Адская комедия Данте.

Абиссо.

«Боюсь, что земной шар - желтый дом Вселенной…» Вольтер (Мари Франсуа Аруэ).

Автоматная очередь, мучительные крики, омерзительный, тошнотворный запах и жуткие монстры, некогда бывшие людьми – все это заставило голубоглазого юношу глупо затараторить отчаянное «нет-нет-нет» и вернуться в зловонный переход. Внизу уже не был слышен женский визг, вместо этого по хорошо акустированному туннелю доносились отвратительные мужские хрипы. Пульс парня участился, внутри все сковало ледяным страхом, но выбора не было. Зажимая нос, парень быстро побрел вперед, споткнулся обо что-то некогда живое и, испуганно прошептав совершенно ненужное здесь «извините», сломя голову побежал на выход. Выбежав на тусклый свет загазованного неба, парнишка припал к серой от пыли и грязи стене в поисках злополучной надписи, но не нашел её. Никита решил, что сможет выбраться из этой медленно тлеющей геенны так же, как и попал сюда, но гнусный мирок работал по «принципу мышеловки» – впуская объект, но не выпуская его. Обескураженный Сальери с силой схватился за мягкие каштановые пряди: «И что теперь делать?» Где-то вдали что-то громко взорвалось. Послышался треск и грохот тяжелого бетона, кажется, обвалился один из и так уже давно раскуроченных домов, или его попросту кто-то подорвал. Парень вздрогнул. Хотелось убежать из этого проклятого места куда подальше и забиться в самый укромный и темный угол. Но Рябинин понятия не имел, куда бежать и где находится этот самый уютный уголок. Ему было страшно, и единственное, что смогло придумать его до глубины души потрясенное сознание - это телефонный звонок. - Алло, мам… - Алло! Никит? Я тебя очень плохо слышу… - Мам, я не знаю, что со мной и вернусь ли я домой. Мне очень страшно… - парень чувствовал, что на глазах наворачиваются слезы. Он с силой зажмурил их, пытаясь держать себя в руках. - Алло, Никита, что случилось? Страшно?! Что с тобой? Ты где? - Просто пообещай мне, что все будет хорошо, что ты выдержишь все то, что может свалиться на твои хрупкие плечи. Мам, я люблю тебя… - каждое слово давалось с диким трудом, сердце громко ухало, каждым ударом нагоняя тоску и боль. Сальери никогда не умел «красиво прощаться», но сейчас ему казалось, что этот разговор с матерью был последним в его жизни. - Сынок, все будет хорошо. Просто скажи, где ты? - Мам, мне кажется, я в Аду… - Простите, связь прервалась – спокойный голос оператора, словно вареным кипятком, окатил грудь парня изнутри. Руки тряслись, отчаянно сжимая телефон. Надо было успокоиться, решить, что делать дальше, но страх сковал цепями голову, руки и ноги. Внутри черепной коробки нудно звенело, давя на виски и глаза. Наконец, непослушными и дрожащими пальцами парень набрал телефон друга. Послышались гудки, но трубку так никто и не взял. «Это конец», - приговором пронеслась фраза по туго соображающей голове Никиты. - Эй, блять, сука, это что, блять, мобила? – послышался чей-то прокуренный голос позади. Рябинин медленно развернулся и «похолодел»: рядом стоял мужчина, одетый в рубашку с длинными рукавами, почти до пола, чем-то напоминающую смирительную. Белая ткань была просто вся залита и пропитана темной артериальной кровью, в руке мужик держал изогнутый скальпель. Красная жижа покрывала не только одежду, но и лицо и руки убийцы. Мужик безумно скалился и смотрел на перепуганного парня широко распахнутыми блеклыми глазами. Рябинин начал потихоньку отступать назад, не делая резких движений и тихо убирая телефон в левый карман кофейных капри. Мужик изучающее оглядел чересчур чистенького для этих мест парня и решил, что он не будет