Адская комедия Данте.

Я тебе преданным спутником стану И ни на шаг от тебя не отстану; Знай, что повсюду помощник я твой; Стану рабом и покорным слугой. И. Гете, «Фауст».

Абиссо. Дмитрий, растерянный, ошеломленный и даже напуганный, медленно пятится назад. Двое бритоголовых мужчин, одетые в кожаные штаны и жилетки, обвешенные всевозможными цепями и ножами, уверенно приближаются к нему. - Ребят, мне не нужны проблемы… Я вообще не понимаю, как попал в Ваш район… Нужны деньги? Возьмите! – Данте нервно достает из пиджака кошелек шоколадного цвета и кидает его под ноги надвигающимся громилам. - Ты, что, блять, на хуй, интеллигент? - поднимая кашель, произносит один из мужиков. - Я? Ну не то чтобы… Просто, ребят, я не хочу проблем. Давайте, разойдемся по-хорошему? - По-хорошему, культурная, недоебанная сука, говоришь, - усмехается мужик, что слева. - Давай, блять, так, ты, на хуй, его дерешь спереди, я бля, на хуй, сзади! - Что? – от подобных разговоров у несчастного Дмитрия аж внутри все перевернулось. - А, кто, блять, глотку, суке, резать будет? - А кто раньше, блять, кончит! – после того, как бритоголовые договорились, они даже руки пожали в знак согласия и одобрения столь дивной идеи. - Боже… - тихо пробормотал Дима. Ему-то в его двадцать пять с копейками лет ещё не хватало быть изнасилованным и убитым средь бела дня двумя обколотыми скинхедами. - Эй, лысый! Сходи, пописай! – послышался третий, скрипучий голос. - Че, бля? – два увальня неторопливо обернулись на звук. Перед ними стоял рыжий парнишка, во рту у него торчала сигарета, которая изрядно дымила, а в руках он держал серп, тот самый, которым обычно в деревнях скашивают пожухлую траву. - Господа хорошие, отъебись! – скомандовал юноша, ехидно ухмыляясь. - С какого-то, блять, на хуй, хуя? – переспросил один из скинхедов. - С такого! Я этого сукина сына первый увидел! – нагло соврал рыжий. - А вот нихуя! – запротестовали мужики. - А вот и хуя! – пытался их переубедить парнишка в полосатом комбинезоне. Пока между лысыми мужчинками и странным парнем происходил спор, Данте пытался найти хоть какой-нибудь путь к отступлению. Шатен прикинул, что если он сейчас даст хорошего деру через переход и так до самого своего дома, то сможет не только оторваться от преследователей, но и сообщить об обидчиках в полицию. Рациональное сознание Димы никак не могло объяснить своему хозяину такие резкие перемены во внешней среде, поэтому Дмитрий просто сошелся на том, что он по дороге на работу завернул не туда. Ещё логичней было бы подумать, что это - всего лишь глупый кошмар, но Данте отчетливо помнил, как он сегодня проснулся, и этот факт пресекал данную теорию на корню. Поэтому было решено бежать. Бежал Дима долго, быстро и без оглядки. Он пробежал через подземный переход, задыхаясь от жуткого смрада и ужасаясь неприличным стонам, которые доносились из зловонных углов. Данте выбежал на бульвар, точнее, на то место, где он должен был находиться, но вместо высаженных в ряд деревьев и дам с собачками он увидел кучу разваливающихся машин, которые толпились на надтреснувшем, а кое-где даже провалившемся под землю асфальте. Теперь даже такой скептик, как Дмитрий, мог осознать, что он больше не в своем светлом и чистом городе. Но, несмотря на это, шатен все равно мчался к своему дому. Зачем? Скорее всего, из-за страха и паники, которые просто гнали напуганного человека туда, где ему, казалось, будет безопасней. Дима пробежал через «кладбище автомобилей» и завернул за угол. Там, прислонившись к обшарпанной стене, он