Адская комедия Данте.

Чтобы мой поступок имел моральную ценность, с ним должно быть связано мое убеждение. Аморальным является делать что-то из страха перед наказанием или для того, чтобы приобрести у других хорошее мнение о себе. Гегель. Абиссо, 12 лет назад. Задача жизни не в том, чтобы быть на стороне большинства, а в том, чтобы жить согласно с внутренним осознаваемым тобою законом. Марк Аврелий Невысокий рыжеволосый мальчишка с яркими шафрановыми очами и небольшими, разбросанными по бледному лицу, веснушками, одетый в потрепанную желтую куртку и протертые светлые джинсы, бодро шагал по загаженным переулкам пригорода Абиссо, напевая незатейливую мелодию. Он слегка похрамывал на левую ногу, а под правым, золотистым глазом красовался фиолетовый фингал, но, несмотря на это, паренек выглядел вполне счастливым. Он завернул в сторону полуразрушенной пятиэтажки и, оглядевшись, рванул к зловонному подъезду. Мальчишка пробежал по оплеванной лестнице на второй этаж и вновь нервно обернулся, будто ожидая, что его будет кто-то преследовать. Затем рыжий пнул несколько раз перекошенную дверь, бурча что-то невнятное себе под нос. Дверь, издав мерзкий скрип, отварилась, и из неё показался долговязый мужчина тридцати-тридцати пяти лет. Растрепанный, будто спросонья, темный шатен с карими небольшими глазами широко зевнул и поправил съехавшие на нос, потрескавшиеся очки: - Ты сегодня рано… - К Нане очередной мудильник притопал, мне не хотелось слушать их разноголосые «охи-вздохи», - настойчиво рвясь в чужую квартиру, пояснил парнишка. - Ну что ж, заваливай, - пропуская паренька внутрь, улыбнулся мужчина. Небольшое помещение густо пропахло табачным дымом, голые стены были увешаны странными рисунками с совершенно жуткими сюжетами, напоминающими сны психопатов, на полу валялись перечеркнутые и исписанные листы, по углам стояли стопки книг. Мальчишка любовно оглядел интерьер и тут же рванул в самый дальний угол. - Опять будешь перечитывать «Фауста»? – закуривая уже пятую сигарету за сегодня, усмехнулся мужчина, - Тебе за твои старания от Наны не попадает? - А я разве ей говорю? Нехер ей знать больше положенного, что хочу то и делаю! Захочу и стихи начну цитировать, - важно произнес мальчишка, прижимая к груди потрепанную книжицу. - А вот этого не надо. Подумают ещё, что ты интеллигент и отпиздят, - покачал головой кареглазый. - И че? Че плохого-то, что хотят, то пускай и думают! Ты ж интеллигент, хер ли мне нельзя? – запротестовал юноша, усаживаясь прямо на пол. - Не положено. И я не интеллигент, просто… Вспомни Тороса! Где он сейчас? - Подох от передоза, я помню. - Он подох, потому что его подсадили на наркоту, а почему его подсадили? - Умным шибко был. - Верно. Вывод? - Коси под ебанько? – приподнимая рыжеватую бровь, оскалился паренек. - Правильно, - рассудительно закончил мужчина, подходя ближе к желтоглазому. - Почитай мне Рембо, а? – хватаясь за растянутые штаны шатена, поклянчил мальчишка. - А что мне за это будет? – присаживаясь на корточки, напротив рыжего, подмигнул интеллигент. - Я тебе ещё сигарет натырю, а? И Нане ничего не скажу, чем мы тут занимаемся, м? – лукаво прищурился любитель запретных книг. - Ах ты, паразит! Ты меня ещё шантажировать будешь! – засмеялся мужчина, в шутку толкая паренька. - Глухими тропами, среди густой травы, уйду бродить я голубыми вечерами; Коснется ветер непокрытой головы, и свежесть чувствовать я буду под ногами. Мне бесконечная любовь наполнит грудь. Но буду я молчать и все слова забуду. Я, как цыган, уйду - все дальше, дальше в путь! И словно с женщиной, с Природой счастлив буду… - Зашибись, - от восторга открыв рот, пробормотал рыжеволосый мальчуган. - Неверно, - приподнял указательный палец вверх шатен. - Восхитительно, сударь! – гадко захихикал мальчишка, изображая признательность и прижимая к груди правую ладонь. - Говнюк ты все же, Зел. Как ни крути, - захлопывая небольшой сборник стихов, улыбается мужчина. - А теперь, твоя очередь. Пой, - потягиваясь, просит интеллигент. - Я? Не, я ж пою как кот, которому наступили на яйца. - Нет, не отвертишься. Пой. - А что петь-то, бля? - Какую мы разучивали? - Ой, сука, сейчас вспомню… Погодь, - почесывая рыжую голову, возвел очи к небу (в данном случае к потолку) парнишка, - Подъемлют спор за человека два духа мощные: один - Эдемской двери властелин и вечный страж ее от века… А откуда ты знаешь, что это именно петь надо? Ведь, это же стихотворное произведение! С хуяли его петь? - На самом деле петь можно любое стихотворение, почти, просто нужна музыка, мелодия… - Но у нас-то, бля, её нет! - Спиздишь мне пианино, будет! Пой, давай! - Другой - во всем величьи