распишитесь, — он протянул мне накладную.В графе отправитель значилось «Арсений Попов». Я оставил подпись и молча ждал, пока курьер уедет. — Не открывая, дарю тебе, — я всучил подруге пакет. — Даже не посмотришь? — вытянула губы Тася и села на скамейку возле забора, — Тогда я сама, а ты вынужденно узнаешь что там.       Я сел рядом и закурил долгожданную сигарету. Девушка достала из пакета теплые мужские носки, следом плед. — Подруга, скажи мне на милость, по какому принципу он выбрал этот подарок? — Я обмолвилась Соне, что ты мерзнешь. Прости, я не знала, что он настолько ненормальный, — Тася достала свою пачку.       Несмотря на то, что подруге было далеко не шестнадцать, она все еще не хотела, чтобы родители знали о том, что она курит, поэтому делала это либо на прогулках, либо поздней ночью. Мне нравилось выходить поздно. В это время будто душа открывается и разговоры куда искренней. — Почему ты не хочешь принимать подарки? — Потому что они от Арсения. — Подарки ни к чему тебя не обязывают. Но обещаю, больше я ничего не расскажу Соне про тебя. — Спасибо, — я обнял девушку и мы докурили в тишине.       Заснул я в шерстяных носках и под пледом, подаренным Арсом.       На следующий день нас впервые разбудили рано утром. Умывались вместе, хмуро смотря на друг друга в зеркало. Завтракать не хотелось, поэтому мы просто попили чай с печеньем. Подруга отправилась помогать маме в огород, а я, с дядей Сашей, пошел работать в баню. Я мало понимал то, чем мы занимаемся, поэтому просто делал то, что просил мужчина. Голова не хотела включаться, поэтому истории, рассказываемые папой Таси, я понимал ровно наполовину.       Лучше стало, когда нас отпустили отдохнуть на два часа. Мы быстро поели и завалились смотреть сериал к Тасе в комнату. — Я бы остался здесь жить, — я растянулся на кровати, — Не хочу ехать домой. — Почему? — спросила Тася, не отрываясь от сериала. — Чувствую, Соня с Арсением уже что-то придумали. У вас я по-настоящему отдыхаю, а там мне придется вернуться в суровую реальность. — С чего ты взял, что они что-то будут делать? — подруга наконец обратила на меня внимание. — Хочешь сказать, что я не прав? — Хочу сказать, что ты имеешь полное право не вестись на их провокации. Но вечно бегать все равно не получится. Ты сам сделал ситуацию сложнее. — Каким образом? — возмутился я. — Вместо того, чтобы поговорить в гримерке и четко выразить свою позицию — ты решил с ним потрахаться, так еще и сказал, что не убежишь. Нет, я все понимаю, устоять перед Арсом невозможно, но теперь нужно что-то решать. — Кому нужно? Мне и так хорошо, — я продолжал упираться, — Семь лет прожил и дальше проживу.       Тася ничего не ответила.       После отдыха мы, с Александром Викторовичем, продолжили заниматься баней. Осталось совсем немного, да и у меня настроение улучшилось, поэтому я был готов к общению с дядей Сашей. — А как вы с Тасей познакомились? Она абы кого домой не приглашает, а про тебя я ничего не слышал. — Я брат Вики, — мужчина кивнул, — а с Тасей мы познакомились буквально две недели назад. Возле театра, где она служит. Она опоздала на спектакль к Соне, а я сбежал оттуда. — Что же это за спектакль такой? — засмеялся дядя Саша. — Ромео и Джульетта, — буркнул я. — Это где Арс Ромео играет? Великолепное представление. Когда к дочке приезжали, она нас водила на него. Я никогда не интересовался театром, а тут глаз оторвать не мог от сцены до конца спектакля. А тебя что не устроило? — Арсений на сцене, — я задумался как правильно подать информацию, — Мы с ним не ладим с самой школы. — Все, сейчас будем топить! — папа Таси ничего не ответил на мою реплику и мне, на секунду, стало легче. — Давай начистоту. Я, как и любой родитель, ждал, что моя доча вырастет, получит «нормальное» образование, сыграет свадьбу и нарожает внуков. Тася же поступила в театральное, и везде носилась с Соней и Арсом. Конечно, я надеялся на второго. Однажды напрямую спросил его, а он мне кольцо показал и сказал, что у него есть человек, которого он любит и это не Тася. Тогда-то я все и понял. Но одно дело догадываться, а совсем другое услышать признание. Я боялся. Боялся, что