Сорванный лотос

Вдали гремит гром. — Матушка, отец… — Цзян Чэн возносит чашу с вином в воздух и выливает перед собой. — Прошу, разделите со мной этот момент. Глаза Цзян Чэна краснеют. Цзян Чэн наливает себе ещё вина, но не пьёт — ещё не время. Он стоит на крыше одного из павильонов Вэней, скрытый иллюзией. Он больше не будет выходить в первые ряды боя. Урок с Вэнь Сюем выучен. Цзян Чэн полностью спокоен. Его сердце не бьётся в бешеном темпе. Он запланировал здесь разыграть более хитрую партию: отомстить, запугать, заставить бежать и скрываться. Долгая охота, больше похожая на развлечение — вот что ждёт Цзян Чэна в ближайшие дни. Слуги в крепости едва проснулись. Они бегают и суетятся, обустраивают внутренний двор для общей трапезы, расставляя кувшины с вином. Цзян Чэн с лёгким возбуждением наблюдает, как воины стекаются к столам, как ожидают прихода Вэнь Чао. Цзян Чэн с удовольствием отмечает, что этот напыщенный и самоуверенный человек выходит из своих покоев с мрачным выражением лица. «По братцу своему грустишь, сучий выродок? Не бойся, скоро вы увидитесь». За ним тенями следуют Ван Линцзяо и Вэнь Чжулю. Вэнь Чао садится, что-то недовольно кричит слугам и отпивает вино — трапеза началась. «Давай, Сжигающий ядра. Не разочаруй меня», — Цзян Чэн замирает и внимательно следит за Вэнь Чжулю, отмечает каждое его движение. Вэнь Чжулю — опытный воин. Он должен почувствовать запах галлюциногена. Вэнь Чжулю накладывает себе мяса, наливает себе вино. «Давай, иначе не будет так интересно». Вэнь Чжулю медленно подносит чашу ко рту и резко замирает. Он прикрывает глаза и глубоко вдыхает. «Почувствовал!» — довольно скалится Цзян Чэн, вертя чашу с вином в руке. Вэнь Чжулю быстро переводит взгляд на воинов. Все уже выпили вина. Он подрывается, выбивает чашу из рук Вэнь Чао. — Что ты себе позволяешь?! — крик Вэнь Чао слышно даже с такого расстояния. Заклинатели замирают, и весь двор погружается в тишину. Никто не понимает, что происходит. Ответ Вэнь Чжулю получается слишком выразительным: — Вино отравлено. Крики паники заглушили их разговор. Цзян Чэну больше и не интересно слушать. Он наконец поднимает свою чашу с вином. Призраки появляются на всех крышах. Они — обозлённые цепные псы — ждут команду. Небо закрывают грозовые тучи. — Запомните: нельзя повторяться. Призраки срываются с места и нападают на воинов, которые уже поддались влиянию яда. Заклинатели глупо машут мечами, едва ли понимая, где настоящие враги. Они напарываются на собственные мечи, трусливо пытаются сбежать и попадаются под острые когти нечисти. — За Пристань Лотоса! — Цзян Чэн выпивает чашу до дна и выкидывает глиняный кувшин с остатками. Цзян Чэн наслаждается предсмертными криками. Призраки беспрекословно слушаются: душат, убивают одним или тысячью порезов, вырывают языки, выворачивают руки, снимают кожу — ни один вэньский заклинатель не умрёт одинаковой смертью. Цзян Чэн сам бы спустился и присоединился к веселью, да не может. За представлением нужно наблюдать там, где видно всё. Он смотрит, как остервенело сражается Вэнь Чжулю за жизнь своего господина. Вэнь Чао, дрожа всем телом и упав на колени, вцепился в полы ханьфу Вэнь Чжулю, мешая ему двигаться. Рядом с ним жмётся Ван Линцзяо. Вэнь Чжулю раскидывает талисманы, наносит обороняющие удары, стараясь выполнить свой «долг» до конца. — Не убивайте тех троих, — негромко говорит Цзян Чэн, зная, что благодаря тёмному железу все призраки его слышат. — Пусть сбегут в конце. Цзян Чэн даже не прибегает к помощи Цзыдяня — незачем поднимать мертвецов. Вэни сейчас как слепые котята. Совсем не понимают, что творится вокруг на