зла, владыка сумрачного мира: Над огненной его порфирой горят два огненных крыла… Все равно ни черта не вникаю, - закончив куплет, надулся Зел. - Тут ничего понимать и не надо… Курить будешь? – доставая очередную пачку «никотиновой радости», предложил кареглазый. - Не, не хочу, - мотнул головой рыжий. - А ты пробовал? - Да сказал же, не хочу! Что, Равиль, Тороса вспомнил? - Да, хуево мне без него… - А меня зачем «прикармливаешь»? Я на замену ему расту? - Было бы неплохо. - Ты ж знаешь, я сифозный! - Мда, Нана тебя хорошо обучила, не подкопаешься. А если попадется тот, кому плевать на заболевание? То что? - То я перегрызу себе язык. - Ого, какие мы горделивые! Не надо ничего перегрызать, надо действовать быстро – или ты, или тот мудлан с хреном. Вот и все. Твоего ножа, размером с пипку крысы, будет мало. Он тебя не спасет. Найди себе что-то получше, поострее и повнушительней. Надо чтобы оружие страх нагоняло. Понял? – туша сигарету об стену, наклонился к мальчишке Равиль. Мужчина как-то странно оглядел юнца, будто оценивая или сравнивая, и затем тяжело вздохнул. Рыжий понимающе опустил голову. Хоть Зел и не любил Тороса, так как при его жизни он был в гостях у загадочного интеллигента гораздо реже, да внимание ему уделяли намного меньше, но паренек понимал, насколько дорог Равилю был этот щуплый юноша. Зел очень отличался от Тороса: тот был голубоглазый брюнет, высокий, почти ростом с Равиля, руки у него были чуть длиннее, чем у обычного человека. Он любил петь и одеваться не по погоде, часто подолгу смотрел в окно, не моргая, застыв, как бледная статуя. Но была у юноши одна схожесть с рыжим, они оба страдали одной и той же болезнью – жаждой знаний. Оба млели от поэзии и совершенно не хотели мириться с окружающей их реальностью. Один уже поплатился за это, второй был на очереди. Поэтому Зела совсем не смущали томные взгляды в его сторону. Он даже мог бы смириться, возможно, со временем ему бы это даже понравилось. Все упиралось в возраст - все же девять лет это не шестнадцать и Зел понимал, его «учитель» будет ждать, пока рыжему не исполнится хотя бы четырнадцать. Однако его это совсем не пугало. Ради новых знаний, книжек и сказочных слогов, которые так западали ему в память и душу, он был готов и на это. - … Понял… Ладно, я пойду уже, а то Нана глотку сама перережет, без помощи всяких ублюдков. Я это, ещё завтра приду, слышь? – подавая листочек бумаги, который он вертел в руках все это время, игриво подмигнул рыжий. - Завтра можем порисовать, - предложил шатен, принимая листок и рассматривая нарисованные на нем наброски. - Я буду позировать только при одном условии, - чванно поправляя куртку, отметил мальчуган. - Каком? Больше никакой «натуры»? – ухмыльнулся Равиль. - Не… Ты после этого меня накормишь, - деловито произнес Зел. Выйдя из квартиры интеллигента, мальчишка быстрым шагом спустился на первый этаж и, завернув в тамбур, юркнул к деревянной двери. Он не успел постучать, дверца распахнулась сама: - Ты где, бля, шляешься, упырь недоношенный? – на пороге, как привидение, возникла худощавая, коротко стриженная блондинка, с зелеными злобно сверкающими зеркальцами. Её лицо было увешено разнокалиберным пирсингом. Колечки покрывали раковины ушей, красовались на левой брови, и на той же стороне блестел золотистый гвоздик в носу. - Нан, я это… - начал было оправдываться Зел. - Ты это! Я знаю, что ты это! Быстро внутрь зашел, склад дерьма и козявок, - втаскивая рыжего мальчишку за капюшон куртки, злобно проговорила девушка. - Опять у этого мудозвона был, да? – захлопывая дверь и подпирая её спиной, буркнула Нана. Мальчик испуганно моргнул несколько раз и невнятно протянул: - Мы… - Вы! Вы опять стихи читали? Опять в дом всякую классику приволок? Сколько можно говорить, тебя потом этой же книгой оприходуют! Вспомни его бывшего хахаля! - Он от передоза помер. - Выпендривался он, вот и помер! Дочитался, мудильник… Иди руки мой и за стол, ошибка аборта, - прикрикнула блондинка и, влепив пареньку подзатыльник, отправила его в то место, кое отдаленно напоминало ванну. Несмотря на некую жестокость, Нана была единственным существом, которое заботилось о мальчишке. Как-то она нашла его у сточных труб, именно там паренек обосновался после побега из приюта, где в то время буйствовал голод, и детей потихоньку сплавляли на мясо. Ему тогда было пять. Девушка могла пройти мимо или добить ослабевшего мальчика, но не стала. Вместо этого она забрала рыжего к себе домой, отогрела, накормила, но выдвинула одно условие – когда Зел окрепнет, то уберется восвояси. Но и этого не произошло. Так они до сих пор и жили: Зел воровал в семью, Нана грабила и занималась «развратом». Именно так она называла ночные вылазки в город и то, чем она занималась с клиентами дома. Зел видел, что девушка делает это не ради удовольствия, а ради денег и еды. Иначе чем можно было объяснить то, что после этого самого «разврата», Нана подолгу сидела в ванной, напивалась до беспамятства, курила, а иногда просто - спровадит мужчину или женщину за дверь, пройдет пару шагов, прислониться к стене, сползет по ней на пол и начнет кричать, громко, с надрывом, будто безумно больно, словно терпеть больше нет сил. - Жрите, пожалуйста, - почти кидая миску на стол, любезно предложила блондинка. - Че это? – поглядывая на подозрительную бурую смесь, скривился желтоглазый паренек. - Потроха. Жри давай! – нахмурившись, приказала девушка. Она уселась рядом и достала из-за уха упрятанную никотиновую палочку. - А чьи они? – ковыряя ложкой «блюдо», пробормотал Зел. - Какая к хуям разница, чьи? Ешь, что дают, придурашный! И без вопросов! А не хочешь – я сама съем! – угрожающе двинулась к еде Нана. - Не-е-ет, - проскулил рыжий, защищая руками миску. - Так-то лучше, - выуживая из черных джинс спички, оскалилась зеленоглазая. - А мне тут… Птичка насвистела, что ты раньше мужчиной была… - выбирая кусочек поаппетитней, начал разговор паренек. - Ага, жирным и лысым, а потом на моем пути появился припизднутый фей и превратил меня в белобрысую дристу с сиськами… Какой урод тебе это сказал? Равиль? – размахивая дымящейся сигаретой, прищурила очи Нана. - Ну… Нет, - театрально закатив глаза, улыбнулся мальчишка. - Я так и думала. Пусть лучше о себе беспокоится и о своих обдолбанных мальчиках… Кстати, о мальчиках… Зел, тут недавно тетка приходила, страшная, как атомная война, она по дворам рыскала, пареньков искала. Кажись, в бордель, новое пушечное мясо набирают. Если не хочешь в дальнейшем там крутиться, то будь осторожнее. - А если хочу? – хихикнул рыжий. - То пиздуй отсюда на все четыре стороны! Тебя довести до ближайшего публичного дома? - Нет… - То-то же… Аккуратней, короче… - Нан. - А? - Мне Равиль сказал, нужно оружие побольше, пострашнее. - Равиль ему сказал… Вот смотри, - проговорила девушка, поднимаясь из-за стола. Она дошла до помятого холодильника и взяла с него серп. - Страшно? – показывая мальчику оружие, ухмыльнулась Нана. - Не очень, - легонько дотрагиваясь до рукояти, покачал головой рыжий. - А если пузо вскрою? - То страшно. - Вот видишь, дело не в оружии, а в том, насколько хорошо ты им владеешь. Но Равиль прав, надо тебе что-то получше подобрать… Я этим займусь на днях, - убирая серп на место, пообещала Нана. - Нан, ты плачешь? – приоткрывая дверь в темную комнатку, прошептал парнишка. Рыжий проснулся поздней ночью и, не обнаружив рядом блондинку, двинулся на её поиски. Нашел он её в соседней маленькой комнатке, кою они использовали в качестве чулана. Обычно в ней хранились долгопортящиеся продукты, такие, как консервы, и всякий хлам. Девушка сидела на полу, поджав ноги, и как заклятие повторяла одну и ту же фразу, но Зел никак не мог расслышать, какую именно. - Нет, дегенерат! У меня просто аллергия на твою уродливую рожу! – слегка дрожащим голосом, огрызнулась Нана. - А почему тогда в чулане ты, а не я? Могла бы меня сюда оттащить и дальше сама спать, - подходя ближе, еле заметно улыбнулся мальчишка. - Потому что… Потому… А, иди к чертям собачьим, - махнула рукой зеленоглазая, опуская голову к коленям. - Лады… Сейчас пойду, только посижу немного тут, - присаживаясь рядом, проговорил Зел. - Рыжик… - М? - Никогда не делай то, чего тебе не хочется, слышишь? Иначе ты будешь страдать. Пообещай, что ты не повторишь всю ту хуету, которая происходит со мной… - Нан… - Обещай. - Обещаю… - Хех, если бы это самое «обещаю» хоть чего-то стоило бы… Бери от жизни все и не оставляй ничего. Убирай любого со своего пути. Ни о чем не жалей и никого не жалей. Все остальное - грязь… Но из неё никому из нас не суждено выбраться… - … Охотно старика я вижу иногда, хоть и держу язык; приятно убедиться, что даже важные такие господа умеют вежливо и с чёртом обходиться! – с выражением закончил отрывок из «Фауста» Зел, отвесив в конце элегантный поклон. - Уже лучше! Мне нравится! – похлопал Равиль, отставляя бутылку с янтарной жидкостью в сторону. - Ох, милейший, я польщен! Правда, я чудо? – засмеялся рыжий, усаживаясь рядом с мужчиной на диван. - Ты великолепен, - подмигнул шатен, хватая паренька за острый подбородок. Он немного подался вперед и почти невесомо коснулся губами лба мальчишки. - А теперь твоя очередь! – выхватывая бутыль коньяка, ощерился рыжий. - Не, Зел, не сегодня. Я устал, - пытаясь отвоевать «отнятое», проговорил Равиль. - Но это