Адская комедия Данте.

Терра.

Я УВОЖУ К ОТВЕРЖЕННЫМ СЕЛЕНЬЯМ, Я УВОЖУ СКВОЗЬ ВЕКОВЕЧНЫЙ СТОН, Я УВОЖУ К ПОГИБШИМ ПОКОЛЕНЬЯМ. БЫЛ ПРАВДОЮ МОЙ ЗОДЧИЙ ВДОХНОВЛЕН: Я ВЫСШЕЙ СИЛОЙ, ПОЛНОТОЙ ВСЕЗНАНЬЯ И ПЕРВОЮ ЛЮБОВЬЮ СОТВОРЕН. ДРЕВНЕЙ МЕНЯ ЛИШЬ ВЕЧНЫЕ СОЗДАНЬЯ, И С ВЕЧНОСТЬЮ ПРЕБУДУ НАРАВНЕ. ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ. «Божественная Комодия Данте», «Ад», Песнь Третья.

Мелодия из Оперы Рубинштейна «Демон» вывела Дмитрия из сказочной страны Морфея. Он сладко зевнул и потянулся к тумбочке, на которой мобильный телефон уже начал напевать первый куплет арии. - Да, Никит… В чем дело? - Доброе утро, спящая красавица! Как продвигается твоя сенсационная статья? - Вот нет чтобы спросить, как у меня здоровье, как дела… Ты с утра пораньше забиваешь мою голову работой! И мне кажется, или последнее было сарказмом? - Ну, просто ты так расхваливал собранный материал… - Вчера свет отрубило. Статья унеслась в далекие дали вместе с несохраненными пометками. - Да ты шутишь?! - Я серьезно. - Черт… Ты пробовал восстановление несохраненных файлов? - Я ещё ничего не пробовал. Я подождал ещё полчаса и ушел домой. - Так надо попробовать! Данте, мне ли тебя учить? Так, набросай пару предложений, в которых будет весь смак твоей статьи, и дуй на работу. Наброски покажешь редактору… И не забудь купить цветы! - Цветы? - Да! Цветы! Сегодня ровно три года, как Елена пропала без вести… - Елена? - Дим, ты сегодня вообще какой-то несобранный… Да, Елена, она работала под псевдонимом Беотрисса. - Все, все… Вспомнил. - Так вот, купи цветы. - Понял. До встречи. - Ну и реакция у тебя сегодня… До встречи. Положив телефон, Дмитрий спустил ноги с кровати и стал на ощупь искать теплые тапки. Шатен размял спину и прошел в ванную комнату. Принял прохладный душ, чтобы проснуться, и гладко выбрил лицо, дабы предстать перед главным редактором в подобающем виде. После принятия водных процедур было решено позавтракать и приступить к статье. На завтрак Дмитрий предложил себе черный кофе и гренки с сыром. После того, как посуда была вымыта, а с круглого деревянного стола было убрано все до крошки, Дима приступил к тексту. Статья печаталась на небольшом черном ноутбуке, который предварительно был протерт специальными салфетками для техники. «На данный момент существует большая проблема… Нет, не то… Наша эпоха переживает… Нет. Двадцать первый век - это… Снова не то…» - Дмитрий взъерошил рукой темные волосы и ещё раз взглянул на пустую страничку Word`а. «Каждый раз, когда рождается новая раса, ей присуща возможность развиваться до определенной стадии совершенства и не дальше. В природе нет процессов, которые стоят на месте, замерзших в своем развитии, и поэтому, когда достигается предел возможности, раса, достигшая своего умственного, духовного или физического пика становления, начинает деградировать. При этом она опускается все ниже и ниже до тех пор, пока вся раса наконец не вымрет. На данный момент мы можем наблюдать такую деградацию в нашем обществе. Падение моральных и духовных устоев - тому доказательство. Это не может не сказываться и на умственном развитии человечества… - Вот оно! Я Данте Алигьери, 17 июль, 2015 год», - довольно улыбнувшись, Дима сохранил файл и закрыл ноутбук. Теперь осталось только отнести работу шефу, а в дальнейшем - донести данную идею до общественной массы. Каждый раз, когда Дмитрий подписывался под своими работами псевдонимом «Данте», он невольно вспоминал любимую часть из поэмы «Божественная комедия» - «Ад». Тут же его фантазия начинала рисовать отчетливые картинки адских кругов и страдающих грешников, которые отбывают свое наказание в терновом кустарнике, терзающем их плоть, или в раскаленной лаве, сжигающей их до костей. Быстро надев черные джинсы, белую рубашку и темный пиджак, Дмитрий покинул дом. Проходя мимо почтовых ящиков, он замечает непристойную надпись, которая громко разглашает всем о