самом деле. Вэнь Чжулю, наконец сообразив, что его хозяин не в себе, сильно бьёт его по голове, чтобы тот потерял сознание. Он берёт Вэнь Чао на руки и вскакивает на меч. Ван Линцзяо кричит им вслед проклятия. «А что же эту потаскуху не спас?» — усмехается Цзян Чэн. Он спускается с крыши прямо перед Ван Линцзяо. — Пожалуйста, пожалей меня! Ван Линцзяо пытается бежать, но спотыкается, падает и начинает ползти. Цзян Чэн медленно идёт за ней, наступая на полы её ханьфу. — А моих родителей ты жалела? — Цзян Чэн с неким бешенством кидается на неё, хватая её за шею. Её красивое лицо перекошено ужасом. Ван Линцзяо брыкается, царапает ногтями его руки. Цзян Чэн седлает её, ограничивая движения. Он сильнее перехватывает её шею, начиная душить. Цзян Чэн внимательно смотрит в её глаза, наблюдая, как жизнь покидает это тело. Он ослабляет хватку, не доводя до критического момента. Ван Линцзяо кашляет, судорожно вдыхает и, когда осмысленность во взгляде возвращается, и она снова начинает отбиваться, Цзян Чэн сворачивает ей шею. Он поднимается и разрезает её тело на несколько частей. — Такие твари, как ты, не должны перерождаться! Цзян Чэн оглядывается. Все заклинатели мертвы. Их трупы разбросаны по всему двору. Цзян Чэн взмахивает рукой. Крепость загорается. Он не спеша пускается по следу Вэнь Чжулю. Цзян Чэн следует за ним целый день. Когда Вэнь Чжулю останавливаются на ночлег, Цзян Чэн рассыпает над ними яд, из-за которого на коже появляются незаживающие язвы. Вэнь Чжулю успевает отклониться, Вэнь Чао — нет. Гром гремит у них над головой. Погоня снова продолжается. Каждый раз, когда Вэнь Чжулю думал, что оторвался, Цзян Чэн натравливал на него тёмную энергию. Они не могли даже подремать из-за слежки. Цзян Чэн обессиливал их измождением. Начинается сильный ливень. Вэнь Чжулю приходится искать укрытие. Он находит старую заброшенную гостиницу и прячется там на втором этаже. Цзян Чэн, выждав некоторое время, медленно поднимается следом. Он слышит тихий дрожащий голос. — Он точно нас не найдёт? Цзян Чэн остаётся во тьме, наблюдая, как Вэнь Чао дрожащими руками снимает мокрую накидку. Вся его голова покрыта оспинами и нарывами, у него почти не осталось волос. — Мы оторвались, — уверяет его Вэнь Чжулю, подсовывая в руки холодную булочку. — Уверен? — усмехается Цзян Чэн. Он медленно выходит из тьмы. Вэнь Чжулю хватается за меч, а Вэнь Чао, мерзко скуля, забивается в угол. — Сжигающий ядра, помнишь меня? — Цзян Чэн активирует Цзыдянь. Вэнь Чжулю смотрит на плеть, потом переводит взгляд обратно на Цзян Чэна. — Раньше она была другого цвета. Цзян Чэн, недобро щурясь, хмыкает. — Раньше, — он заносит удар. Они кружат по комнате, стараясь поранить друг друга. Цзян Чэн незаметно достаёт из рукава талисманы оцепенения и кидает в Вэнь Чжулю. От первого и второго он уворачивается, от третьего — нет. Вэнь Чжулю падает на пол. Вэнь Чао истошно вопит, напоминая о себе. Цзян Чэн щёлкает пальцами, и в комнате появляется призрак Ван Линцзяо, который медленно ползёт к Вэнь Чао. — Поразвлекайся пока со своей подружкой! Цзян Чэн подходит к Вэнь Чжулю и ногой переворачивает его на спину. — Ты почувствуешь то же, что и я, мразь! Цзян Чэн надрезает Цзыдянем его грудь. Вэнь Чжулю сильно сжимает зубы, сдерживая крик. Кровь начинает быстро заливать пол. Цзян Чэн садится на корточки и просовывает руки в рану, раздвигая мышцы и осколки рёбер. Кровь брызгает на его лицо, пальцами приходится врываться всё глубже и глубже. Свет золотого ядра озаряет его своим мерным сиянием. «Как это иронично, — думает Цзян Чэн. — Вырвать ядро у того, кто выжигал ядра других». Он дёргает