Одинокие баррикады

***

Найт зажимал рану ладонью левой руки и чувствовал, как горячая кровь медленно струится у него между пальцами. Маркус в это время, улыбаясь, направил дуло мушкета на него. Несколько секунд, и всё будет кончено... Но неожиданно раздался взрыв – тяжёлый и громкий, но в особенности – мощный. Дом сотрясся, и Маркус отвлёкся, что сыграло на руку Найту: он увернулся, сделав резкое движение вправо; южанин выстрелил, но промахнулся, и пуля вонзилась в стену. Вблизи не было никаких укрытий, и спрятаться было негде; дрожащей рукой Найт вытащил своё оружие и нажал на курок – его пуля лишь царапнула плечо врага. Прорычав от злости что-то невнятное, Маркус прицелился на этот раз, но в секундной тишине раздались лишь предательские щелчки. Отбросив оружие в сторону, южанин двинулся вперёд и за пару шагов достиг цели; этого хватило, чтобы Найт успел разогнуться и ринуться навстречу. Он сумел сбить противника с ног, но боль в боку замедляла каждое его движение. Маркус перевернулся вместе с Найтом, подмяв его под себя, и, когда придавил своим телом, вместе с кровью Найт стал терять последние силы. Грубые ладони легли на его шею, и сильные пальцы сцепились на ней, преграждая путь воздуху. Кислорода стало не хватать, и Маркус был слишком тяжёлым, чтобы сбросить его; Найт лишь чувствовал, как пропитанная кровью рубашка липнет к спине и торсу, и он уже едва мог сдерживать напор врага, как вдруг краем глаза заметил мелькнувшую над ними тень. В следующую же секунду крепкая хватка Маркуса ослабла, мужчина издал короткий стон, и лицо его исказилось от страшной боли. Сквозь волну собственной ослепляющей боли Найт слышал частые, режущие звуки, словно острое лезвие снова и снова входило в мягкую плоть. Лицо и шею Найта заливала кровь южанина, пока тот пытался возвести руки за спину, но безрезультатно. Когда он встал на колени, зажимая рану на шее, Найт сумел перекатиться и отползти в сторону. Он увидел, как Маркус захрипел, а затем с последним глухим стоном повалился на пол, вниз животом. Претерпевая боль, Найт отдышался и увидел Элисон, застывшую, будто загипнотизированную; из её пальцев, перемазанных в крови, выпал нож, и Найт узнал своё собственное оружие. С трудом поднявшись на ноги, он подбежал к девушке и, тряся её за плечи, стал приводить в чувства. И, хотя она и глядела на него – от кончиков волос и до плеч испачканного в чужой крови – так, будто увидела призрак, он не прекращал шептать: – Приди в себя! Ну же, очнись! Он поднял с пола свой нож, сунул его за тонкий пояс, обвязанный вокруг талии девушки, схватил Элисон за руку и подвёл к окну. Найт расслышал шаги под чердаком и понял, что их вот-вот обнаружат, да ещё и с мёртвым южанином рядом. Перевалившись через подоконник и быстро осмотревшись, он повернулся к Элисон и, взяв её за плечи, произнёс: – Сейчас ты прыгнешь, а я – за тобой. Поняла? Она замотала головой, и её глаза, и без того кажущиеся большими на бледном лице, расширились. – Я сказал, что ты прыгнешь! Другого выхода отсюда у нас нет и не будет. – Нет, я... я не смогу, нет... Найт посмотрел на её окровавленные пальцы, на разорванный ворот её платья и застонал, сильнее прижав ладонь к своей ране. Всё ещё напуганная Элисон взглянула на него и отчаянно всхлипнула. Шаги снизу стихли, а через мгновение кто-то заколотил по дверце чердака. Найт шлёпнул ладонью по щеке девушки, испачкав её кожу своей кровью. – Живо прыгай, иначе я сам тебя спихну отсюда! Он подтолкнул её ближе к окну, сам встал позади, помогая ей забраться на подоконник. – Видишь это дерево? – спросил он, и Элисон кивнула, взглянув на разросшийся в нескольких футах от окна высокий дуб. – Оттолкнись сильнее и цепляйся за ветви. Ты дотянешься, я знаю. Когда спустишься, беги в лес и не смей останавливаться. Я найду тебя... Возгласы под полом стали громче, и дверца чердака резко распахнулась; Найт прижался к Элисон сзади и, когда она свесила ноги с окна, помог ей прыгнуть как можно дальше. Девушка ухватилась за одну из веток, но не сумела удержаться и соскользнула на землю, упав на спину. Глухо застонав, она тут же перевернулась на живот, чувствуя скользкую от дождя землю меж своих пальцев. Холодный дождь всё набирал силу, заливал глаза, и Элисон ждала Найта под деревом, но он так и не появился. Листья, отяжелевшие от капель дождя, шелестели над головой. Где-то вдалеке сверкнула молния, осветив на пару драгоценных мгновений лес и равнину. Буря разрасталась, перемешивая запахи дыма и влажного дерева. После очередного раската грома Элисон услышала выстрелы, раздавшиеся с чердака дома. Девушка вскочила на ноги и, скользя по грязи, обежала вдоль забора, но, заметив приоткрытую дверь низенького сарая, остановилась...