гомосексуальной ориентации некого Васи. Шатен, недовольно пробубнив что-то вроде «понарожали уродов», поспешил к Анне Андреевне, которая отвечала за чистоту в доме №37. Дмитрий позвонил в дверь уже немолодой дамы и стал ждать. Через минуту дверь распахнулась, и на него уставилось сонное лицо полной барышни. - Дмитрий? Что вы хотите в такую-то рань? - Я просто хотел сообщить Вам, что на пятом этаже какой-то дегенерат расписал почтовые ящики! - Хорошо. Ну а от меня Вы что на данный момент хотите? - Сообщите дворнику, пусть ототрет эту мерзость! - Хорошо, хорошо… Только успокойтесь, - устало изрекла дамочка. - Вот и отлично, - улыбнулся шатен и зашагал прочь. - В такую-то рань разбудил из-за сущего пустяка… Вот пидор, - пробормотала Анна Андреевна, закрывая входную дверь. На улице было прохладно. Утреннее солнце ещё не начало припекать, и поэтому в воздухе держалась приятная свежесть. Дмитрий шел быстрым шагом, рассматривая по пути людей, выгуливающих своих собак, и дам в спортивных костюмах, которые пытались поддерживать здоровый образ жизни. Парень решил сегодня пройтись через парк, и поэтому ему пришлось делать небольшой крюк через бульвар. Он пробежал через дорогу и начал спускаться в подземный переход. Спускаясь по лестнице, боковым зрением Данте заметил небольшую надпись, которая его заинтересовала. Это не было привычным граффити или матом, которыми обычно исписывались стены в переходах, это было нечто другое. Тонкие, аккуратно выведенные черные буквы гласили: «Omissa spe, vos, qui hic intretis…». Дмитрий замедлился и, встав перед надписью, прочитал её вслух, вникая в каждое слово. Это была латынь. И перевод данной эпитафии грозно сообщал: «Оставь надежду, всяк сюда входящий…». По спине Димы пробежал холодок. Это были те самые слова, выгравированные на воротах Ада в «Божественной комедии» («Ад», песнь 3) итальянского средневекового поэта Данте Алигьери, которую только сегодня ненароком припоминал Дмитрий, дописывая свою сенсационную статью. От такого совпадения сердце Димы пропустило сразу три удара, а затем начало судорожно колотиться, нагоняя упущенное. Взяв себя в руки, молодой человек все же смог отогнать от себя дурные мысли и спуститься в подземный переход. В туннеле не было света, и Дмитрий шел медленно, полагаясь лишь на свою интуицию. К середине пути чувствительное обоняние шатена забилось в истерике от количества мерзких запахов, которые он случайно вдохнул. Парень закашлялся и, прикрыв ладонью нос, зашагал быстрее. К его удивлению, зловоние не исчезало. Тошнотворный смрад становился сильнее, заставляя Дмитрия уже просто бежать к выходу. Как только юноша выскочил из туннеля, он замер. Полуразрушенные дома и убогие скверы предстали его взору. Это не был его родной и горячо любимый город, это был самый настоящий Ад. Абиссо. - Ни черта не уважаемые паскуды и их шлюхи! Сейчас на ваших ебаных глазах произойдет мочилово двух гигантов мысли: Баракка и его на всю голову пизданутого оппонента – Анголо! Напомню вам, а то с памятью у вас так же хуево, как и с мозгами, что наши ублюдки пиздятся сегодня за титул самого отвязного костедробителя недели! Итак… Море крови и кишок! – как только темноволосый парень закончил вещать в микрофон, два огромных мужика со зверскими воплями кинулись друг на друга. Ареной им служил круг, обнесенный стульями, которые в случае надобности можно было использовать как оружие. По другую сторону находилась «не многоуважаемая» публика, которая ревела не хуже дерущихся в круге. Они размахивали бутылками, изредка кидая их друг в друга, остервенело дымили папиросами и не упускали возможности пощупать близ стоящего соседа за всевозможные выступающие места. Рефери – парнишка двадцати двух лет с темными растрепанными волосами, растатуированным телом и лукавыми черными глазами - устало поглядел на мужчин на ринге, которые отгрызали друг другу пальцы и, потеряв к ним всякий интерес, побрел