довольствоваться только одной жертвой за день, которая сейчас была распластана на грязной плитке перехода в луже собственной крови и ещё какой-то слизи. Мужик издал сиплый глухой смех и двинулся на встревоженного паренька. Ещё никогда в жизни Сальери так не бегал. Будучи в школе, он был щупленьким и болезненным пареньком, который терпеть не мог уроки физкультуры и всякий раз старательно их пропускал, покупая справки и жалуясь учителю на головные боли, но сейчас, сейчас парень несся с такой скоростью, что ему могли позавидовать даже некоторые спортсмены. Адреналин и инстинкт самосохранения, который у Рябинина всегда занимал первое место, сработали безотказно. Никита пересек магистраль и юркнул в первый попавшийся замусоренный дворик. Маньяк не отставал, он уверенно следовал за своей голубоглазой мишенью. Проскакивая в узкие подворотни и мчась по разрушенным улочкам, парень надеялся как-то запутать и сбить со следа кровожадного монстра, но тот, словно голодная охотничья собака, находил его и не отставал ни на минуту. Рассудок, который сейчас работал, как швейцарские часы, подсказывал своему обладателю, что психопат, возможно, так и не отвяжется и будет преследовать парня до тех пор, пока не убьет, а вот Никита вполне может просто выдохнуться и оказаться схваченным. Нужно было найти укрытие, спрятаться. Парень сделал резкий поворот и, поскользнувшись на чем-то липком и мерзком, проехался по асфальту, влетая прямо в ветхий заборчик. Вся правая сторона горела и противно щипала, локоть был сбит в кровь, а на щеке пылала ссадина. Рябинин отчетливо слышал шум приближающихся тяжелых шагов. Парень быстро поднялся, превозмогая саднящую боль, и побежал в арку. Зайдя за угол, юноша вжался спиной в желтую стену: сил на бег больше не было, падение сбило дыхание, и теперь от сильного переизбытка кислорода голова гадко кружилась, а взгляд плохо фокусировался. Во рту все пересохло, и каждый вдох приносил обжигающую боль гортани и легким. Вот уже убийца бредет по арке. Вот он, безумный и разгоряченный выходит и глядит ошалелыми глазами вдаль, в поиске приглянувшегося ему парнишки. Никита зажимает рот ладонью, ему кажется, что свист, который парень чувствует при каждом своем вздохе, разносится по всему двору. Сальери видит мужчину со спины, он тоже тяжко дышит, вертит головой в разные стороны, ещё чуть-чуть и он обернется, и тогда Никиту ждет смерть. Голубоглазый на каких-то подсознательных инстинктах тихо снимает с себя шелковый платок, руки истерично трясутся, но это сейчас не главное, главное - это быстрый рывок и надежда на лучшее. Сальери никогда не подозревал, что может быть таким сильным, а ещё работник пера и бумаги никогда не думал, что он на такое способен: лиловый платок ложится на крепкую мужскую шею и тянется с силой верх, перекручивая ткань и сдавливая сонные артерии. Мужчина пытается вырваться, но из-за эффекта неожиданности и резкого перекрытия подачи кислорода, он дезориентирован и лишь глупо машет руками. Ему все же удается завести за спину правую руку, но её быстро обездвиживают на удивление острые зубы, вцепляясь в запястье. Сальери бессознательно сжимает челюсть с такой чудовищной силой, что вскоре начинает чувствовать на языке теплую, солоноватую кровь. Лоскуток нежной и дорогой ткани затягивается до тех пор, пока Никита не перестает слышать чужие сдавленные хрипы. Как только тело мужчины полностью обмякает, парень отскакивает от него в сторону. Труп шлепается на потрескавшийся асфальт. Внутри парня бушует ураган, сотканный из страха, паники, клокочущего адреналина и совершенно нездорового счастья. Хочется дико