Одинокие баррикады

***

Джеймс в полной растерянности стоял в дверях и глядел то на своего друга, то на старика. Барнс был непреклонен в своей холодной суровости даже сейчас, когда на карту было поставлено будущее его преемника и его собственное. Найт же выглядел совершенно несчастным, и даже его твёрдое намерение узнать правду не могло это скрыть. На его щеках уже блестели дорожки от слёз, и, терзаемый душевными страданиями, он зажал между зубов нижнюю губу, чтобы хоть как то заглушить растущую боль. – Я могу всё объяснить, – твёрдо произнёс Корнет. – Только дай мне слово... – Не могу поверить, что ты сотворил это со мной! В следующую секунду Найт развернулся и, издав дикий, похожий на звериный, рык, смахнул со стола все бумаги и книги. Задетый им подсвечник упал на пол вместе с картами и громко звякнул о камень. Найт схватил небольшую, пустую вазу и зашвырнул её в дальний угол – ваза разбилась на десятки осколков, стукнувшись о стену. – Ты говорил, что это был несчастный случай! Я свалился с проклятой лошади и потерял память! – закричал он, сверля Барнса бешеным взглядом. – А что же получается? Девчонка не солгала, а? Старик упрямо молчал, словно его ничуть не задевала вся эта ситуация. В гневе Найт поднял старый, хлипкий табурет и со всей силы бросил его в огромный книжный шкаф. С десяток книг повалилось на пол, одна за другой. – Отвечай мне! Отвечай же! – Я солгал лишь, не сказав, что нашёл тебя в море три года назад, – заговорил Корнет спокойным, холодным тоном. – Да, я солгал, но только потому, что боялся твоего возможного желания уйти. Я поставил тебя на ноги, дал тебе кров и товарищей, и ты стал именно таким, каким и должен был стать. – Что? Так ты меня... выдрессировал, как подзаборного пса, чтобы я ради тебя убивал и грабил? И я ещё должен быть благодарен за ложь? – Ты лучший в своём деле, Нейтан. За три года такого не добиться, ты владел всем, что знаешь сейчас, и раньше! Всё, что наговорила тебе та девушка, не имеет значения. Потому что все эти три года ты был самим собой и делал то, что хотел. – Нет, я не был собой... Я был кем-то другим. – За всё это время ты так и не вспомнил ни её, ни кого-либо из прошлой жизни! Что за жизнь ты имел, раз от неё не остался и самый слабый отпечаток? Твой разум отверг ту жизнь, потому что она была ужасной... – Нет, нет! Ты лгал мне! – Найт с отчаянием махнул рукой, затем сел на край стола, согнувшись и спрятав лицо в ладонях; его руки дрожали. – Всё это было ложью... моё имя, мой дом и ты... – Я тебя спас! Спас от смерти и кошмара, из которого ты выбрался. Твоё прошлое не имеет значения. Сейчас у тебя есть всё, чтобы с ним покончить. Джеймс посмотрел на старика, закончившего говорить, затем на своего друга: Найт медленно дышал и молча плакал, его широкие плечи то и дело вздрагивали. Наконец, он отвёл руки от лица, выпрямился и соскользнул со стола, испепеляющим взглядом уставившись на Корнета. – Всё это время я жил твоей ложью, и ты ни разу не сказал, где и как нашёл меня. И даже когда появилась Элисон, у тебя была возможность мне открыться, но ты этого не сделал. Теперь ты хочешь, чтобы я просто забыл. А по-моему, мне давно пора перестать это делать. Он решительно двинулся на старика и встал прямо перед ним; Найт низко наклонился и прошипел, едва сдерживая гнев: – Где она? Где девушка? Корнет молчал, и Найт, резко замахнувшись, со всей силы ударил кулаком в стену совсем близко от лица старика. – Говори, куда ты дел её! – Её уже нет, она, скорее всего, мертва. Ты ничего не сделаешь... – Вот как, – он усмехнулся, затем утёр рукой влажное лицо. – Испугался девчонки и тут же решил её убрать. Как это на тебя похоже. – Я лишь хотел сохранить то, что у нас осталось, Нейтан. Ты должен знать, что я делал это только ради тебя. Ты – мой наследник, мой сын... – Я тебе не сын и не был им никогда. И сейчас, если ты не скажешь, кто выкупил девчонку, клянусь, я разберу