за стойку бара. Там он отыскал заветную бутылочку с жидкостью зеленого цвета и принялся опустошать её из горла. - Эй, многоуважаемый… - от неожиданности и резкости слов брюнет поперхнулся и сплюнул часть высокоградусной драгоценной жидкости на пол. - Твою мать! Сукин сын! Зелотэс! Ещё раз так ко мне подкрадешься, я тебе твой длинный нос отрежу! И не смей так выражаться в моем баре! – темноволосый парнишка прокашлялся и неодобрительно глянул на обладателя золотистых глаз. - Налей-ка мне чего-нибудь покрепче, - оскалился рыжий, усаживаясь на барный стул. - За что тебе налить? За твои косые глаза? – усмехнулся бармен, поглядывая на малолетнюю девчонку, которая пыталась стащить чужое пойло со стола. - Я сегодня при бабле! – подмигнул рыжий, указывая на карман комбинезона. Бармен молча достал из-под прилавка бутыль вина и кинул в Зелотэса открывашку. - Чтоб ты подавился, - ласково добавил брюнет. - Иди на хуй, - так же нежно пробормотал желтоглазый, вскрывая пробку. - Что сегодня со ставками? - Эти суки думают, что пидор с рваной жопой отпиздит Анголо… Хотя и мудиле ясно, что не пройдет и получасу, как Анголо будет иметь его в ебальник… - Значит, Анголо, говоришь… Кстати, Арахний, ты принес мне то, о чем мы договаривались? – тихо поинтересовался Зелотэс, наклонившись к самому уху бармена. - Тебе придется за это часами насасывать, - пробормотал Арахний, поглядывая по сторонам. - Мы что-нибудь с этим придумаем, - оскалился рыжий и сел прямо. Брюнет кивнул и пошёл к служебному входу. По дороге он не упускал случая пнуть кого-то или послать ко всем известной матери. - Зел… Мой сахарный кусочек грязи! – рядом с рыжеволосым парнем уселась девчонка лет шестнадцати. - Моя ненаглядная шмарочка! Как твои гребанные дела? – оживился Зелотэс. - Все путем, вот с утра успела свернуть шею своему хахалю! – захихикала девчонка, поправляя фиолетовый купальник в крупную дырочку, который прикрывал лишь самые интимные зоны его обладательницы. - Ты про того сорокалетнего господина? - Да… Пойдем к нам, за ебаный столик! Лускус, наверное, уже со скуки сдох! - Ну, блять, пошли, хуй ли! Зелотэс швырнул пустую бутыль в до сих пор шумящую толпу и, кажется, даже попал в чью-то лысеющую голову. Довольно ухмыльнувшись, он поднялся и проследовал за худенькой блондиночкой. По дороге рыжий парень краем глаза посматривал на ринг, на котором происходила кульминация сегодняшнего вечера: окровавленный и хорошо потрепанный Анголо под крики обезумевшей от восторга толпы насиловал своего умирающего оппонента в выбитый глаз. Некоторые зрители, перевозбудившись от происходящего в адском кругу, начали удовлетворять себя или ближайшего соседа, прямо не отходя от кассы. Обойдя уже начинающуюся оргию, молодые люди вышли к убитым столикам, которые, кажется, разваливались на глазах. За одним из них сидел миловидный юноша в белом женском платье. Закинув ногу на ногу и оголяя худые коленки, парень задумчиво вглядывался в соседний столик, на котором двое плечистых юношей расстелили мальчишку лет тринадцати и всячески его развращали. Кажется, мальчик и против-то не был, сам раздвигал длинные ножки и тянул не менее длинные ручки к своим насильникам. - Эй! Лускус! Смотри! Смотри, кто припиздошил к нам! – верещала блондинка, прыгая на одном месте и указывая пальцем на рыжеволосого. - Пошли на хуй, - печально изрек парень, не отрываясь от просмотра порно в живую. Ребята подсели и тоже устремили свои взоры на творящийся неподалеку разврат. - Че, блять, у нас тут? - шептала девчонка, пододвигаясь к Лускусу. - Эти два субъекта поспорили, смогут ли они вдвоем порвать этого мальца или нет, при условии, что данный малец дает на попец уже с десяти лет, - серьезно пояснил черноволосый парнишка и поправил слетающий с ноги кроссовок. - Какой благоразумный спор! – хихикнул Зелотэс и, увидя на столе недоеденный, почти целый бутерброд, жадно вцепился в него. - Твою мать! Зел! Мое