это разделит жизнь на до и после. Боялся, что разрушит наши отношения с дочерью. Но она сказала, что лесбиянка и передо мной не разверзлась земля. Передо мной стояла моя дочка, которую я знаю всю жизнь и безумно люблю. Конечно, Настя стала кричать и Тася даже перестала к нам ездить на какое-то время, но сейчас все хорошо. К сожалению, мне пришлось столкнуться с борьбой интересов двух, дорогих мне, женщин. Поэтому я полностью принимаю свою дочь и ее девушку и принимаю право моей жены о том, чтобы никому из родственников и друзей не рассказывать об этом. Настя надеется, что Тася одумается, а я надеюсь, что одумается жена.       Зачем я это все рассказал? Во-первых, давно хотел с кем-то поделиться. Во-вторых, хочу, чтобы ты знал, что в этом доме тебя не осудят.       Мне были приятны слова дяди Саши, но я не мог открыться. Я даже матери родной все еще ни о чем не рассказал, да и не нужно ей это знать. К тому же, я совсем недавно столкнулся с осуждением Ильи, чего не ожидал. Однако из головы не выходила история о последнем приезде Арса. — Что случилось, когда Арсений приезжал к вам в последний раз? — Я не думаю, что он бы хотел, чтобы я кому-то рассказывал. — Арс лезет в мою жизнь ничем не руководствуясь, а когда я хочу это сделать — все его защищают! — Хорошо, я расскажу, но при условии, что ты расскажешь правду про тебя и него.       Последний раз Арсений приезжал на свой день рождения. Так как со своими родителями он не общается — для нас он как сын. Мы выпили и Настя начала спрашивать, когда он привезет невестку привезет знакомить. В ответ Арс зарыдал. Я никогда такой истерики не видел. Мы и до этого подшучивали, но он всегда держал лицо. А тут будто у него терпение кончилось, и он все рассказал. О парне, в которого влюблен со школы и что ничего не помогает его забыть: ни работа, которой он посвящает все свое время, ни психолог, ни зависимости. Мне его так жаль стало. А Настя даже не возмутилась, да и к Тасе стала относиться спокойней. А Арсу насоветовала, чтобы он не отпускал руки и попробовал наладить контакт с этим парнем. И, как я понимаю, он прислушался. Прости, Антон, но когда в мой дом курьеры носят цветы с записками чуть ли не каждый день, я обязан знать что к чему. — Что ж, раз вы все и так знаете, то да — это я. Не знаю что вам рассказал Арсений, но у меня были причины почему я так поступил. Прошло семь лет и я даже не хочу думать о том, чтобы заново погружаться в эти драмы. Мне жаль Арса, жаль себя, жаль, что вся эта ситуация произошла, но ничего не могу с этим сделать. — Можно начать с разговора. — Мне не о чем с ним разговаривать, правда. Я не знаю что это за человек и узнавать его заново нет никакого желания. Он влюблен в меня — подростка, а не в мужчину, которым я стал.       Ещё пару дней мы провели у родителей Таси. Никто не докучал мне вопросами про Арсения, да и сам мужчина успокоился и больше ничего не посылал. С одной стороны меня радовало, что от меня наконец отстал. С другой, я боялся, что Попов готовит что-то куда более значительное, чем просто отправить цветы курьером.       На поезд нас провожали родители подруги. Я был благодарен этим людям, ведь именно в их доме я смог по-настоящему отдохнуть. Не знаю, встречусь ли я с ними когда-нибудь, но я рад, что судьба привела меня к ним.       Со своей мамой я общался часто, созванивался почти каждый день, но в основном ни о чем. Эти звонки были скорее оповещение друг друга, что с нами все хорошо. После звонков оставалось мерзкое послевкусие. Я хотел быть искренним, хотел делиться с мамой переживаниями, но давно закрылся от неё. Психологи, к которым я ходил, говорили, что у меня затарилась обида на маму. Ведь по факту, когда умер отец, она бросила меня на произвол судьбы. Но я никогда в жизни не винил её за это. Да, возможно моя жизнь сложилась бы иначе. Я бы прожил лучше подростковые годы. Работал бы летом с друзьями на хотелки, а не продавал бы тело мужикам для того чтобы выжить. Возможно, я бы умел «правильно» выражать свои чувства и эмоции. Если бы жизнь не переломала меня в раннем возрасте, я мог бы быть счастлив в отношениях с Арсением или бы на это повлиял и его тяжёлый опыт?       