твой форт по камню, и ты ещё пожалеешь, что подобрал меня тогда. – Скажу, так и быть, но только если ты пообещаешь мне вернуться сюда и забыть эту ситуацию. Найт готов был разразиться новыми ругательствами, когда настойчивый, но спокойный голос Джеймса заставил его одуматься: – Брат, послушай, нам некогда сейчас разбираться с этим. Ещё есть шанс её найти, ну же! Его друг был прав, Корнет просто тратил их время. Найт выдохнул, продолжая всматриваться в суровое лицо старика, и не мог поверить, что его преданность испарилась за столь короткий срок. Он вдруг понял, что на самом деле сомнения терзали его все эти три года, но он всё время заглушал их, а заодно и свои глубоко похороненные в памяти воспоминания мнимым доверием. – Я клянусь, что вернусь, но только когда найду её – живой или мёртвой. – Так-то лучше. Наш общий друг с юга забрал её и наверняка уже исполнил свою работу, поэтому не надейся... – Найт, идём! Я догадываюсь, где она может быть, – Джеймс дёрнул друга за рукав его рубашки, видя, с какой ненавистью Найт смотрит на Барнса. – Найт! Прошу тебя, идём! Надо торопиться. – Она для тебя никто, – произнёс Корнет строго. – Просто след от прошлого, которого ты не помнишь. Найт сдержался и промолчал. Он с остервенением вытащил из-под ворота рубашки небольшой кулон с уже стёртым на нём изображением, резко дёрнул, разорвав тонкую бечёвку, и бросил к ногам Корнета. Затем развернулся и последовал за Джеймсом вниз по лестнице. Они вместе вышли из башни под накрапывающий дождь, и тучи до того плотно окутали небо, что утро уже казалось ночью. Во внутреннем дворе форта в это время никого не оказалось, и мужчины спокойно прошли к конюшням. – Думаешь вот так прийти туда, войдя через главные ворота, отвесить поклон и поинтересоваться, не у них ли находится девушка? – спросил Джеймс, забравшись на коня. – Кажется, это не будет так уж просто. К тому же, южане нас недолюбливали ещё задолго до этого дня. – Знаю. Но у меня есть план. Поехали. Расскажу, что нужно будет сделать, по дороге.

***

По сравнению с фортом Барнса оккупированный южной бандой дом близ деревни, что в районе Вернона, казался просто старым сараем. Двухэтажное деревянное строение в виде буквы H находилось за лесом, и Джеймс точно знал, как лучше подобраться к этому месту, чтобы ни его, ни Найта не заметили дежурившие по вечерам часовые. Лошадей они оставили в лесу, сами же подошли ближе, скрываясь в тени деревьев. Им пришлось дождаться, пока солнце сядет, и, когда горизонт, наконец, потемнел, а равнина на западе едва ли не стала сливаться с небом, Джеймс скинул с плеча мешок, который всё время держал при себе и полушёпотом произнёс: – Уверен, что это сработает? – Нет, на этот раз не уверен. Но ты должен убраться отсюда, как только подорвёшь взрывчатку, – Найт бегло оглядел мешок. – Я должен знать, что мне не придётся вытаскивать из беды ещё и твою задницу. – Очень мило с твоей стороны, – фыркнул его друг, всматриваясь в окна второго этажа дома. – Когда они прибегут разобраться со взрывом, у тебя в запасе останется всего несколько минут, чтобы найти её. – Знаю. – Но ты не сможешь найти там девчонку так быстро, да ещё и не попасться! – Знаю, – с раздражением бросил Найт. – Но при мне мушкет и нож. Если кого-то встречу, то разберусь с ним ещё быстрее, чем он меня узнает. – Ты ненормальный, брат. Но обычно удача всегда на твоей стороне, так что... Они расслышали голоса, доносящиеся со внутреннего двора позади дома. Когда голоса стихли, Джеймс пихнул друга в бок, затем набросил на голову капюшон плаща и поднял с влажной земли свой мешок. – Надеюсь, и мне повезёт. Ведь если фитили промокли... – Всё, давай! Пошёл, пошёл! Джеймс без лишних слов рванул с места, побежал вдоль линии растущих рядом пожелтевших кустов и уже меньше чем через минуту скрылся за углом кривого деревянного забора. Найт понимал, что времени у него действительно в обрез, и он должен