Призрак парня в моей голове

Я помню только яркую вспышку… А потом пустота. Бесконечная. Биение сердца… Брэндон, ты здесь? — Да, только не двигайся. — Что с нами? Где мы? Мы живы? — Всё хорошо, я рядом. Просто держись за мою руку… И я держусь. Сквозь бескрайнюю космическую тьму я приглушённо, отдалённо слышу чьи-то голоса. Один из них требует скальпель, другой — гипс. Я ничего не чувствую. Но при этом я ощущаю руку Брэндона в моей. — Я люблю тебя, Харпер. — А я тебя, Брэндон! — Скоро всё закончится. Только… если люди будут смотреть удивлённо, не обращай внимания. Просто они много не понимают. К тому же, шрам на носу ещё никого не красил. — У меня есть шрам?! — Да, на самом видном месте. Но ты не переживай, мне он очень нравится. Я люблю тебя всю. И такую, какая ты есть. — Какой ты милый, Брэндон! А потом появился свет. И запах. Я чувствовала носом вокруг боль, страдание и скуку. А видела только двухместную палату и его на соседней койке. Таким же, каким он был всегда. Вошёл врач. Утренний осмотр. — У вас есть какие-то жалобы? — доктор сердито глядел на меня из-под толстых очков с пожелтевшей от старости оправой. — Н-нет… Только нога тянет. — Конечно, она же у вас сломана. Но это пустяки по сравнению с носом. — А что там? Можно зеркало? — У вас телефон на тумбочке. Посмотрите в зеркальном отображении. Врачи ушли, а я схватила смартфон с разбитым защитным стеклом и в спешке открыла камеру. Боже… Красный шрам на весь нос, в форме математического знака «меньше». Потом он, конечно, станет белым, да и шов снимут, но всё же… — Не переживай так. Повторяю, я люблю тебя любую, — улыбается Брэндон. Я стираю с щеки слезинку. — А всё-таки весело же было угнать папину машину! Представляю сейчас его лицо! — расхохотался он. — Тебя не наругают? — Я пересижу все громы и молнии у тебя. Странно, твои родители даже в такой ситуации не приехали… — Они же меня не любят, ты знаешь. А после этого случая мне их лучше вообще не видеть до моего совершеннолетия. Кстати, оно через неделю. Надеюсь, мне удастся переписать дом на себя, чтобы навсегда отвязаться от них. Когда мне было 16, умер мой дедушка, и я предложила родителям отправить меня жить в его маленький старый домик на окраине городка. Они сразу же согласились, и за неделю все вещи были перевезены. Деньги я зарабатывала сама — раскладывала продукты в местном супермаркете после школы. Самостоятельная жизнь закалила меня, но мне всё равно не хватало любви. И тут появился он… Брэндон жил в соседнем городке, Шипвилле, и заехал в наш Эрроудейл повидаться с новым другом, а на обратном пути зашёл в магазин, где я работала. Я раскладывала бутылки, напевая под нос песенку, но так как был вечер, и никого уже не было, я стала петь чуть громче, и парень заметил меня. — Ты так классно поёшь! Как тебя зовут? — спросил он, остановившись. — Харпер. — А я Брэндон. Ты ещё долго будешь здесь работать? — Магазин закрывается через десять минут. — Тогда я подожду у выхода. Тебя стоит проводить до дома, уже стемнело. — Спасибо, — улыбнулась я. Он повернулся спиной и пошёл к кассе. Только сейчас я заметила у него за плечами гитару. Мой любимый инструмент… Всегда мечтала научиться на нём играть, но всё руки не доходили. А от дедушки осталась одна, старая. Где-то в чулане. Я пошла в комнату персонала, сняла фартук, переобулась и надела ветровку. На улице было лето, не так уж и темно, но небо собиралось рыдать, а потому стоило поторопиться. На другом конце города уже гремело. Брэндон ждал меня, сидя на велопарковке и наигрывая «House of the rising Sun». — Как красиво… — прошептала я. — Пошли скорее к тебе, а то промокнешь, — парень засунул инструмент в чехол, и мы направились домой. — Как только родители разрешили тебе работать так допоздна… — Они меня не любят. Я живу отдельно. — Прости, я не знал… — Всё в порядке. Я давно к этому привыкла. Хотя и не до конца… Едва мы переступили порог, как погода превратилась в Ниагарский водопад. Мой зонтик был сломан, а у Брэндона своего с собой не было, и я предложила ему переждать. — Судя по всему, ждать придётся всю ночь, — показал он погоду на смартфоне. — Тогда поспишь на софе в гостиной. Я пойду разогрею поужинать. Мы сидели перед телевизором, смотрели аниме и жевали дешёвую пиццу, запивая колой. Он обнимал меня своей рукой за плечи, а когда еда закончилась, я прилегла к нему на грудь и постепенно уснула. Как было трепетно и дорого касаться его сливовой футболки, дышать его потом и запахом его тела… Утром я обнаружила себя в своей кровати. Брэндона не было — он ушёл, пока я спала, оставив записку с номером телефона и адресом, а также отправил мне заявку в друзья в фейсбуке и подписался на мой инстаграм, ссылку на который нашёл на моей странице. Была пятница, и я написала ему, что мы можем встретиться завтра у озера, разделявшего наши городки. Он согласился… Так завязалась наша любовь с Брэндоном. Его отец был некрупным, но влиятельным бизнесменом, поэтому парню удавалось частенько меня чем-нибудь недорогим угостить и подарить букет моих любимых хризантем. Мы встречались почти год, учёба не мешала нам видеться, а весной… В мае Брэндон затеял со мной одну серьёзную шалость — прокатиться без разрешения на папиной «бэхе». Я сначала отказалась, но потом подумала, что отец учит Брэндона вождению уже два года, а значит, практики у него достаточно, и пора действовать самостоятельно. Мы выкатили машину из гаража, пока бизнесмен отдыхал после тяжелейшего рабочего дня, и поехали по дороге к Эрроудейлу, радуясь, как малые дети. Предпоследнее, что я запомнила — шум фуры и острый запах дыма из выхлопной трубы. И вот, мы с Брэндоном в больнице.