же Гете, сука! – уклоняясь, возразил паренек. - А тебя Нана разве не просила сходить за жратвой, к площади? - Да… Точно… Но тогда это я забираю с собой! – поднимаясь, пропел мальчишка. Помахав опешившему «учителю» ладошкой, рыжий, быстро скрылся в коридоре и выбежал за дверь. Убедившись, что мужчина за ним не гонится, паренек довольно оскалился. Он внимательно посмотрел на темноватую жидкость и с силой выдохнув, допил несчастную бутылку горячительного. Градус быстро добрался до неокрепшего детского мозга рыжего паренька и тот, икнув, неуверенно побрел вниз. Так, слегка покачиваясь на ватных ногах, он дошел и до площади. Обратно шагалось уже легче, вот только тошнотворный комок периодически подпрыгивал к небу. Зел, как обычно, прошел мимо поваленных мусорных бочков и завернул в свой двор. Но в переулке его ждала омерзительная картина: крупный мужчина, одетый вполне неплохо, по меркам Тлеющего городка, раздирал на части юную девушку. Она была уже мертва. Раскинув тонкие руки, она безмолвно смотрела на пожирающего её зверя. Маньяк чавкал, откусывая большие куски, алая жижа струями сочилась из тела жертвы и из пасти убийцы. Мужчина был слишком занят трапезой, поэтому совершенно не обратил внимания на побелевшего от ужаса мальчишку. Зел тихо развернулся и быстрым шагом побрел в обход. Обойдя потрескавшиеся здания, рыжий решил немного переждать, боясь, что маньяк, насытившись, решит прогуляться по дворам. Он спустился в ближайший подвал и сел на ступеньки у входа. Через пару минут, паренек услышал сдавленный стон в углу. Первым решением было бежать, но прислушавшись, рыжий понял – стонущий находится на полпути в Ад, и не представляет большой угрозы. Тогда Зел достал из кармана железную зажигалку с вырезанным скарабеем на одной из сторон и двинулся на звук. Умирающим оказался маленький мальчик лет семи, кажется, он был ранен в живот, и рана оказалась смертельной. Возможно, он был первой жертвой каннибала, но все же смог кое-как вырваться и сбежать, правда, это совсем не спасло паренька от неминуемой гибели. «Злой рок, приятель», - подумал про себя Зел, присаживаясь на корточки напротив мальчишки. Темноволосый паренек что-то отчаянно хрипел и пытался повернуть голову, чтобы разглядеть подошедшего, но сил уже не было, их едва хватало на дыхание. - Если б ты понимал, что здесь, бля, происходит, ты бы, наверное, за это мне ещё пару лишних сигареток бы предложил, - поднимаясь, проговорил рыжий. Он прошел вдоль стены, рассматривая мусор, валяющийся по всему подвалу, подыскивая что-нибудь «потяжелее». Он заметил груду кирпичей в углу и, выбрав тот, что побольше, побрел обратно к мальчишке. - В добрый путь, приятель, - прошептал Зел, замахиваясь для удара. - Почему ты, блять, так долго? Тебя только за смертью посылать, - огрызнулась Нана, когда Зел прошагал в комнату. - Возникли проблемы, я их решал, - швыряя сумки на пол, пояснил рыжий. Нана поднялась с кровати и, заметив на Зеле кровь, подошла поближе. - Это что за гадость? Опять подрался? – наклоняясь и рассматривая бурые капли на майке мальчишки, проговорила девушка. - Я паренька убил, - безрадостно пояснил Зел. - Сам-то не покалечился? – хватая обеими руками за щеки, прищурила зеленые глаза блондинка. - Неа… - Ну и заебись, а на остальное мне срать, - ободряюще хлопнула по спине рыжего Нана, и вновь обратила свое внимание на сумки с съестным. - О, тыблочки! Ты сегодня молодец, - как ни в чем не бывало, начала шарить по мешкам девушка. - … У тебя очень красивый позвоночник… Спина, ты знаешь? – тихо проговорил Равиль, на секунду отрываясь от листка бумаги. - Недавно ты говорил мне, что у меня, бля, руки красивые, - прикрываясь лишь синей тканью и продолжая вглядываться в окно, ощерился Зел. - И руки тоже, - возвращаясь к рисунку, улыбнулся мужчина. – Особенно кисти и пальцы… - Красивее, чем у него? – немного повернувшись, приподнял рыжие брови мальчишка. - Вы с ним совершенно разные, но твоя осанка мне нравится больше, такой странный изгиб… И не вертись! - Может я просто кривобокий? - Нет. Зелотэс, не вертись, я сказал! – повышая голос, пригрозил карандашом шатен. - Уже темнеет, - гипнотизируя загазованное небо, пробормотал Зел. Мужчина, ещё с секунду не отрываясь, смотрел на рыжеватый отсвет, гуляющий по бледному телу мальчишки, задерживаясь на плечах и ключице, где темными пятнашками теснились веснушки. - Да, ты прав. Рисовать надо на свету, с нормальными тенями… Одевайся, - скомандовал Равиль, откладывая незаконченную картину. Пока паренек нацеплял на себя разноцветные шмотки, напоминающие парадный костюм клоуна, Равиль с животным интересом следил за каждым его движением. - Почему же ты