Ладно, я все-таки немного винил маму…       На следующий день мы уже были в моем родном городе. Последний раз я приезжал в него на Новый год. Обещал, навестить маму летом, но так и «не получилось».       На вокзале нас встретил Денис. Новый муж мамы. Когда я уехал, ей было очень одиноко, но я уже не мог ей ничем помочь, кроме звонков. Тогда её поддержал Денис, бывший друг и коллега моего папы. Я не злился, не обижался, мне стало легче от того, что за мамой присмотрят. Да и даже самое сердце бы оттаяло, увидев как мужчина смотрит на неё. После свадьбы они продали квартиру Дениса и купили себе дом, недалеко от города — с кабинетом для него, и библиотекой для неё. Наша же квартира сдавалась посуточно и приносила неплохие деньги. — Как добрались? — мужчина улыбнулся и подхватил сумку девушки, — Денис. — Тася, подруга Антона. — Подруга? — мужчина поиграл бровями. — Подруга, — бросил я и направился к машине.       Ехали мы в гнетущем молчании. Я пожалел, что приехал в этот город. Давно просил маму переехать в Санкт-Петербург, но она отказывалась. Я закрыл глаза, чтобы не видеть город, чтобы ни о чем не вспоминать.       Мама ждала нас на крыльце и побежала к забору, только завидев машину. Когда я вышел из автомобиля, бросилась ко мне в объятия и с силой сжала, но быстро отпрянула и поцеловала в щеку. — Какой ты у меня красивый! — в уголках глаз женщины я заметил слезы. Меня чуть не стошило. — Есть в кого, — я улыбнулся, — Знакомься, это Тася. — Антон ничего про тебя не рассказывал! — женщина помахала девушке, — Пойдем за стол!       Тася быстро завела разговор с моими родителями. Рассказала, как мы жили у её родителей. Вообще, меня удивляло умение подруги находить общий язык с кем угодно. Я бы на ее месте, молча сидел за столом и не знал бы куда себя деть. — А кем ты работаешь? — спросил Денис. — Я актриса театра «Мастерство» в Санкт-Петербурге.       Мама нахмурилась и едва не выронила вилку. Она явно о чем-то задумалась. — Мам, все в порядке? — спросил я. — Да, просто название знакомое. Разве не там служит Арсений?       Серьёзно? Даже в своём доме первым делом я слышу про него? — Да, он звезда нашего театра, — сказала Тася, — Кстати, я же не рассказала как мы с Антоном познакомились.       Она рассказала неправду, но увела диалог от Арсения, чему я был очень благодарен. После обеда Денис отвёз нас в город. Тася просила. Нет. Буквально требовала, чтобы я показал ей город, рассказал как я здесь жил. Я не хотел, но не мог ей отказать. Поэтому мы до ночи бродили по городу. Каждый рассказ приносил мне боль. Но я чувствовал, что мне становится легче. Постепенно, горечь сменилась приятной ностальгией. У меня были неплохие подростковые годы, прекрасные друзья. Но все это давно в прошлом.       На следующий день мы поехали в деревню к Катерине Семеновне. Тася очень хотела с ней познакомиться после моего рассказа. Конечно, изредка я созванивался со своей «внебрачной бабушкой», но последний раз это было на Новый год. Я боялся, что нас встретит пустой дом, но этого не произошло. — Антошенька, — еле слышно произнесла женщина, когда мы подъехали к дому женщины, — Рада, что ты не забыл про старуху.       Она обняла легко, будто ей не хватало сил. Катерина Семеновна сильно постарела, меня это расстроило, поэтому я старался не смотреть на нее. Однако ее игривый и живой взгляд не давал грустить. — Я, конечно, вас не ждала, но мы сейчас с девчонками что-нибудь сообразим! — Девчонками? — спросил я. — Алина с Лизой приехали, у них какие-то дела в городе, вот и ко мне заскочили.       Я выразительно посмотрел на Тасю, пытаясь понять по взгляду о каких делах идет речь, но подруга лишь пожала плечами. — А Лиза? — спросил я, когда мы зашли в дом.       В ответ из-за угла выглянула девочка и с подозрением оглядела гостей. Сделав выводы в своей маленькой головке, она закричала «Мама!». Малышка была ужасно похожа на Сережу. Лишь носик был аккуратным и курносым. Алина вышла на зов дочери и замерла. Девочка тянула руки вверх, прося, чтобы ее подняли, но мама не обращала на нее внимания, продолжая стоять как столб. — Ну что вы, как неродные, — начала Катерина Семеновна, еще раз посмотрела на нас и продолжила, — Тася, пойдем на кухню. Лиза, конфету хочешь?       