ядро, разрывая большинство меридианов. Вэнь Чжулю воет от боли. У Цзян Чэна руки по локоть в крови и безумный оскал на лице. Где-то на периферии снова кричит Вэнь Чао. Цзян Чэн смотрит, как слёзы текут по щекам Вэнь Чжулю. Цзян Чэн вырывает ядро с концами. Оно тут же рассеивается, Вэнь Чжулю умирает. Цзян Чэн поднимается на ноги и обвивает Цзыдянем шею Вэнь Чао. Что-то с грохотом обваливается. Пыль тут же поднимается в воздух. — Цзян Чэн! Голос за спиной хорошо знаком. Цзян Чэн испытывает иррациональное облегчение и, не отпуская Цзыдянь, оборачивается. Цзян Усянь стоит перед ним. На его лице отражается весь шок от вида Цзян Чэна, который едва ли не искупался в крови. Цзян Чэн хочет позвать его по имени и обнять. Но он видит причёску Цзян Усяня, и забывшаяся боль возвращается. Мышцы лица застывают. Черная зависть наполняет его. Она сворачивается колючим тёмным клубком где-то под рёбрами, делая болезненным каждый вдох. — Глава Цзян, — цедит Цзян Чэн сквозь зубы. Между ними разверзается пропасть, хотя в реальности расстояние всего в несколько шагов. Цзян Чэн теперь ясно видит, насколько они разные, словно небеса и ад решили сравнить себя. Цзян Усянь одет в чистое ханьфу, с красиво уложенными волосами. На его фоне растрёпанный и вымазанный в крови Цзян Чэн выглядит как уличный пёс. За спиной у Цзян Усяня стоит Лань Ванцзи. «Какого хрена Лань Ванцзи здесь забыл?» — хмурится Цзян Чэн. — Цзян Чэн, наконец-то мы тебя нашли! Цзян Усянь улыбается радостно, будто и не было между ними ни времени, ни расстояния. Он протягивает Цзян Чэну его меч. Саньду непривычно ложится в руку. Меч оказывается тяжёлым. Раньше Цзян Чэн этого не замечал. С золотым ядром удавалось не замечать многих вещей. Сама жизнь была легче и проще. Всё было понятно: где чёрное, а где белое. Цзян Чэн напряженно смотрит на него. Осознание собственной бесполезности овладевает им. — Когда мы нашли меч, он был запечатан… — Цзян Усянь прочищает горло. — Но я верил, что ты жив. И мы с Лань Чжанем искали тебя. И… Наконец-то нашли. Цзян Чэну невыносимо это слушать. «Искал пропавшего брата! Как трогательно!» — Я так рад, что с тобой всё хорошо. Я так соскучился, — продолжает Цзян Усянь. «Всё хорошо? Заткнись!» — хочется прокричать Цзян Чэну. Хочется сжечь это место с самим собой, чтобы никто и дальше не знал, где он и что с ним. Хочется продолжить быть мёртвым для всех живых. Цзян Чэн резко дёргает Цзыдянем. Плеть так сильно окрутила шею Вэнь Чао, что от рывка его голова отрывается и падает наземь. — Цзян Чэн… Где ты был все эти три месяца? Да ещё и выглядишь так… — голос Цзян Усяня становится тише. — Это долгая история. — Долгая история? — Цзян Усянь хлопает глазами. — Расскажешь как-нибудь при случае? Цзян Чэн безразлично хмыкает и ничего не отвечает, меняет талисман на трупе Вэнь Чжулю. Живой мертвец поднимается. — Забери его голову и отнеси Вэнь Жоханю, — приказывает Цзян Чэн. Он оборачивается и видит ошарашенный взгляд Цзян Усяня. Он смотрит на Цзян Чэна с толикой непонимания и настороженности, хотя продолжает натянуто улыбаться. «Я похож на чудовище, верно?» В голове рождается шутка. — Для полной коллекции, — Цзян Чэн холодно улыбается. Это не спасает ситуацию, да и не то чтобы Цзян Чэн пытается что-то исправить. Цзян Усянь понятливо кивает и как-то задушенно хмыкает. — Цзян Ваньинь, это вы убили Вэнь Сюя и сжигали города Вэней? — к разговору присоединяется Лань Ванцзи. — Конечно, — Цзян Чэну нечего скрывать. — Как вы управляете тёмной энергией? Цзян Чэн хмурится и молчит. «А вот это не твоё дело». — Отвечайте! — Что за допрос, второй господин Лань? — не выдерживает Цзян