смеяться и одновременно безутешно рыдать. Поехавшее сознание охватывает безудержное счастье, и парень истерично хихикает, зажимая окровавленные губы рукой и содрогаясь от нахлынувших чувств. Он садится на темно-серый асфальт и прячет лицо в дрожащих ладонях. Сальери не знает, сколько он так просидел – почти неподвижно, заключив себя в объятья и сжимая выступающие ребра. Но вскоре оцепенение и шок отпрянули от юного тела, и парень смог наконец нормально мыслить. Он даже набрался храбрости и подошел к трупу мужчины, дабы забрать свой любимый платок. Затем Никита отошел подальше от места убийства и сел на ступеньки у расписанного всевозможными ругательствами подъезда. Он достал из сумки влажные салфетки, которые носил с собой из-за навязчивой идеи, что микробы везде и повсюду, а также очень коварны и опасны, и попытался хоть немного очиститься. Правая сторона гадко ныла, напоминая о недавнем падении, а щека мерзко защипала, когда Рябинин, начал протирать салфетками лицо. Он снял очки и, убедившись в том, что они никак не пострадали, возвратил их на законное место на лице. Теперь Никиту мучил лишь один вопрос: «Куда он попал?». И ответ на данный вопрос ему мог дать лишь один из обитающих здесь людей, но после того мужчинки Сальери как-то не сильно хотелось обращаться к кому-то за помощью. Гарантии, что он не нарвется на очередного шизофреника, не было, и поэтому парень просто не хотел рисковать. В следующий раз ему может и не повезти, и он окажется растерзанным на полу, как та дамочка в переходе. Однако перспектива сидеть на месте и ждать, пока этот самый маньяк набредет на тебя сам, его тоже не прельщала. Поэтому парень поднялся и, взяв с земли большой осколок от разбитой бутылки, побрел прочь, куда-то поближе к центру города, как ему казалось. Сальери всегда думал, что если он вдруг попадет в какую-то экстремальную ситуацию, то обязательно тут же погибнет. Не выдержит физических нагрузок или просто ему ума не хватит дожить до следующего дня. Но Госпожа Судьба распорядилась иначе, наградив юношу неплохой смекалкой и великой жаждой и стремлению к жизни. Поэтому, несмотря на все трудности, которые обильно предоставлял зловонный городок Син Урбас, парень все же смог дойти до главной площади без потерь. Там было много народу, каждый человек был ужасен по своему: странная, развратная, нелепая и даже пугающая одежда, наглое, бесстыдное и бесцеремонное поведение, каждый делал, что хотел и где хотел, одним словом – анархия. Но, несмотря на разношерстность бесцельно бродящих по площади людей, была там ещё одна небольшая группа, которая выделялась одинаковой формой и жестокостью. Это были молодые люди и девушки, облаченные в темно-зеленые, черные или серые мундиры. Молодые люди возводили какие-то непонятные конструкции. Сальери показалось, что их одежда чем-то напоминает форму немецких фашистов своими фуражками и длинными кожаными сапогами. Конечно, у «офицеров» этого города не была нашита на рукава свастика, и гордый серебряный орел не красовался на груди их формы, но вели они себя как настоящие члены гестапо. Человек, который как-то мешал «строительству», подвергался немедленной казни, и неважно, какая она была – беспорядочный расстрел, четвертование или выкалывание глаз; главное - это как она приводилась в исполнение. Ребята свою работу знали, и поэтому экзекуция производилась мучительно медленно и с садистским наслаждением. Целью таких казней было доставление жертве максимально сильной боли и страдания. - Боже… Остановите Землю, я сойду… - тихо пробормотал Сальери, глядя на весь этот ужас, творившейся вокруг. Место, в которое он