такой мелкий ещё, а? – задал риторический вопрос мужчина, усаживаясь на край дивана. - Да ладно тебе, ещё пару лет, - усмехнулся желтоглазый, поправляя кислотно-рыжие подтяжки. - Было бы хотя бы двенадцать, - философски заметил Равиль, поднимаясь и направляясь в сторону кухни. - Опять будешь заливать нехватку юношеского тепла коньяком или виски? – ехидно заметил Зелотэс, услышав звон бутылок. - Именно. И мечтать о том светлом дне, когда тебе исполнится четырнадцать и я смогу, не кривя душой и на полных правах, тебя совратить, - засмеялся Равиль, продолжая хозяйничать на кухне. - Хех, договорились… Я домой потопал! Завтра ещё приду! – прокричал паренек, направляясь к выходу. Как только Зелотэс вышел на лестничную клетку он понял - что-то было не так. Снизу доносился какой-то грохот и звуки возни. У Зела был хороший слух и поэтому он точно знал, что потасовка происходит именно в его квартире. Быстрым шагом он преодолел один лестничный пролет и увидел открытую нараспашку дверь. Мальчишка вмиг влетел в квартиру и тут же ощутил сильный запах железа: пахло свежей кровью. Сердце больно сжалось и подскочило к горлу, внизу живота похолодело, пальцы рук онемели. Единственное, что смогло издать его оцепеневшее сознание - слабый искаженный вскрик: - … Нана! Зелотэс медленно, переступая через побитые банки и разбитую посуду, завернул в комнату, ожидая увидеть там самое худшее. Нана была ещё жива, она яро сопротивлялась, кусая до крови и оставляя на бледноватой коже огромного мужчины красные царапины. Это был тот самый монстр, которого рыжий недавно видел в переулке. Из-под блондинки обильно выделялась темная кровь, но она все равно сдерживала руку мужчины, который старательно пытался перерезать ей глотку охотничьим ножом. Её окровавленный серп валялся неподалеку, но Нана уже не тянулась к нему, понимала что бесполезно. - О, а вот и ты! Рыжая бестия! Тобой я займусь позже… - прохрипел мужик, поглядывая на мальчишку. Зел подскочил к каннибалу и попытался оттащить его от девушки, но лишь получил точный удар в челюсть, который на секунду оглушил его, и был отброшен в сторону. Однако паренек не собирался так просто отступать, он подобрал серп и кинулся на маньяка повторно. Наточенное лезвие, как в масло, вошло в плечо убийцы. Тот заревел, словно дикий медведь, и отшвырнул мальчишку к стене. Маньяк оставил Нану и стал выкручивать серп у себя из плеча. Зела неплохо приложили, поэтому он не сразу смог придти в себя. Девушка попыталась подняться, но лишь тяжело перекатилась на бок, и тут же у неё изо рта хлынул поток алой крови. - Дебил, беги отсюда, - собираясь с последними силами, скомандовала блондинка. Паренек покачал головой и попытался подползти ближе к умирающей девушке. К тому времени маньяк уже вытащил серп и переключил свое внимание на помешавшего ему трапезничать паренька. Он приподнял, ползущего на четвереньках мальчишку за шкирку, и со всего размаху впечатал того в небольшой деревянный шкаф. Шкаф хрустнул, паренек издал сдавленный стон и безжизненно свалился на пол. Из носа потекла горячая кровь, в черепной коробке мерзко загудело, и в глазах начало темнеть. Зел все ещё видел, как мужчина вновь навис над Наной, видел, как она лишь губами попросила «отвернуться, не смотреть», а затем провалился в тошнотворную и звенящую пустоту. Зелотэс очнулся от грубого пинка под ребра. Он приоткрыл янтарные глаза и слегка повернул голову, дабы разглядеть «пинающего»: перед ним стоял все тот же зловещий монстр. Высокий мужчина, одетый в кожаный плащ, со свинцовыми зрачками и весь перепачканный чужой кровью, невозмутимо взирал на него сверху вниз. Ублюдок уже отужинал, оставив на облупившемся полу старой квартирке лишь обглоданные кости, и теперь требовал «продолжения банкета». Он подтянул паренька за ногу и наклонился к его лицу, от убийцы пахло соленой, свежей кровью и странным, специфическим запахом медикаментов: - Очнулась, принцесска? Поиграем? Зел тихо прохрипел и попытался приподняться на локтях, но сильные руки вновь придавили его к полу. Мужчина вытащил из-за пазухи окровавленный нож и направил лезвие к груди мальчишки. - Можешь начинать рыдать, люблю, когда вы это делаете… - хищно ощерился он. Паренек попытался оттолкнуть маньяка, но все попытки были тщетными: сказывалась разница в силе, возрасте, весе, росте… Лезвие аккуратно поддело ткань и та, хоть и с противным треском, но поддалась холодному металлу. Майка, так же как подтяжки и ремень цветных штанов, были разодраны, дабы открыть мужчине вид на худощавое тельце юноши. Зел заерзал, уперся ублюдку в грудь руками, старательно пытался отпихнуть его ногами, но за свои усилия лишь получил с размаху