перевел дух. От быстрого бега в горле пересохло, и стало больно дышать, во рту чувствовался тошнотворный привкус железа. Запыхавшийся шатен перевел взгляд на небо: вместо яркого солнца и голубого оттенка его встретил темно-серый смог. - Где я? – тихо прошептал Данте, закрывая серые очи. «Может, я умер? Но от чего? Может, это все-таки сон? Этому всему должно, должно быть логическое объяснение!» - мысли бесполезно трепыхались по черепной коробке парня, силясь собрать только что пережитое в одну большую логическую цепочку. Громкое, истошное мяуканье вывело мужчину из забвения. Он открыл глаза и увидел, как трое мальчишек лет четырнадцати по очереди бессовестно пинали маленького котенка. Звереныш пытался убежать, жалобно кричал, но тяжелые ботинки парней сбивали его с ног и катали по земле, как старый рыжий мяч. - А ну прекратите! – прикрикнул Данте, срываясь с места. Мальчишки даже ухом не повели, продолжая терзать животное. - Вы что, совсем больные? – Дмитрий с силой толкнул одного из ребят и подобрал трясущийся комок. - Это, бля, ты, шмара, по-моему, пизданутая! – усмехнулся один из малолетних вандалов. - Эй, Табро, может, эта гнида, так кадрится! - Кадрится? – недоумевающе переспросил Данте. Сейчас, будучи вблизи, он мог хорошенько разглядеть мерзких живодеров. Трое русых парней были одеты, как дешевые мальчики по вызову. Один выделялся особенно: на нем были кислотно-желтые женские подтяжки и стринги. - Что же за блядство-то такое? – наконец не выдержал культурный и добропорядочный Дмитрий. - Ну, блять, так что? Трахаться будем? – протянул один из мальчишек, поправляя кофточку в мелкую сеточку. - Ребят, да не пошли бы вы отсюда ко всем чертям, - злобно изрек Данте и попытался уйти, но его остановили точным ударом в коленную чашечку. Шатен завалился на бок, чувствуя, как по всей ноге разливается острая боль. Прижав покрепче к груди рыжего котенка, парень с силой врезал одному из малолетних ублюдков. - Ебать! – пискнул мальчишка и упал в грязь. «Переборщил», - подумал про себя сердобольный шатен. - Ну все, ебеныш говеный, теперь мы тебя на куски разорвем! – пригрозил тот, что в стрингах, и достал из кармана кожанки загнутый нож. Глядя на блестящее в руке парня оружие, Данте замер. В голове мужчины дружной толпой промелькнули мысли о том, что «бежать он с, кажется, выбитым коленом не сможет», а также о том, что «даже у детей здесь есть холодное оружие, и пора бы уже и ему приобрести где-нибудь свое». - Так, сиротки! Концерт окончен! Всем спасибо за внимание. Вы были прекрасной публикой, прощайте, - оскалился непонятно откуда взявшийся рыжий. За время их с Данте «разлуки» желтоглазый парнишка слегка изменился: на белом комбинезоне появились свежие пятна крови, парень стал выглядеть потрепанней обычного, а на носу красовалась яркая ссадина, которая обычно появляется при сильном ударе в нос или при его переломе. - Что, бля? - А это уже начинает действовать на ебанные нервы… Я сказал, пошли на хуй отседова, пока я вас на ливер не покромсал! – прикрикнул Зел и угрожающе, размахивая окровавленным серпом, двинулся на парней. Мальчишки все поняли правильно и, по очереди смачно сплюнув в сторону лежачего шатена, покинули замызганный, убогий дворик. - С какого хуя я должен бегать за тобой, как кобель за течной сучкой? – вежливо спросил Зелотэс, присаживаясь на одно колено возле темноволосого парня. - Что? – глупо заморгал глазами Данте. За пустой вопрос, который преследовал Зела сегодня весь день и уже не на шутку злил, шатен получил удар тыльной стороной