же… - отчаянно пролепетал парень в платьице. - Было Ваше, стало наше! Тише сударь! - Тише, Зел! А то ещё, на хуй, из бара попрут! Решат ненароком, что мы интеллигенты, - пробубнила блондинка, толкая рыжего в бок. - Все, все! Я, блять, понял! – кивнул Зел, облизывая кончики пальцев. - Вот именно… Ты, бля, помнишь, как нас из-за тебя с «Кровавого Матча» выкинули и ещё, бля, пиздюлей отвесили за то, что ты начал что-то там цитировать? - гневно припомнил Лускус. - Не что-то там, а Гамлета! - Заткни свой, на хуй, рот! Меня в тот день из-за тебя чуть вдесятером не… - Осквернили? – издевательски подсказал словечко совсем распоясавшийся Зелотэс. - Закрой ебальник, я сказал! А то я самолично тебя «оскверню» раз пять или шесть, - буркнул темненький юноша. К концу их разговора малолетнего извращенца уже вовсю имели на поскрипывающем столе, и, кажется, спор плечистых парней был проигран. - Соскучились, сукины дети! – ехидно произнес Арахний, усаживаясь на край стола. - Иди на хуй! – хором отозвались ребята. - А я смотрю, сегодня, ебать его в рот, кому-то сказочно повезло, - указывая на соседний столик, ухмыльнулся растатуированный парень. - Ты принес? – поинтересовался Зелотэс, закидывая ноги стол. - Да… Только, бля, тихо… - прошептал Арахний, протягивая рыжему прямоугольный плоский сверток. - Это то, блять, о чем я думаю? – забеспокоился Лускус. - Именно, сука, - сжимая в когтистых лапах сверток, радостно скалился Зел. - Блять, уебаны, вы, сука, знаете, что будет, если нас, на хуй, вместе с этим запалят? – затараторила блондинка, озираясь по сторонам. - Завались, Герда. Чем, блять, ты больше ссышь, тем быстрее нас, сука, выебут, - пробормотал Арахний, - Кстати… Аглаофа и Лигея скоро приебашут. Они пошли трахаться в подсобку, но уже прошло полчаса, я думаю, эти ублюдины вот-вот должны подойти, - сообщил непутевый бармен. - Оу! Давно я не видела этих шлюшек! – захлопала в ладоши Герда. - А они… Они это… - замямлил Лускус. - Что, блять, это? - Ну, до сих пор...? - Ты, имеешь в виду, сука, вместе? – снизил тон Арахний. - Да… Именно… - Сука, прикинь, я сам в ахуе. Уже, блять, три месяца… - В пизду такое, - осуждающе пробормотала Герда. - Три… Ха! Я слышал про двух ебанутых, они уже два года вместе! - Да ладно?! Ты пиздишь! - Не, ребят, я лгу, причем постоянно, но сейчас, сука, это не пиздежь! – щерился рыжий паренек. - Вот, блятство-то, – удивленно и как-то растерянно, почти в один голос прошептали парни. - Падлы! Трахаться будем? – поинтересовался у ни черта не дружной компании проходящий мимо «атлет». - Мсье, не могли бы Вы, любезнейший мой, съебаться отсюда на хуй, дабы не мешать нашей беседе? - Зел… Ебать тебя в рот… Не надо… - больно дернул за руку приятеля Арахний. - Что, на хуй, блять? – гневно переспросил мускулистый парень. - Уважаемый, я Вас прошу покинуть нашу ахуенную компанию и удалиться в ебаные дальние дали! – не слушая бармена, продолжил нарываться Зелотэс. - Ну все, сука ебаная, держись! Мудилы! У нас тут, ебать, кажись, воспитанные шмары! Через десять минут «интеллигентов», а именно так обозвали злополучную компанию, вместе с барменом, вышвырнули из Богом забытого бара на грязную улицу умирающего города. - Печальный Демон, дух изгнанья, летал над грешною землей, и лучших дней воспоминанья пред ним теснилися толпой! – выкрикивал рыжеволосый парень в след удаляющимся тучным фигурам. - Это Лермонтов, сука! - Ну, что, блять, допизделся!? – поднимаясь, прорычала Гера. - Я тебя, мудила ты конченная, интеллектуал хуев, просил же, блять! Только, блять, стихи не читай! А ты? – взвыл Лускус, поправляя подранное платье. - А я, господа хорошие, не удержался, - сплевывая на асфальт кровь, изрек виновник драки. - Слушай, Зел… Я блять, на хуй, не лезу в твою ебаную душу! Я даже насрал на то, что ты, блять, пристрастился к книгам! Но я, сука, блять, не подписывался на то, чтобы я сам же и опиздюлялся из-за