обидную пощечину. Рыжий не рыдал, как того требовал убийца, он не пищал и не скулил. Он, молча, пронизывал до костей ненавидящим взором золотистых глаз своего насильника и морщился от осознания того, что сейчас должно произойти. Мужчина явно был неудовлетворен подобным, поэтому старался всячески причинить боль мальчишке, задевая бледную кожу ножом, или грубо хватая за ребра. - Мелкая мразь! Ты у меня ещё визжать будешь, - злобно рычал маньяк, стаскивая с рыжего мешковатые штаны. Парень продолжал беззвучно отбиваться, его попытки не останавливались ни на секунду. На угрозы и удары рыжий никак не реагировал, продолжая как-никак защищаться. Даже когда жесткие руки, сжимая кожу до синяков, развели ему ноги, он лишь мучительно скривился, стискивая зубы, и постарался свести их. Мужик хрипло усмехнулся и приставил нож к внутреннему бедру мальчишке. Зел замер. Пульс, который и до этого метался, как бешеный зверь в клетке, забился в панике. К горлу накатила тошнота. Маньяк надавил на лезвие и Зелотэс почувствовал резкую боль. Алая жижа лениво засочилась из неглубокой, но длинной ранки. Мужчина довольно облизнулся и стал оглядывать комнату в поисках чего-то. Затем, обнаружив неподалеку целую зеленую бутылку, он ощерился: - Сыграем в бутылочку, красавчик? Сдавливая горло бьющегося в припадке мальчишки, маньяк пытался использовать горлышко бутылки, как секс-игрушку, однако рыжему это больше напоминало прибор для пыток. Идея о самоубийстве посредством перегрызания себе языка, все ярче вспыхивала в перепуганном и онемевшем сознании. Перспектива захлебнуться в собственной крови, была для парня куда более приятной, нежели быть изнасилованным сначала бутылкой, а затем ублюдком, который убил самого дорогого ему человека. - Отойди от него, кусок дерьма! – голос Равиля прозвучал, как гром среди ржавого, загазованного неба Абиссо. Мужчина недовольно прорычал и обернулся на того, кто испортил ему все «веселье». Равиль держал в руке увесистый топор, его взгляд бегал по комнате, останавливаясь то на маньяке, то на рыжем пареньке, то на разодранной на полу туше. - Вот же блядина, и пообедать нормально не дадут и развлечься… Ну, ничего… Полежи тут крысеныш, я сейчас за тобой вернусь, - хрипло пообещал мужик, и прихватив нож, двинулся в сторону Равиля. Равиль отступал назад, уводя безумца за собой. Тут неокрепший организм Зела подвел его во второй раз: мальчишка тяжело перевалился на бок, избавился от бутылки из-за которой отнялись ноги, а внутри все жутко саднило, и снова позволил теплой тьме забрать его разум в свои черные объятья. Очнулся Зелотэс лишь на утро. В комнате было пусто и светло, повсюду валялись разбросанные и побитые вещи. Неподалеку лежал обглоданный скелет того, кого раньше он звал Наной. Было тихо. Рыжий мальчишка смог подняться лишь с четвертой попытки. Все тело мерзко ныло. Еле передвигая конечностями мальчишка добрался до серпа, а затем подошел к телу. Так он стоял, молча, не шевелясь и почти не дыша минут десять, пятнадцать. Пытаясь все осознать и одновременно отказываясь во все это верить. Затем Зел подобрал браслет, который Нана носила на лодыжке и пару сережек-пирсингов, раньше украшающие её уши. Медленно паренек побрел на верхний этаж. Шок ещё не отпустил его разум, поэтому, увидя Равиля с перерезанной глоткой, Зелотэс не испытал ничего, кроме глухой боли в грудине. Он уселся на старый диван и долго всматривался в уже до осточертения знакомые картины на стенах, будто видит их впервые. Слез не было. Кажется, именно тогда, в ту минуту, он разучился плакать. Абиссо, 7 лет спустя. «Время лечит» - глупая фраза. Время не лечит, оно дает выбор и учит нас, как переносить удар, как терпеть боль, которая не подчиняется времени…» Зелотэс не знал, сколько времени прошло, но чувствовал, как много сил было потрачено. До этого дня он жил лишь одной мыслью, целью. Он надеялся на месть. Парень нашел убийцу. Это оказался один из приближенных к палатиуму. Его дом находился в более чистом районе, там не шныряли повсюду крысы и бездомные люди, не умирали в подворотнях дети и наркоманы, на заборах не висели расчлененные трупы кошек и собак. Именно поэтому тварь для своих забав и охоты шла в центр города и рыскала по темным переулкам, гниющим дворам. Что толкнуло этого ублюдка отправиться в дом, Зел не знал, но догадывался. Скорее всего, там, в подворотне он его запомнил. В тот роковой вечер он пришел именно за ним, а Нана и Равиль просто попались ему «под руку». Именно с этим ощущением Зелотэс жил все семь лет, коря себя и приписывая себе долю вины за смерть своих самых близких и любимых людей. Рыжий пристально вглядывался в окно, где горел тусклый