Когда нас оставили наедине, девушка бросилась ко мне в объятия и заплакала. Мне не оставалось ничего, кроме прижать девушку к себе и гладить по спине. Через несколько секунд я осторожно оттолкнул девушку. — Пойдем, — я помог Алине накинуть куртку и мы вышли из дома.       Несмотря на то, что я давно не был в деревне, ноги сами несли меня к охотничьему домику. Конечно, я подозревал, что он давно разрушился, но оказался не прав. Снаружи и внутри он выглядел так, будто за ним следили. — Я ухаживала за ним, когда приезжала летом к бабушке, — сказала подруга и села на кровать, снова начиная плакать, — Надеялась, что однажды мы снова встретимся в нем, а тут чисто и уютно.       Я ничего не ответил. Просто сел рядом, предложил сигарету Алине и закурил сам. Дрожащими руками, девушка не могла поджечь, поэтому я помог ей. — Мне так тебя не хватало. Мы с тобой мало общались, поэтому я думала, что твое решение ударит по мне меньше всех. Каждые пол года я приезжала домой и приходила к тебе, в надежде, что мы встретимся, но этого так и не произошло. Почему ты сделал исключение только Диме? — Он учился со мной в одном институте, я не мог бы бегать от него четыре года. — А сейчас? Ты сделаешь исключение для меня? — Прости, родная. Мне жаль, что это так отразилось на тебе, но мне еще нужно подумать. Еще немного. Алина совсем поникла и продолжала всхлипывать. Слушать это было невозможно. Я был уверен, что ребенок от Сережи, но его здесь не было. Я лишь мог надеяться, что у них все хорошо и он просто не поехал в деревню. — А Лиза? — начал я, не зная как деликатно задать вопрос. — Я думаю ты и сам заметил, что она от Сережи. Врачи поставили мне бесплодие, поэтому мы и не предохранялись, поэтому Лиза — мое чудо. Да и переспали мы всего раз, на какой-то студенческой тусовке. Он настаивал на аборте, но врачи сказали, что второго такого шанса не будет. Он не любил меня, я не любила его, поэтому я не обижаюсь и не злюсь на него. Оставить Лизу, лишь мое решение. Тем не менее, он все равно хорошо помогает нам с деньгами. — А Сережа? — Он несколько месяцев назад женился на Оксане. На удивление, она спокойно это приняла. Когда я забеременела, они не встречались. Но между ними всегда что-то было, еще со самой школы.       О каком контакте с этими людьми может идти речь, если у них продолжаются внутренние проблемы и драмы. Я не хочу влезать в это, не хочу становиться новой сложностью. Теперь я был им чужим, я ничего о них не знаю, да и не хотел узнавать. Еще и такие новости.       После поездки к Катерине Семеновне не стало легче. Стало только тяжелее. Возможно, было бы лучше, если бы я не встретился с Алиной. Рядом нам находиться было невыносимо. Радовала только девчушка, что бегала возле нас и все время просилась ко мне на руки, ведь с моих, смотреть на мир было наверняка интересней.       Также я решил съездить на кладбище к папе. Не был на его могиле с момента похорон. Мама поехала со мной, потому что сам бы я не нашел ее. Женщина высадила живые цветы прямо на могиле. Она не хотела, чтобы ему несли пластиковые. С памятника на меня смотрел молодой папа и улыбался. Я разозлился. После попыток моих бывших друзей вторгнуться в мою жизнь, чувствовал себя уязвимым. — Это ты виноват! — вскричал я, — Ты не имел права поступать так с нами! Надеюсь, тебе было здорово наблюдать как нам с мамой тяжело! — Антон, — мама бросилась ко мне. — Я домой, — бросил я и пошел на выход. Папа мог что-то сделать. Уйти с работы попозже, вести машину аккуратней, бороться за свою жизнь до последнего. Но он сдался. Мама появилась через пару минут и мы вместе поехали домой.       