ладони по лицу. - Да сколько, блять, можно? Как вы меня… Ты откуда такой нарисовался? – рыжий притянул Данте за ворот пиджака и злостно взглянул золотистыми зеркальцами в серебристые. - Да отпусти ты меня! – запротестовал Дмитрий, пытаясь отпихнуть незнакомца свободной рукой. Рыжий легко перехватил руку шатена и завернул её так, что Данте невольно вскрикнул. - Слушай сюда, принцесса, я, ебать, тебе сейчас твои культяпки-то поотрываю и твоему мелкому засранцу на обед подам, - недовольно прошипел Зелотэс, указывая на маленькую зверушку, которая жалась к груди шатена. Парень перестал дергаться, и его замученную руку отпустили. - Где я? – уже спокойно и тихо спросил Данте. - Так… Давай мы с тобой, кусок мрази, договоримся? Сначала я задаю вопросы, потом - ты? – в ответ парень одобрительно кивнул. - Ты откуда такой красивый нарисовался? - Я шел на работу и, кажется… Я не знаю, что произошло… На меня напали те двое мужчин. - На работу? - Да, в издательство. - В издательство? Да тебя, бля, неплохо приложили, кажись. Здесь отродясь издательств не было! И кем же ты работаешь? - Я журналист. - Журналист? - Ну да! Те люди, которые доносят до общества информацию, - как для глупого ребенка пояснил Дмитрий. - Сплетник, что ли? - Сплетник? - Ну, да, они через рупоры и по телику новости объявляют и каждый раз пиздят безбожно, - захихикал Зел. - Сплетники… Стой! Точно, мне надо позвонить, - забормотал Данте и стал шарить по внутренним карманам пиджака. - Позвонить? Оу, да я смотрю, у тебя и телефончик есть! Богатенький Буратино, а золотой ключик покажешь? – последнюю фразу рыжий произнес как-то пошло, заставив Дмитрия недоверчиво взглянуть на своего нового знакомого. Почему-то Данте уже с самого начала подозревал, что телефон не будет работать. Но на его удивление в трубке пошли гудки. - Алло? Никита? Никита, тут такое! Я не знаю, где я и вообще что произошло! - Алло! Данте? Связь очень плохая, я почти тебя не слышу! Что произошло? - Никит, я нахожусь… Парень повернулся к желтоглазому и пробормотал: «Как называется место, где я сейчас нахожусь?» - Мертвый сквер, - спокойно изрек рыжий, закуривая очередную сигарету. - Мертвый сквер? - Да, Абиссо, Син Урбас, Мертвый сквер, - парень вгляделся в окружающие их гнилые дома и добавил, - Дом 657, 658 и 660. - Абиссо, Син Урбас? Что за бред? - Радуйся, сукин сын, ты в столице! - Столице? - Алло! Дим! Дим? Я тебя не слышу! Ты пропадаешь! Абиссо, что? - Никит, слушай внимательно! Как идти к моему дому, там переход! Мне кажется это из-за надписи! Она на латыни! Ты можешь считать меня сумасшедшим, но это она виновата! Там было написано «оставь надежду, всяк сюда...» Ты меня слышишь? Никит? - Простите, связь прервана, - монотонно сообщил женский голос. - Нет! Нет! – Дмитрий начал вновь судорожно пытаться дозвониться до друга. - Дядь, не ори так! А то местных бомжей разбудишь, и нам, блять, так наподдадут, что мы ещё с тобой долго не сможем танцевать польку, - выдыхая дым, заметил рыжий. - Теперь абонент не отвечает… Что же мне делать?! - Расслабиться… - Что? - Не валнавайся, говорю. Ты мне, блять, лучше скажи, как тебя шмары кличут? – приподнял одну бровь паренек. - Данте… То есть Дмитрий. Меня зовут Дмитрий, - поняв, что новоиспеченный знакомый интересуется его именем, грустно пробубнил Дима. Он не знал, что ему теперь делать дальше, и понятия не имел, что здесь, собственно, происходит. Все это больше напоминало сон, бредовый и страшный сон. - Данте! – радостно воскликнул Зел. - Ну да… - не понимая, с чего столько