***

У него было лишь одно преимущество – враги не могли его заметить, пока не поднялись бы на чердак. Но отстреливаться вечно Найт не мог, и он понимал, что с такой раной вряд ли далеко убежит. Никогда ещё смерть не была так близка к нему, никогда ещё он не оставался один в таком положении! Сплюнув кровь, Найт отшвырнул мушкет в сторону, вплотную подошёл к окну и, сдерживая стон боли, перевесил правую ногу через край. «Даже если прыжок будет удачным, то что дальше?» – только и успел подумать он, прежде, чем понял, что на чердаке он больше не один. Оттолкнувшись, Найт прыгнул на самую близкую к земле ветку и ухватился за неё правой рукой. Едва почувствовав, что держится крепко, он услышал, как в паре футов от него просвистела пуля, поэтому пришлось тут же прыгать; Найт упал, приземлившись на ноги, но резкая боль в боку поставила его на колени. Он слышал, как южане кричали, по-французски призывая «окружать его», и Найт понял, что меньше чем через минуту будет схвачен, так как убежать далеко ему ни за что не удастся. Он с трудом поднялся на ноги, скользя по грязи, и повернулся на восток, откуда из-за угла дома уже виднелся колеблющийся огонь факелов. Они шли за ним... – Эй! Помощь не нужна? Найт обернулся, услышав хриплый женский голос, и сквозь занавесу дождя увидел Элисон. Она протягивала ему руку, сидя на спине чёрного мерина, который то и дело мотал головой, фыркал и хлопал ушами, растряхивая тяжёлые капли с морды и гривы. Крики преследователей становились всё громче, Найт подошёл ближе, взял Элисон за руку и, опираясь на спину коня, взобрался и сел перед девушкой. Они рванули с места, повернув вправо и проехав через главные ворота; Элисон прижалась к спине Найта, обняв его за талию, и крепко зажмурила глаза. Она чувствовала только дождь на своей коже, силу ветра и тепло мужчины, сидящего перед нею. Она не видела, как они промчались через огромное, примятое дождём жёлтое поле; затем Найт направил коня в сторону леса. Ему повезло, ведь тропинка, которую он разглядел в сумерках, была достаточно широкой для быстрой скачки. Найт не слышал преследователей позади, но гнал и гнал коня так быстро, насколько животному лишь хватало сил. Сколько прошло времени с момента их побега, Элисон не поняла и не заметила. Лес окружил их прохладой и запахами влажного мха и листвы. Когда конь устал, Найт пустил его шагом, и Элисон пришлось всё время поддерживать мужчину сзади, чтобы от слабости он не упал на землю. Какое-то время они ехали медленно, и девушка то и дело прислушивалась к хриплому дыханию Найта и трясла его за плечо, чтобы он не терял сознание. Чуть позже, когда деревья стали реже, и ливень, наконец, ослаб, Элисон заметила впереди огни, чей свет просачивался сквозь мокрую листву. Стоило выехать из леса, и они оказались на холме, у подножия которого стоял одинокий деревянный домик с пристройкой в виде небольшого сарая. Элисон соскользнула со спины коня и побежала к дому; её длинные волосы были совсем мокрыми, и облепили её шею, плечи и спину. Вблизи этот дом показался ей тёмным и холодным, как склеп, но иной помощи негде было найти. Здесь жила пожилая пара, а хозяйка – жена лесничего – даже немного знала английский. Они помогли перенести Найта в комнаты, и к тому моменту он был уже почти без сознания. Элисон же, закутанную в тёплые одеяла, оставили греться у небольшого камина. Пожилая женщина заверила девушку, что её спутнику помогут, и предложила ей еды, но Элисон быстро заснула, стоило ей на минуту закрыть глаза и подумать о том, что её муж всё-таки будет жить.