Чэн. — Кто позволил вам разговаривать со мной в подобном тоне?! Лань Ванцзи подходит ближе и протягивает руку, пытаясь схватить его, но Цзян Чэн реагирует вовремя и делает перехват. — Вас это не касается, — выплёвывает Цзян Чэн и старается добавить в эту фразу достаточно яда. Цзян Чэн брезгливо откидывает руку Лань Ванцзи, будто это не он тут вымазан. Цзян Чэн разворачивается и идёт к выходу. — Я не собираюсь привлекать вас к суду. Цзян Ваньинь, избравший путь тьмы дорого заплатит за свой выбор. Но в Гусу возможно лечение. Цзян Чэн останавливается. — Я не нуждаюсь в вашей заботе! — Путь тьмы разрушает тело, но ещё больше он разрушает душу! Вы… Цзян Чэн оборачивается, собираясь высказать Лань Ванцзи всё, что он о нём думает. И высказал бы, если бы не увидел из-за чего замолчал Лань Ванцзи. Цзян Усянь держит его за запястье и смотрит в глаза. Смотрит грустно и напряжённо. На какое-то мгновение Цзян Чэну кажется, что они переговариваются взглядами. Что-то слишком личное и непонятное Цзян Чэну кружит между ними двоими. — Лань Чжань, — с некой нежностью говорит Цзян Усянь. — Цзян Ин, — вторит ему Лань Ванцзи. — Мы все устали, — продолжает Цзян Усянь, не отрываясь от Лань Ванцзи. — Давайте быстрее вернёмся в лагерь. Цзян Чэн хмурится от смутного неприятного предчувствия и первым выходит наружу. Дождь уже закончился, оставив после себя неприятную морось. Цзян Усянь и Лань Ванцзи выходят следом. Они становятся на мечи и приподнимаются на несколько цуней над землёй. — Цзян Чэн? — голос Цзян Усяня дрожит, хотя он старается говорить с весёлой интонацией. — Ты же вернёшься с нами? Цзецзе так обрадуется. Цзян Чэн кивает, вешает меч на пояс и следует за ними на тёмной энергии. Летят молча. Лань Ванцзи держится близко к Цзян Усяню. Они часто переглядываются. Цзян Чэн кривится, наблюдая за ними. «Когда эти двое успели так сблизиться?» — негодует Цзян Чэн. Он прожигает взглядом спину Цзян Усяня. Обида режет его душу. «Почему ты летишь рядом с ним, а не со мной?» Цзян Усянь, видно почувствовав взгляд, оборачивается. — Цзян Чэн? Что-то не так? Цзян Чэн отрицательно качает головой и отводит взгляд, смотря вниз. Он сильно сжимает челюсти. Всё не так! Лагерь окружён оберегающими заклинаниями. Цзян Чэн не знает, смог бы ли он найти его сам. Заклинатели сбегаются к тому месту, где Цзян Чэн приземляется. Он высоко поднимает голову, смеряя всех присутствующих взглядом. Цзян Чэн держит лицо, не позволяя никому понять насколько он растерян. — Второй молодой господин вернулся! — радостно кричит кто-то из толпы. — Глава Цзян и Второй молодой господин Лань вернули его! — подхватывают несколько заклинателей. Цзян Чэна бьёт наотмашь каждое слово. Он сильно сжимает зубы, чтобы не дёргаться от каждого услышанного «глава Цзян». — А-Чэн! Цзян Чэн оборачивается и видит, как к нему бежит, забыв про приличья, Цзян Яньли. Его взгляд теплеет. Он не к месту вспоминает свой сон и отмечает, что в реальности она выглядит намного лучше. Цзян Яньли кидается к нему, обнимая. У Цзян Чэна перехватывает дыхание. — Цзецзе, — тихо выдыхает Цзян Чэн. — Не надо, я грязный. От меня воняет… Смертью. Цзян Яньли качает головой и гладит его по щеке, не брезгуя вымазаться. — А-Чэн, от меня тоже пахнет. Разве это важно? — она счастливо улыбается сквозь слёзы. Цзян Чэн сжимает кулаки и не смеет коснуться её, не смеет вымазать ещё больше. Он грустно улыбается. — Я очень скучал. — А-Чэн, А-Чэн, — зовёт Цзян Яньли и ласково поправляет его волосы. — Мы все скучали. А-Сянь сбился с ног, пока искал тебя. Я молилась богам каждый день. Мы не теряли надежды, А-Чэн. Цзян Чэн несмело кивает. Он хотел бы