шума, пробормотал шатен. - Неужто, блять, тот самый? «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, утратив правый путь во тьме долины. Каков он был, о, как произнесу, тот дикий лес, дремучий и грозящий, чей давний ужас в памяти несу!» – весело процитировал отрывок из первой песни Ада Зелотэс. - Нет, нет… Это мой псевдоним, - замотал головой Данте. В его темноволосой голове даже мысли не укладывались: «Как этот парнишка мог подумать, что я тот самый Данте, который умер несколько сотен лет назад? Если только… Если только он этого не знает. Но как этого можно не знать? С другой стороны, только что меня чуть не избили мальчишки, одетые как стриптизеры…» Рыжий недовольно скривился и вмазал парню в челюсть. От подобных действий логический мозг Дмитрия впал в ступор. - За что? – удивился, придерживая саднящий подбородок, Дмитрий. - Просто так, гнида, - поднимаясь и туша носком ботинка сигарету, процедил Зел. Рыжеволосый парень развернулся и зашагал прочь. - Постой! Помоги мне! Я тебе заплачу! – этот безумец был единственным человеком за последние несколько часов, который не желал вскрыть Диме его брюхо, дабы получше рассмотреть кишки, и он не хотел так просто его терять. - Сука, этим? – не оборачиваясь, парень вынул из глубокого кармана коричневый бумажник и показательно помахал им. - У меня есть ноутбук! Я отдам тебе телефон! - А что мне мешает, блять, просто так их забрать? – рыжеволосый развернулся вполоборота и одарил Данте хищной улыбкой монстра. - Давай так, если ты меня доведешь до дома живым, то я расскажу тебе про настоящего Данте! – Дима попытался хоть чем-то заинтересовать странного паренька, который, возможно, был его единственной надеждой на спасение. - Пиздишь! – сощурил глаза Зелотэс. - Нет. - Нет… Да я смотрю, ты реально, бля, не от мира сего… - Я не знаю, как я сюда попал. Я просто хочу домой… - Хм… «Давно отверженный блуждал в пустыне мира без приюта…» - «Вослед за веком век бежал, как за минутою минута, однообразной чередой. Ничтожной властвуя землей, он сеял зло без наслажденья. Нигде искусству своему он не встречал сопротивленья - и зло наскучило ему…» - закончил второй отрывок из Лермонтовского «Демона» Дмитрий. Парень явно был помешан на поэзии, и это как нельзя кстати было на руку начитанному и образованному шатену. Это произвело должный эффект, так как рыжий обомлел и, захлопав длинными светло-каштановыми ресницами, расплылся в улыбке. - Это Лермонтов, сука! - Конечно, Лермонтов, - поднимаясь на ноги, произнес Дима. - Откуда ты зна… - Я не отсюда. И не знаю, как сюда попал. Но если ты мне поможешь, я думаю, мы сможем найти с тобой общий язык. Желтоглазый призадумался: казалось, что парень действительно был на улицах проклятого города впервые: его речь и одежда были тому доказательством. С другой стороны, мало ли мазохистов бродят по закоулкам Син Урбаса в поисках новой сладкой порции насилия? И для этого они могли не то чтобы прилично одеться, но и пару стишков заучить. Но почему-то Зелотэсу хотелось верить, что парень говорит правду. Это было странно, хотя бы потому, что Зела с детства учили, что все вокруг лгут и сам ты должен лгать. Это - норма. Но Зелотэс был плохим учеником, поэтому любопытство выиграло эту сфальсифицированную гонку, даже сильно не заморачиваясь. Тем более, это был первый человек в его жизни, который, во-первых, полез спасать никчемный комок шерсти, рискуя своим здоровьем, а во-вторых - знал творчество никому не известных писателей. - Ну, что ж, блять... Согласен! – парень подошел к Диме и похлопал