***

Ему хватило всего несколько дней, чтобы выкарабкаться из цепких лап, которыми смерть тащила его в свои сети; видимо, помог предыдущий опыт в получении подобных ран, и его тело боролось с травмами едва ли не с удивительной лёгкостью. На пятый день Найт уже мог ходить, опираясь на самодельный костыль лесничего. Старик и его жена были добры к странной молодой паре, явившейся к ним среди ночи из леса, к тому же выглядевшей так, словно оба искупались в крови. Найт был благодарен им за приют, но он знал, что нужно было двигаться дальше, особенно в отношении Элисон. У него уже был план насчёт неё, её безопасности, её будущего. И он просто не успевал удивляться тому, что действительно беспокоится за девушку. Он не видел её все четыре дня, что пролежал в полусне, а позже, при пробуждении, его стало одолевать странное смешанное чувство стыда и желания быть к ней ближе. Он так и не смог объяснить даже самому себе этого отношения к девушке, называвшейся его законной женой. После полуночи, прихрамывая и держа руку на левом боку, Найт отправился в сарай, не желая стеснять пожилую пару своим присутствием. Здесь пахло сеном, коего в деревянной пристройке было, что говорится, от пола до потолка; к тому же здесь было довольно тепло и светло этой лунной ночью. Найт только что закончил умываться и отставил ведёрко с водой в сторону. Ему ещё тяжело было двигать левой рукой, и вот уже пару минут он безуспешно пытался надеть рубашку. Снаружи послышались неуверенные шаги, и, когда дверь медленно отворилась, собирая в кучу смятое на полу сено, Элисон вошла внутрь, тут же поймав пристальный взгляд Найта. – Я могу помочь? – спросила она и уже через пару мгновений была рядом с ним. Она помогла Найту надеть рубашку, стараясь притом не разглядывать его голые плечи, руки и торс и не касаться его кожи. – Как ты себя чувствуешь? – Бывало и хуже, крошка. Он выпрямился, глядя Элисон в лицо, и попытался хоть как-то улыбнуться; заметив уже посветлевший синяк на её щеке, Найт покачал головой и тихо произнёс: – Он бил тебя? Глаза девушки тут же потускнели, она скривила губы и неохотно кивнула. – А он... трогал тебя? Он не пытался... – Пытался, – уже раздражённо бросила Элисон и скрестила руки на груди. – Я его укусила, когда он решился сделать мне одно непристойное предложение. Затем он меня ударил, но... я ожидала вовсе не подобных расспросов от тебя. – А чего ты ожидала? – Я не знаю! Возможно, того, что ты скажешь, что теперь ты мне веришь, и всё изменится! В её взгляде он вдруг увидел такое сильное отчаяние и сразу понял, что уже не сможет сделать того, о чём она попросит. Всё это было слишком сложно, неожиданно, и развивалось так быстро, что Найт разрывался между множеством своих решений. И это было действительно больно. – Скажи мне что-нибудь, – Элисон сделала шаг к нему, заправив длинный локон своих волос за ухо. – Чего ты хочешь от меня? Признания? Я только что узнал, что человек, которого я считал своим покровителем, отцом и другом, обманывал меня долгие три года. Узнал, что, оказывается, у меня есть жена, другая семья и другой дом. И всё это свалилось на меня, будто снег на голову! Найт отвернулся, нервно передёрнув плечами, и встал у порога раскрытой двери. Лунный свет падал на линию тёмного леса позади пшеничного поля; тучи собирались на горизонте, и вновь запахло дождём и мокрой травой. – Я знаю, что всё это очень тяжело. Но и мне тоже было нелегко! Я всё бросила, чтобы найти тебя. Я верила, что ты ещё жив, и вот... Я просто не желала сдаваться! И эта проклятая потеря памяти ни за что не стала бы преградой... – Может быть, тебе не стоило тратить на меня время и силы? Его вопрос прозвучал весьма грубо и холодно, но Элисон предпочла этого не замечать. – Нет, стоило! И у меня были на то причины. – Сейчас это не имеет никакого значения, – ответил Найт, так и не обернувшись к ней. – Мы друг другу