свет, и неторопливо выдыхал табачный дым. Маньяк был у себя в квартире. Зел проследил весь его путь: от центральной площади, на которой он оставлял машину, до потертой девятиэтажки, в которой этот падонок жил. Он не изменил своей привычке, и все также наведывался на центральные улочки Абиссо, дабы «поразвлечься» и «пообедать». А вот Зел изменился. Он больше не был слабым девятилетним мальчишкой. Он вырос, ещё больше озлобился, начал курить (Равиль, наверное бы, им гордился), научился управляться с серпом, который раньше принадлежал Нане, сам лично проколол себе уши и бровь, вставив золотистые колечки, на память о той, кою он считал своей матерью. И вот, теперь он здесь. Он выследил монстра и пришел вернуть ему должок. Зел резко откинул никотиновую палочку, скуренную до фильтра и, поправив кожаный рюкзак, быстро побежал к подъезду. Поднявшись на пятый этаж, юноша достал из-за пазухи серп. - К вам гости, - оскалился рыжий паренек вскрывая хлипкий замок на двери. Затвор щелкнул, впуская юнца внутрь. -… Знаешь, я долго думал, как тебя убить. Засыпая, я мечтал, как найду тебя, и долго буду пытать… - расхаживая по богато обставленной комнате, рассказывал свою историю Зел. Мужчина, уже привязанный и порядком измученный, лежал на правом боку и пытался, что-то сказать со свернутой челюстью и выбитыми зубами, но мог лишь издавать не членораздельное хлюпанье. - Вот ты тут лежишь, в луже собственной крови и мочи, а мне мало. Ты хоть помнишь меня, мразь? – наклоняясь к перекошенному лицу, оскалился желтоглазый. - Нет? А так? – паренек выпрямился и снял ботинок. Затем задрал штанину и сунул ногу маньяку в рожу, демонстрируя цветной браслет: - И так нет? Хотя, я думаю ты даже и лица её не запомнил, ублюдина… Ну, ладно. Я напомню тебе другим способом. Паренек прошагал до рюкзака, оставленного в углу и начал в нем рыться. Мужчина попытался приподняться, но вывернутые руки и перебитые колени не позволили ему. - О! Нашел! – радостно воскликнул рыжий, выуживая что-то из сумки. - Ну, что, красавчик, сыграем в бутылочку? – безумно ощерился Зелотэс, покачивая в руке зеленую бутыль из-под вина. Когда с делом было покончено юноша отошел на пару метров, дабы полюбоваться своим «творением». Маньяк уже не дышал, его добил пинок с размаху, который вогнал бутыль в задний проход просто до предела. С него вяло стекала багровая жижа, а глаза выражали ужас и нестерпимую боль. Зел сначала тихо, а затем нервно и дико залился звонким хохотом. Это не было смехом радости, эта была тупая ноющая боль, которая даже после смерти твари не ушла. Продолжая глупо хихикать Зел уселся на пол и обхватил себя руками за плечи. Внутри все сжалось, и он почувствовал, как начал вновь задыхаться. Ещё один подарочек, помимо испорченной психики, который достался мальцу от этого урода: панические атаки на нервной почве. Шумно выдыхая, дрожащими руками рыжий потянулся к карману брюк, отыскал там заветные успокаивающие палочки и зажигалку. - Я дух, всегда привыкший отрицать. И с основаньем: ничего не надо. Нет в мире вещи, стоящей пощады… Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо… - бесцельно пробормотал паренек, поджигая сигарету и прикрывая золотистые очи. Абиссо, наши дни. Задача жизни не в том, чтобы быть на стороне большинства, а в том, чтобы жить согласно с внутренним осознаваемым тобою законом. Марк Аврелий - Сигареты есть? Ну, хоть одна? А если найду? Куда пошел! – Зелотэс нервно вскинул худощавые руки и попытался пнуть, проходящего мимо и не реагирующего на него мужчину. Данте недовольно покачал головой и попытался успокоить друга: «У них закрытое общество, подчиняющееся правилам христианства и морали. У них нет сигарет, Зел». - Ну, бухло-то у них есть? - Ты про вино? Которое они пьют раз в год, по праздникам? – усмехнулся Дима и потрепал друга по плечу. В ответ рыжий поежился и скинул с себя чужую руку. - Да не может такого быть! Черт возьми! – вскипел желтоглазый и, ухватившись за собственное горло начал часто дышать, остервенело втягивая кислород заостренным носом. - Ну, вот! Опять! Черт! Твою ж мать! Эй, парнишка! Есть хоть что-то покурить? Твою мать? Хоть одну сигаретку? Ну же! – паренек походил на нищего, просящего на паперти, он тянул к прохожим ладони, бесновато сверлил их алчными, голодными глазами и почти умолял. - Я понимаю, это тяжело. Давай попробуем как в тот раз? – уже более серьезно отозвался Дмитрий подходящий сзади к рыжему. - Что, бля, захотелось немного ласки? Пшел к «чертьям» собачьим! Я умираю! – прорычал Зел и гневно «лягнул», находящуюся рядом самодельную скамью. - Я хочу свои никотиновые палочки! Горькие, смольные вкусняшки, - заныл желтоглазый, имитируя