его по плечу. - Спасибо, - тяжело выдохнул тот. «Первая победа за день», - улыбнулся он про себя. - Давай, блять, только без «спасибо» и «пожалуйста»… - скривился Зелотэс. - Как там… О! «Я тебе преданным спутником стану и ни на шаг от тебя не отстану; Знай, что повсюду помощник я твой; Стану рабом и покорным слугой!» - Зел театрально поклонился и подмигнул шатену. - Мефистофель? - Называй меня, как хочешь, красавчик! – хихикнул рыжик и, развернувшись на пятках, указал длинным когтистым пальцем куда-то в сторону. - Так, где твой ебаный дом? - Нам направо, - кивнул Данте, кладя котенка за пазуху пиджака. Тот протестующе мявкнул, а потом затих. Когда парни дошли до назначенного места, Данте потерял дар речи. На месте его дома красовалась огромная дыра, в которой лежали горы мусора. - Что… Что это? - Это мусорный кратер! - А где дом? - Взорвали, наверное, - оскалился дантевский Мефистофель. - Как взорвали? Когда? - Судя по количеству поебени, которая здесь валяется… Сука, давно! - Как давно? Я только несколько часов назад отсюда выходил… Там жили люди… - Жили, да их, кажись, вместе с домом на хуй подорвали, - предположил рыжий. - Как это? - Да, блять, просто! Чего тут сложного? - Куда только правительство смотрит! – разорался разнервничавшийся Дмитрий. Да, он предполагал, что дома может и не оказаться, но этот факт все равно выбивал терпеливого Диму из колеи. Теперь, глядя на руины, стало намного проще осознавать, что ты действительно уже не на Земле, а где-то в центре (шатен припомнил фразу нового знакомого: «в столице») Преисподней. - Правительство? Так оно, сука, блять, и смотрит! Возможно, оно, бля, и приказало на хуй дом снести! - А люди? - Да хуй с людьми! Что ты затараторил: «люди, люди!» Да всем срать! - А мы не далеко от вас ушли… - как-то философски изрек Данте. - Ась? - И что мне теперь делать? - Рассказывай про Данте, только, сука, про настоящего! - Слушай, парниш, не до Данте мне сейчас! Я без квартиры, без денег… Без всего остался! У вас тут банкоматы есть? - Чавой? - Ясно… - Слушай, мудак, здесь каждый, блять, второй - без квартиры и без денег! Хуй ли ты мне сейчас заливаешь? Давай, сука, обещанное! - Да как ты не понимаешь?! Эх, ладно. Данте - очень известный итальянский средневековый поэт, не знаю, знаешь ли ты, что такое средневековье… Он создал «Божественную комедию» - одно из величайших творений того времени. В 1321 году он скончался от малярии. - Скончался… Сдох, что ли? - Да. - А Лермонтов? - Тоже. - А Бодлер? - И Бодлер, и Пушкин, и Байрон, и Гоголь, и… - Гете? - И он! Все эти люди мертвы! Когда Дима успокоился, он посмотрел на своего «проводника». Тот изменился в лице: его ухмылка стерлась с ехидной морды, он опустил голову, а золотистые очи, кажется, даже потускнели. Данте стало не по себе, судя по всему, он действительно расстроил рыжеволосого парнишку. - Вот блядство… - тихо прошептал Зел. Ему действительно было обидно. Да, мечтать познакомиться с талантливыми людьми - это, конечно, ещё то занятие, лучше бы по вечерам клей из пакетика нюхал, но все же, было действительно как-то мерзопакостно и больно. Если бы Зелотэс верил в надежду, то можно было бы сказать, что она сейчас рассыпалась черным пеплом в его тонких руках. Но он не верил. Он никому не верил. - Ты прости, - тихо проговорил Дима, кладя руку парню на плечо. Тот слегка вздрогнул и поежился от прикосновения. - Знаешь… Как там говорилось в той книжке, ах да, блять, точно! «Бог простит, а я запомню!» - после этих слов Дима получил удар, ввергший его в нокаут.