попал, все больше напоминало ему дурдом, в который сгоняли особо буйных пациентов. Только вот сейчас больные взяли верх над руководством «желтого дома» и сами стали править адским балом. - Эй, блять, заработать не хочешь? – послышался чей-то веселый голос совсем рядом. Рябинин обернулся и увидел темноволосого паренька. - Нет, спасибо, как-то не хочется, - процедил Никита, сильнее сжимая осколок в руке. - Во, блять! Ты что, интеллигент? Тогда, блять, ясно, почему тебя приложили… - Слушайте, молодой человек, идите, куда шли! - Ну, бля, точно интеллигент... Да и ладно, мне как-то по хуй! Давай, блять, не ломайся, я заебись заплачу! - Парень, иди-ка ты на хуй! – не выдержал «пошлых намеков» голубоглазый парень. Но в ответ брюнет лишь рассмеялся и, кажется, даже был обрадован таким поворотом. - О, бля! Значит, не все в пизду потерянно! Ну, или давай я тебе в баре бесплатно налью, а? - Все, наше дальнейшее общение не имеет смысла. До свидания, - твердо выговорил Сальери, поправляя очки и направляясь, куда подальше от нахала. - Ты куда, блять, попиздошил? Тебя же там переебут сейчас! Там все, на хуй, перекрыто! – брюнет схватил Никиту за плечо и развернул к себе. - Ты что, блять, один из этих… Как их там, бля… Во! Камикадзе? - Нет, - рефлекторно изрек обладатель каштановых волос, одергивая схваченное плечо. - Ты какой-то, блять… - темноволосый юноша внимательно взглянул на своего нового знакомого: он не был похож ни на одного из жителей этого давно тронувшегося городка. - Спасибо, что предупредил, а сейчас мне действительно пора, - наигранно улыбнулся Рябинин. - И куда же ты идешь? – Никита не ответил, он решил, что этому подозрительному юноше совершенно незачем знать, куда именно он направляется и зачем. Хотя на самом деле этого не знал даже сам Рябинин. - Там скоро тоже перекроют, блять, - как бы в сторону пробормотал брюнет. Сальери приостановился, тем самым подтверждая догадки темноволосого наглеца. - Так ты, ебеныш говеный, не местный! – довольно ощерился паренек. - Да как так вообще можно? – не выдержал оскорблений тонко чувствующий Сальери. - Ты, блять, не местный, - ещё раз пробормотал сияющий от счастья брюнет. - А откуда ты, бля? - Уж явно не с вашего психиатрического отделения… - Ладно, блять, не хочешь говорить, не надо, бля. Мне как-то похуй… Но я думаю, ты в Син Урбас сравнительно недавно. - Син Урбас? В голове Сальери что-то щелкнуло: «Именно об этом говорил Дмитрий по телефону. Значит, он тоже где-то здесь…» Никита достал телефон и вновь попытался связаться с другом. - Эй, бля, не боишься, что тебе ещё раз вмажут за такие цацки? – приподнял одну бровь приставучий молодой человек. - Не берет, - тихо пробормотал Сальери, глядя на мигающий экран. - Что, кого-то на хуй потерял? Так, блять, если у него есть мобила, то, возможно, его на хер уже ебнули, и он сейчас где-то подыхает в подворотне, - спокойно рассуждал парень. - Да как ты вообще так можешь говорить? - А что тут такого, бля? Дело-то житейское, - хихикнул брюнет. Он ещё раз внимательно оглядел своего потенциального партнера на вечер и добавил: «Давай так: я, бля, поищу с тобой твоего потерявшегося мудилу, а за это ты, блять, меня отблагодаришь, идет, бля?». Сальери недоверчиво посмотрел на юношу. Конечно, он прекрасно понимал намеки ублюдка и не собирался никого, никак и ничем благодарить, но это был первый повстречавшийся ему человек, который не пытался его прирезать. Тем более, в отличие от Рябинина, паренек знал город и действительно мог помочь в поисках Данте. А дальше, когда они его найдут, что помешает Никите просто отказаться от сделки? Совесть? Вряд