сказать так много, но слова застряли в горле. — Пойдём, А-Чэн. Цзян Яньли легко отстраняется. На всём её ханьфу расцвели кровавые цветы. Цзян Чэну стыдно, ведь это его вина. — Ты устал и голоден. Пойдём, тебе надо отдохнуть. Она совсем не замечает того, что вымазалась. — Цзецзе, — Цзян Усянь подходит к ним. — Отведи Цзян Чэна в мою палатку. Я распоряжусь о бочке с водой и ужине. — Хорошо, А-Сянь. Цзян Яньли берёт Цзян Чэна под руку и ведёт к центру лагеря. — А-Чэн, ты ранен? — Что? — Ты так медленно идёшь. Мне позвать лекаря? — она беспокойно осматривает его. — Я просто устал, — отмахивается Цзян Чэн. Он идёт быстрее, чтобы у Цзян Яньли не появилось лишних вопросов. Не может же он сказать, что его меч оказался слишком тяжёлым и ему неудобно идти. Что тогда подумает Цзян Яньли? Здесь слишком понятная ситуация, чтобы были дополнительные варианты. Цзян Яньли понимающе кивает и заводит его в палатку. Внутри уже находится бочка. От неё поднимается пар. — Цзян Чэн. — Цзян Усянь стоит около маленького столика. — Хорошо поешь и отдохни. Мы не будем тебе мешать. Завтра всё расскажешь. Цзян Чэн заторможенно осматривается. — А где будешь спать ты? Цзян Усянь как-то смущенно улыбается и подходит ближе. — Не беспокойся об этом! Я посплю у Лань Чжаня. В тесноте, да не в обиде! А завтра у тебя будет уже своя палатка. Цзян Чэн хмурится. «Раньше были как лёд и пламя, постоянно ругались и спорили. А теперь будто слиплись! Что вообще произошло за то время, что меня не было?!» — Ах, да. — Цзян Усянь протягивает ему небольшой глиняный горшочек. Смешинки прыгают у него в глазах. Цзян Усянь хитро щурит глаза. — Масло, чтобы полировать меч. Позаботься о Саньду. Цзян Чэну хочется дать ему по шее за такие подтексты, но сдерживается. Цзян Усянь хлопает его по плечу. — А-Чэн, хорошо отдохни, — улыбается Цзян Яньли. Они уходят, оставляя Цзян Чэна в одиночестве. Он только сейчас понимает, насколько больно было держать осанку. Цзян Чэн горбится, отставляет горшочек, снимает с себя грязное ханьфу и распускает волосы. Он залазит в бочку и закрывает глаза. Вода тёплая, как парное молоко. Цзян Чэн расслабляется, проводя ладонями по телу. Он так устал. Вода окрашивается в красный цвет. Цзян Чэн старательно моет голову, задумчиво расчёсывает волосы гребнем. Так странно находиться в палатке главы клана, не являясь главой. Кажется, будто ты вор, и вот-вот придут хозяева. Хватай, за чем пришёл, и беги. Здесь тебе не место. Это не твоё. «А ведь это могла бы быть моя палатка». Цзян Чэн находит свежее ханьфу на циновке. Он медленно одевается, чувствуя себя не в своей тарелке. Он смотрит на ужин и чувствует, как к горлу подступает тошнота. Как было бы легче, не знай никто о его жалком существовании. Цзян Чэн продолжал бы громить Вэней и прятаться в лесах. Ему и так недолго осталось, но теперь придётся играть роль второго молодого господина. Второго. Цзян Чэн берёт Саньду и вынимает меч из ножен. Металл всё так же сияет. Только душа меча не отзывается на присутствие Цзян Чэна. Он тяжело вздыхает, бережно проводя кончиками пальцев по клинку. В голове рождается шальная мысль. Цзян Чэн откидывает назад мокрые волосы и встаёт в позицию, собираясь сделать несколько выпадов. Он старательно контролирует дыхание и воспроизводит давно заученные движения. Упражнения даются со скрипом. Он не удерживает меч в руке. Саньду со звоном падает. Из лёгких будто выбивают весь воздух. Ноги Цзян Чэна подкашиваются. Он падает рядом с мечом на колени. Пальцами зарываясь в пряди, он сильно сжимает их, почти вырывая. Цзян Чэн сдавленно мычит. На клинок капают горячие слёзы. Вдали гремит гром.