чужие люди. – Зачем тогда всё это? – спросила она. – Зачем ты пришёл за мной? Ты мог из-за меня погибнуть. – Ты была просто жертвой, ни в чём не виноватой. Я решил, что хоть кто-то из нас должен быть спасён, – Найт вдруг резко обернулся, и его зелёные, потемневшие глаза грозно блеснули в полутьме. – А чего ты ждала, найдя меня таким? Какой жизни ты ждала со мной? – Такой же, как и раньше! Да, возможно, в самом начале наших отношений не всё шло так гладко, и порой ты даже был мне отвратителен, но через месяц всё изменилось... – Через месяц? – переспросил он, не скрывая усмешки. – Этого тебе хватило, чтобы в пьянице и убийце разглядеть нечто... достойное? Посмотри на меня, а затем на себя, и скажи, что может нас связывать! Но она всё ещё смотрела на него, и Найт видел слёзы в её больших глазах и чувствовал её боль, как свою собственную, хотя и не мог этого объяснить. – Но тебе ведь хватило того месяца, чтобы полюбить меня, – произнесла девушка, сдерживая плач. – А мне потребовались три года, чтобы понять, что я тоже люблю тебя. И я поняла это даже без тебя, даже не видя тебя рядом. Мне было плевать на то, чем ты занимался. Я лишь помнила то, что ты говорил мне: что любишь меня. Жаль, я не ответила тебе сразу, возможно, тогда и ты бы не исчез... и мне не пришлось бы уезжать... Она замолчала, шмыгнув носом и утерев чересчур длинным рукавом хозяйской старой рубашки щёки, и поморщилась, будто ощутила боль. Найт всё с теми же свойственными ему холодностью и, судя по всему, кажущимся безразличием глядел на девушку сверху вниз, затем подошёл к ней ближе и осторожно провёл пальцами по её сбившимся локонам. – Я верю в то, что между нами было нечто, что заставило тебя броситься на мои поиски. Я должен быть благодарен тебе за это. За риск, преданность и мужество. И я благодарен, клянусь. Но сейчас я не чувствую того, о чём ты мне рассказала. И я не хочу делать тебе больно и разрушать твою жизнь. Если уже не разрушил её... Она с отчаянием замотала головой, но Найт не дал ей сказать и слова: – Я не тот человек, который тебе нужен. Ты поймёшь это ещё до того, как окажешься в Англии. – В Англии? – у неё перехватило дыхание. – Что ты имеешь в виду? Мы возвращаемся? – Не мы, Элисон, а только ты. Как он ни старался, но за строгостью так и не сумел спрятать горечь от произнесённых им же слов. – У меня всё ещё есть корабль, который мы с Джеймсом готовили для путешествия в... ну, не важно, куда, – Найт опустил глаза, не в силах больше глядеть на удивлённую девушку. – Сначала я отвезу тебя на корабль, но я так же обещал кое-кому вернуться в форт, и в ближайшее время намереваюсь сделать это. Затем ты отправишься в Англию... – Нет! Ты не можешь так со мной... – Я доставлю тебя домой, а после мы расстанемся. И всё забудется... – Чёрт возьми, нет! – она толкнула его обеими руками в грудь, но Найт даже не пошатнулся. – Ничто не забудется, ничто и никогда! И ты не можешь мне приказывать! – Могу, крошка, – он хмыкнул и натянуто улыбнулся. – Я всё-таки ещё твой муж. А значит, ты будешь меня слушаться. Ну, а теперь только пожелаю тебе спокойной ночи. Найт развернулся, намереваясь уйти. Уйти и ни за что не останавливаться, не оборачиваться, но услышал за спиной полный отчаяния и мольбы тихий голос: – Не прогоняй меня, прошу! Алекс, я знаю, ты всё ещё любишь меня. Ты просто этого не помнишь. Но дело в том, что я люблю тебя, иначе сейчас не была бы здесь. И пока ты окончательно меня не оттолкнул, я хочу, чтобы ты это знал. Элисон замолчала, всхлипнув, а Найт выдохнул и вышел на свежий воздух. Ощущая кожей ночную прохладу и лёгкое дуновение ветра, он тряхнул головой, стремясь хоть как-то подавить растущее желание вернуться в пропахнувший сеном сарай, но так этого и не сделал. Элисон же больше не сдерживалась; оставшись одна, она в бессилии опустилась на колени и зарыдала, слушая удаляющиеся снаружи шаги Найта.