Вечером я все рассказал маме. Про то как мне приходилось работать, про то, что я пытался убить себя и что только Арсений меня спас. Про то, что я перестал общаться со всеми друзьями после окончания школы. Мама плакала. Тася тихо сидела рядом, будто боялась пошевелиться. Денис вспылил и ушел, хлопнув дверью. — Прости, сынок. Это я во всем виновата. Я должна была жить ради тебя, но я совсем потеряла голову после смерти Андрея. Ты должен был жить как обычный подросток. Прости, что тебе пришлось рано повзрослеть. — Мам, все в прошлом. — Нет, не все, — начала Тася, — Раз мы сегодня откровенничаем, то я должна сказать. Все приехали, чтобы встретиться с тобой. — Что? — я устало повернулся к подруге. — Нам показалось, что ты готов к разговору. — Вам показалось. — Антон, тебе нужно с ними поговорить, — пролепетала мама. — Не нужно, — бросил я. — Тебе необязательно возобновлять с ребятами общение, но поговорить нужно. Ты бросил их, ничего не объяснив. — Я подумаю, сколько у меня есть на это? — Послезавтра они уезжают, поэтому завтра нужно встретиться, — сказала Тася. — Мам, а в квартире сейчас кто-то живет? — спросил я. — Нет, а тебе зачем? — Хочу съездить, дай ключи пожалуйста. — Я с тобой! — Тася вскочила. — Нет! — слишком резко рявкнул я. — Прости, но мне нужно съездить одному. — Я понимаю, — криво улыбнулась подруга.       Когда я вышел на улицу, увидел Дениса, который курил у забора. Я не знал подходить ли к нему, но он сам подозвал меня. — Тебя подвезти? — Если можно.       Уже в машине отчим продолжил разговор. — Прости, что разозлился. Я и свою вину чувствую. Я должен был быть рядом. Должен был помогать. Мне же Андрей, как брат был. — Вы ни в чем не виноваты, это был мой выбор. — И все же. Ты выбрал не самый лучший способ, но поступил как мужчина. Взял на себя ответственность, вывез всю семью на своих плечах. Но сейчас я прошу тебя отпустить все. Я очень люблю Майю и буду носом рыть землю, чтобы у нас все было хорошо. Проведи свою молодость на славу, обещай мне. — Договорились, — я пожал мужчине руку.       Старая квартира сильно поменялась. В ней сделали ремонт для того, чтобы ее удобно было сдавать. Лишь моя комната была заперта на ключ. Ее использовали как склад для вещей, а квартиру сдавали как однокомнатную. Моя комната не изменилась, лишь пара новых коробок стояло в углу. На мебели не было пыли, значит мама приезжала убираться. Я лег на кровать и завернулся в одеяло. Воспоминания нахлынули на меня. Все дни я пытался отбиваться от них и наконец перестал сопротивляться. Вспомнил, как торговал собой, как только мама наконец обессилено засыпала, прорыдав весь день. Как разгромил всю комнату. Бледный шрам на ладони и не давал забыть об этом.       Вдруг я резко вскочил с кровати и выбежал из квартиры. Несколько минут я стоял у квартиры Арсения не в силах постучать. Наверное, там уже жил кто-то другой и я их просто потревожу. Тем не менее, я постучал. Дверь открыла Алина. — Антон? — Арсений тут? — Нет, — девушка отошла от двери, давая мне пройти, — Мы собирались гулять с Лизой. Пойдешь с нами? — Ты можешь оставить меня наедине на минут десять? — Если это поможет тебе подумать, — пожала плечами Алина, — Лиза, пойдем одеваться.       Как только захлопнулась дверь я прошел в комнату Арсения. В ней ничего не изменилось. Видимо он не сдавал и не продавал квартиру. Я лег на его кровать и наконец обрел покой. Я и не заметил как задремал. Мне снилось, как Арсений прижимает меня к себе и обнимает. Просыпаться не хотелось. Я, впервые за семь лет чувствовал себя на своем месте.       Когда проснулся, обнаружил, что за окном было темно, а на часах два часа ночи. Сильно тошнило и болела голова. Я сполз с кровати и сел на ковер. Я хотел вернуться в сон. Хотел, чтобы Арсений лежал рядом и обнимал меня. Хотел, вернуть время вспять и никогда так не поступать с ним. Я любил его, всегда любил. Но наверное, те, кто любят не поступают так по-скотски. Я все еще думал, что давать заднюю поздно, но теперь совсем запутался.       Аккуратно вышел из комнаты, боясь разбудить девочек, но Алина сидела на кухне. — Можешь оставаться на ночь, если хочешь. — Нет, я поеду домой. — И как? Что надумал? — спросила подруга, наливая чай. — Что я моральный урод и не имел права так с вами поступать. Но я не знаю что делать. Я не имею права на прощение. Я бы себя не простил.       Телефон девушки завибрировал. Она резко схватила его, нахмурилась и быстро что-то напечатала. — Антон, мы все приехали ради тебя. Хотя бы попробуй попросить прощения. Приходи завтра, пожалуйста. — Я приду.