затяжки. Рыжеволосый паренек издал рев умирающего тюленя и театрально кинулся в объятья Диме. - Зел, переигрываешь, - пробормотал Данте, наблюдая, как его приятель, вцепившись ему в плечи, изображал боль и страдания. - А вот и ни черта! – гордо изрек курильщик, показательно толкая Дмитрия в грудь. Зел постоял неподвижно с минуту, что-то обдумывая в своей рыжей голове, а затем удовлетворенно вскинул руку в жесте «эврика». Паренек прошагал до ближайшего бака с мусором и запустил в него свои очумелые ручки. - Ты что творишь? – вскрикнул брюнет, подбегая к своему приятелю и оттаскивая его от мусорки. Прохожие нервно оглядывались, изучая странную парочку и надеясь, что безумцы скоро покинут их светлую обитель справедливости и морали. - Отстань! Наверняка здесь есть что-нибудь, чем можно поживиться! – ерзая в чужих руках и продолжая тянуться к бакам заверещал Зел. - Так… Давай мы с тобой лучше сходим к нашему новому приятелю, м? Возможно у него есть сигареты, или он хотя бы знает где их раздобыть, - успокаивающим тоном проговорил бывший журналист. - Мне так чертовски… Эх, пошли! – тяжело дыша, махнул рукой рыжий, переставший оказывать сопротивление и повисший у друга на руках. - Все будет хорошо… Ты чего нервничаешь-то? – ставя друга на ноги, наклонился к желтоглазому Данте. - Я не смогу без сигарет, я задохнусь... – уже серьезно отозвался рыжий. - Не задохнешься. Все нормально будет. А вообще по большему счету, тебе нужны не сигареты, а ингалятор. Возможно, он есть у Пайтониса. Пока парни шли мимо самодельных домов, Зел то и дело останавливался, наклонившись и опираясь на колени, и с силой вдыхал кислород через нос. Дима поддерживал своего приятеля, обещая, что раздобудет ему спасительных сигарет. Так они добрались до дома врача, но когда Дима уже начал стучать в дверь, Зел вдруг выпрямился и резко подался куда-то влево. - Зел? Ты чего? – вскинул темные брови шатен, видя, как рыжий заворачивает куда-то за дом. Дима быстрым шагом последовал за анархистом, надеясь, что тот не решился на очередной «подвиг». Когда Данте прошел сквозь узкую улочку, он смог лицезреть престранную картину: Зелотэс, размахивая костлявыми руками, громко бранился на какого-то местного мальчишку. При этом курильщик держал в левой руке тряпичную игрушку, а позади него, вся в слезах, стояла, маленькая светловолосая девочка. - … И ещё раз ты такое, бля, выкинешь, я тебя найду и натяну тебя яйца на уши! Понял уродец? – грозя кулаком, не унимался парень с золотистыми глазами. Мальчонка, обиженно насупившись, нервно кивнул и стал пятиться назад. - Так, что здесь происходит? – подбежал встревоженный Данте. - Да так, ничего, бля… А ты не ной, придурашная! На, бери своего единорога, или быко-коня… Хер знает, кто это! И иди домой, и больше не ошивайся с ним, поняла? – всучивая ребенку игрушку, скомандовал рыжий. Девчонка мигом схватила игрушку и помчалась прочь, куда подальше от неприлично выражающегося чужака и мерзкого мальчишки, который чуть не порвал её тряпичного пони. - Стой, Зел… Ты что, только что помог маленькой девочке? – по-доброму усмехнулся Дант. - Что? Да иди ты! Я просто восстановил справедливость! Вот и все! Харе лыбиться, мудлан! – сплевывая в сторону, огрызнулся Зелотэс. - Удивительный ты, конечно… Ты без зазрения совести убиваешь и воруешь, но при этом рискуешь жизнью ради малознакомых тебе людей и помогаешь детям… Читаешь классику, искренне расстраиваешься когда кто-то оскорбляет любимых тобой поэтов… А ещё куришь, как паровоз, пьешь, как слесарь и материшься, как сапожник, - приобнимая парня за плечи, улыбнулся Дима. - Ага, а ещё бью по почкам тем, кто лишает меня личного пространства. Убери от меня руки, утырок! – отодвигаясь, пробубнил чудной паренек. - Знаешь ты кто, Зел? – оглядев приятеля, проговорил Данте. - Мудильник?- весело щерясь, воскликнул рыжий. - Нет. Ты – внеморальный. - Угу, а ты Фрекен Бок. Пошли отсюда, - толкая приятеля, хихикнул золотоглазый. - Эй! Молодые люди… Дима! – выскочил из переулка Имир. Парни одновременно оглянулись. - Там за вами пришли. - За нами пришли? – непонимающе повторяет Дмитрий. - Это Юголо. Его задержали у северного туннеля. Он потребовал выдать нам повстанцев, а когда мы отказались, попросил позвать Елену, - устало дыша, проговорил плечистый парень. - Позвать Елену? - Да, он сказал, если ей передадут, кто именно за ней пришел, она ему не откажет. - Даже так… Вы не боитесь, что его солдаты начнут атаку? - Хех, дело в том, что он пришел один. - А я смотрю, здесь становится все интересней и интересней, - довольно оскалился Зелотэс, вытаскивая у Имира из нагрудного кармана рубашки запрятанную пачку сигарет.