ли. Если она и была у голубоглазого, то жизнь её протекала, как у спящей красавицы – в холодном хрустальном гробу, в надежде на пробуждающий поцелуй прекрасного принца. - Идет, - бесстыже солгал хитрый и бессовестный Сальери. - Как выглядит твой мудак? – оглядываясь по сторонам, пробубнил брюнет, когда они с Рябининым завернули за угол. - Он шатен… Высокий, скорее всего, одет во что-то официальное, - парень примерно представил, как мог выглядеть его друг. - У вас что, блять, целая группа ебаных эстетиков? - Нет, это связано с тем, что мы не «отсюда», - Сальери специально выделил последнее слово, показывая тем самым его отвращение к данному месту. Но парень даже ухом не повел, ему было плевать на подобные «претензии», ему вообще было на все плевать. - Хех, понаехали, блять, - хихикнул брюнет. Когда парни зашли в очередной дворик, Рябинина бесцеремонно прижали к грязному гаражу. - Какого черта? – Сальери было хотел вонзить в нахала острый осколок, но его руку с легкостью перехватили. - Расслабься, блять, не создавай на хуй себе и мне проблемы! – наглец протиснул свое колено между ног голубоглазого парня и прижался всем телом. - Мы же договорились, твою мать! – злобно прорычал Рябинин, продолжая вырываться. - Я солгал, - ласково оскалился брюнет. Парень даже удивился, как Сальери вообще мог ему поверить. В Син Урбас лгали все, всегда, и если и говорили правду, то только для того, чтобы самим не запутаться в своем собственном вранье. - Я тебе ухо отгрызу, - Сальери гневно зыркнул на улыбающуюся скотину. - Мы что-нибудь, блять, с этим придумаем, - парень пробежался голодным взглядом по своей жертве и, остановившись на бледноватой шее, довольно ухмыльнулся. Рябинин до конца не верил в происходящее, слишком это было для него странным и неестественным. Парень с легкостью смог заломить ему руку - от этого Никита даже выронил осколок - и завести её за спину. Вторую руку он с силой придавил к жестяной стенке гаража. - Только попробуй, с-сука, - Сальери, пытался сохранять спокойствие, но слабая дрожь в голосе, то ли от ярости, то ли от волнения, выдавала его. Брюнет потянулся к шелковому платку и попытался его стянуть зубами, но встретил жесткое сопротивление. Никита крутил головой и старательно пытался укусить или как-то задеть нахальную морду. Сальери не чувствовал страха, его заменило какое-то другое чувство, неприятное и холодное. - Или ты меня, твою мать, отпустишь или я… - Позовешь, блять, на помощь? Групповушку, что ли, хочешь? - в голос расхохотался брюнет. Парень не был слишком настойчив, он любил растягивать удовольствие, если бы Рябинин приглянулся кому-нибудь другому, то это могло бы закончиться для него плачевно. Никто бы не стал церемониться со шлюхой на один вечер или даже на час, как повезет. - Отпусти его, малыш, - парни были слишком увлечены «разборкой» и совсем не заметили, как к ним подошла какая-то дамочка. - Что, блять? – брюнет повернул голову на звук голоса. Теперь и Рябинину, который с интересом начал заглядывать за плечо хаму, открылся обзор на даму, что прервала их. Блондинка в болотной кепке, такого же цвета шортах, белой майке и черных увесистых берцах, направляла ствол пистолета прямо в голову темноволосому парню. Почему-то Сальери казалось, что он её уже где-то видел: «Возможно, на площади? Или у тех джипов у перехода…» - Я сказала, убери от него свои руки и отойди на три шага назад, - вежливо пояснила девушка. Парень решил все же не рисковать и выполнил просьбу дамы. - Рябинин, ты там жив? – поправила кепку блондинка. Сальери с удивлением начал всматриваться в знакомое лицо: «Не может быть… Беотрисса?»