забраться в дом ещё до того, как прогремит взрыв. Он лишь надеялся, что Джеймс не станет храбриться и уберётся отсюда, пока его не обнаружат. Короткими перебежками Найт добрался до восточной стены и, перебравшись через забор, присел под одним из окон. Правой рукой он сжимал рукоять мушкета и внимательно прислушивался к каждому шороху за стеной. К своему сожалению, за всё время он так и не расслышал женского голоса. Но вот через минуту раздался грохот, и земля под ногами на какое-то мгновение задрожала. Взрыв оказался достаточно сильным, и, хотя Найт не представлял, что конкретно взорвал Джеймс, за окном, в помещении, послышался топот и взволнованные возгласы. Через несколько секунд коридор опустел, а Найт рывком взобрался на подоконник и оказался в доме. Здесь было достаточно светло, чтобы быстро осмотреться; дым с улицы уже заполнял коридор, и Найт едва сдерживал свой кашель, чтобы не выдать себя. Он оказался прямо напротив лестницы, ведущей на второй этаж, и тут же вспомнил, как Джеймс показывал ему план дома, рисуя схему веткой на мокром песке. Где-то наверху должна находиться оружейная – единственная комната в доме с самым надёжным замком. Джеймсу «повезло» гостить здесь однажды. Впервые в жизни Найт молился, действительно молился, чтобы Элисон оказалась в той комнате, иначе он мог бы просто не успеть вовремя найти её и скрыться. Оказавшись на втором этаже, он осмотрел и проверил каждую дверь всех комнат – всего лишь жилые помещения, и никакого оружия, и никакой девушки здесь не было. Найт едва не взвыл от отчаяния, а через пару мгновений услышал шаги где-то на первом этаже. Прижавшись к стене и приготовив мушкет, он поднял голову и вдруг заметил в потолке приоткрытый люк. Благодаря высокому росту он лишь дотянулся рукой и изо всех сил дёрнул железное кольцо, прикреплённое к дверце чердака, затем подтянулся и, ещё до того, как кто-то появился в коридоре, оказался в небольшом, холодном помещении. Здесь пахло сыростью, прогнившим деревом и крысиным помётом, благо единственное окно под самой крышей было открыто, и последние лучи солнца ещё позволяли здесь оглядеться. Найт отдышался, стараясь не двигаться, пока шум внизу не стихнет, затем поднялся на ноги и у стены, в дальнем углу, увидел Элисон: она лежала на коротком, плотном покрывале, согнувшись и подтянув к груди колени. Даже во сне она дрожала, и всё, что на ней было надето – это тонкое серое платье с разорванными короткими рукавами и испачканное в пыли. Подойдя ближе, Найт убедился, что девушка жива, и заметил уже высохшую кровь на её губах и шее и небольшой синяк на бледной коже щеки с левой стороны. Он мысленно выругался, затем осторожно стал поднимать Элисон на руки. Он чувствовал её всю через тонкую ткань её платья, девушка была лёгкой, даже слишком лёгкой, а её кожа – мягкой и холодной. – Всё хорошо, крошка, всё хорошо. Я отвезу тебя домой... Не успел он и повернуться, как половицы позади вдруг угрожающе скрипнули, и раздался выстрел, мгновенно прорезавший тишину. Пуля попала ему под рёбрами слева и прошла насквозь. Сдержав стон, Найт упал на колени вместе с девушкой, но тут же уложил её на пол и поспешил обернуться, терпя растущую с каждым мгновением боль. – Куда-то собрался, крысёныш? Истекая кровью и сжимая от боли челюсти, Найт поднял глаза и увидел своего старого знакомого, уже опустившего пушку и улыбающегося до мерзости победно. – Маркус! А я-то надеялся, что Джеймс взорвал именно тебя... – Я знал, что ты за ней придёшь, – южанин хмыкнул и указал на девушку, которую Найт всё ещё закрывал собой. – Я не такой дурак, как твой старик Барнс. Да и ты не сплоховал поначалу. Но игры кончились. Девчонка останется здесь, потому что я её купил. – К чёрту... – Она теперь моя, и я имею полное право делать с ней всё, что захочу. А ты, – он вытянул руку с пистолетом перед собой и опустил палец на курок, – попадёшь отсюда только в могильную яму.