этого! Я - ебаный эгоист, и мне срать на тебя, но я не хочу каждый раз быть переёбанным, потому что ты, сука недорезанная, вдруг решил почитать стихи Гете! - Это был, сука, Лермонтов… - Мне срать! – Арахний, который уже успел встать на ноги, хорошенько пнул своего проблематичного знакомого в живот и начал рыскать у него по карманам. - Где ебаная книга? Давай её сюда! - Убери свои паскудные лапы, пока я их тебе на хуй не отгрыз! – злобно прошипел Зел, уворачиваясь от чужих рук. - Оставь к хуям его, пошли кого-нибудь убьем… Вдруг полегчает, - пробормотал Лускус, завязывая шнурок на левом кроссовке. - Кстати… Что во вчерашней ебаной серии порно было? Я, сука, не успел посмотреть, - уже успокоившись, поинтересовался бармен. - Я ебаный телик продал, без понятия, что там, – наконец поднялся с земли парень с янтарными глазами. - Там черномазую по кругу пустили, - поведал Лускус, пытаясь как-то закрепить порванную лямку. - Ну, блять, как обычно, - мучительно вздохнул Зел и зашарил по карманам. Найдя пачку сигарет, он выудил оттуда одну и продолжил шерудить рукой в поисках зажигалки. - Мы видели, как вас пиздили! – помахали ручками две дамочки, вышедшие из бара, блондинка и рыжая. Они весело зашагали к побитым, держась за ручки. - А вы, ебанашки гребанные, не боитесь, что вас тоже к чертям собачьим отпиздят? – приподнял одну бровь Зел и медленно затянулся. - Пусть, суки, попробуют! – подмигнула рыжая барышня, прижимая к себе за талию блондинку. Судя по решительному виду и количеству оружия, которое она носила с собой, девушка действительно не опасалась за свое здоровье и за здоровье своей подруги. - Умильность какая, вы хоть при нас, блять, не обнимайтесь… Трахаться – это, пожалуйста, а свои нежные объятья приберегите для дома, - недовольно фыркнула Герда. Зел уже успел незаметно уйти от шумной компании, хотя даже если бы это кто-то и заметил, то не стал бы его останавливать. В этом мире никто никому не нужен, каждый живет лишь собой, только собой. Рыжеволосый юноша направился к дому, довольствуясь мятным вкусом некогда украденных им сигарет. Начало светать, и пьяные, совершенно убитые от многочисленных драк и вредных привычек рожи поспешили скрыться в темных углах своих разрушенных квартир от первых лучей утреннего солнца. Зелотэс шел неспешно, вглядываясь в оранжевый восход. В такие минуты его, кажется, давно сгнившее от злобы и корысти сердце начинало биться быстрее. Хотелось вдыхать полной грудью и просто глупо улыбаться. Наверное, это чувство называлось счастьем или восторгом, но в этом истлевшем мире все уже давно о нем забыли. Зел закурил очередную никотиновую палочку и уселся на поваленный фонарный столб. Зажав зубами сигарету, он расстегнул большую молнию своего комбинезона и полез за пазуху. Оттуда он вытащил сверток и начал его распаковывать. Откинув в сторону ненужную желтоватую бумагу, которая служила спрятанному предмету оберткой, он улыбнулся. Это была книга, на которой красовалась изящно выведенная надпись: ««Цветы зла», Бодлер». «Значит, тебя, сукин ты сын, зовут Бодлер», - усмехнулся про себя Зелотэс. Он не знал, кто это, да и вряд ли когда-либо узнал, но ему было безумно любопытно узнать, чем жил или живет этот человек. Такие книжки в Абиссо были большой редкостью. Никто понятия не имел, как они попадали сюда, но изредка их можно было найти на зловонных свалках или в заброшенных катакомбах. Таких людей, как Зел, было немного. Это был своего рода фетиш, ради которого рыжеволосый парень пошел бы на все. В Абиссо не было своих писателей, а если и были, то их нещадно презирали. Здесь никого не интересовала поэзия или проза, более ценной здесь считалась информация о ближайшем алкогольном ларьке. Поэтому Зелотэс с упоением читал каждую страничку, испытывая при этом действительно божественное удовольствие. Зел уже хотел было приступить к чтению, как вдруг услышал совсем не свойственные этому миру крики…