Семь шагов к принятию себя

В принципе, всё было даже хорошо. Они снова все разговаривали, неловкость понемногу уходила. Хосок постепенно переставал коситься, а Чонгук словно желал компенсировать полтора месяца, что они не общались, тем, что вис на Сокджине почти двадцать четыре на семь. И Намджун. Они снова говорили. Конечно, разговор у реки никто из них усиленно не вспоминал. Намджун ни словом, ни жестом не демонстрировал никакого презрения или чего-то такого. Они снова все вместе дурачились на репетициях, взаимодействовали на различных ивентах, проводили вместе свободное время. Намджун снова обнимал Сокджина рукой за плечи, как делал это раньше, садился рядом с ним и не стеснялся прикасаться. На самом деле, прикосновений даже стало как-то больше, чем раньше. Или просто Сокджин больше на них обращал внимания. Намджун так ничего и не ответил на его признание. Сокджин на самом деле решил, что так даже лучше. Он ожидал отказ, но однозначное «нет» его бы просто разбило. Так хотя бы можно было делать вид, что ничего и вовсе не было, а это ему так, в горячечном сне привиделось во время болезни. Иногда было действительно тяжело. Например, когда во время одного интервью Намджун слишком увлёкся и положил руку ему на колено. Он и раньше так делал, когда ему нужна была поддержка, просто не придавал значения, что этот жест может быть истолкован как-то двусмысленно. Сокджин честно пытался не выпадать из диалога в этот момент, но то, как рука Намджуна гладила и сжимала его колено, просто выбивало из колеи и бросало в жар. А Намджун словно и не замечал, продолжая отвечать на вопросы, его рука плавно перемещалась чуть выше, на бедро, сжала там, и Сокджину пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не застонать, особенно когда широкая ладонь двинулась ближе к внутренней части бедра. Они были под камерами, он даже сделать ничего толком не мог, чтобы не выглядеть странно. Когда интервью наконец закончилось, он первым вылетел из студии, чтобы никто не увидел, как у него щёки огнём горят. И дальше было не лучше. Намджун словно издевался. То обнимет внезапно, то возьмёт за руку, то начнёт неловко флиртовать с ним на камеру. Конечно, ради фансервиса, но у Сокджина каждый раз глупое сердце сжималось, надеясь на что-то. Но в общем и целом, такое положение дел устраивало его больше, чем когда Намджун от него отстранился. Страдание от неразделенной любви с Намджуном были куда предпочтительнее, чем без него. — Что у вас с Намджуном? — внезапно спросил Юнги во время перерыва на танцевальной практике. Они отошли выпить воды, и Юнги очевидно решил воспользоваться моментом, пока рядом не было остальных. — Мы снова разговариваем, — пожал плечами Сокджин. — Всё хорошо. У нас все в порядке. — Я вижу, — Юнги нахмурился, явно не удовлетворенный ответом. — Я просто надеюсь, что вы не делаете ничего глупого. Сокджин вперился в него непонимающим взглядом, а потом прыснул, чуть ли не согнувшись пополам. — Юнги, он натурал. Что глупого мы можем делать? — Я просто беспокоюсь, — младший отвëл взгляд. — Мы про тебя тоже ничего такого не думали. Сокджин уже не сдерживаясь расхохотался, утирая выступившие слезы, а потом выдавил сквозь смех: — То есть ты считаешь, что у меня есть шансы утянуть Джуна на тёмную сторону и заниматься с ним крышесносным сексом в общей душевой? Мне бы твой оптимизм, хах. — Ничего я не считаю, — надулся Юнги и с раздраженным шипением шлëпнул ржущего хёна, когда тот, умилившись, потянул руки, чтобы потискать его за щёку. — Я серьезно, Джин. Я просто беспокоюсь. Эта группа для меня всё, я не хочу, чтобы с нами что-то случилось. И я не знаю, что будет, если вы снова поссоритесь. — У нас снова будет свободная душевая? — хмыкнул Сокджин, но примирительно поднял руки, когда Юнги, не впечатлившись, метнул в него испепеляющий взгляд. — Серьезно, я не вижу сейчас поводов для беспокойства. Все иногда ругаются, это нормально. Мы же миримся потом. И сейчас всё в порядке. Самое неприятное мы уже пережили, спасибо тебе за это в том числе. И я… — он задумчиво ответ взгляд. — Я не знаю, почему ты решил, что между нами с Джуном что-то есть. Он мне отказал, если тебя это успокоит. Так что мы просто друзья. — Он тебе… что? — округлил глаза Юнги. — Отказал, ага, — похлопал его по плечу Сокджин. — Так что никакого гейского секса в общежитии с Намджуном и свободная душевая. Не переживай. — Стой, почему? — Эм, почему что? Отсутствие гейского секса? Ну я просто забочусь о вашей психике, и в состоянии снять номер в отеле… — Когда Намджун успел тебе отказать? — перебил его Юнги. — Когда я ему признался, очевидно, нет? — Ты… что?! — Ох, блядь, ладно, — Сокджин вздохнул. — Помнишь, ты забирал нас с реки? У меня была истерика, и меня понесло. Я ему признался в своих глубоких и тщательно скрываемых чувствах, которые терзали меня всё это время. И он на это никак не отреагировал. И ну. Добро пожаловать во френзону, здесь намного лучше, чем в игнор-зоне. Юнги устало потëр лицо, пытаясь как-то справиться с таким откровением. — Но это же не отказ, — наконец, сказал он. — Не отказ — это «я тоже люблю тебя Сокджин, давай поженимся, заведëм троих детей и пятнадцать собак, и уедем жить в домик у моря», а не вот это вот всё. — А ты не дохуя хочешь от парня, который раньше только на девушек заглядывался? — ошарашенно сказал Юнги. Сокджин тоскливо вздохнул. — Юнги, я знаю. Это не те вещи, которые можно выбрать по щелчку пальцев. Не ты решаешь, в кого влюбиться. Намджун западает на девушек. Я западаю на парней. Это нормально, но это не то, на что мы можем как-то повлиять. Так получилось. Приходится с этим как-то жить и справляться. Я ничего не могу поделать с тем, что не нравлюсь ему так, как он нравится мне. Я с этим уже смирился, и стараюсь, чтобы это не стало ни для кого проблемой. Я правда не хочу, чтобы ты из-за этого беспокоился. — Супер, теперь я беспокоюсь за тебя, — Юнги взъерошил волосы на затылке. — Звучишь обреченно. Ты точно в порядке? — Я над этим работаю. Сокджин постучал в дверь студии Намджуна и, не дождавшись ответа, зашёл. Он не собирался задерживаться, просто занёс кофе для него и пару печений, чтобы их лидер не упал в обморок от голода. Намджун, казалось, даже не заметил его, увлеченно над чем-то работая, сидя на небольшом диванчике. Сокджин решил не беспокоить его, молча поставил кофе и печенье на стол, и собирался было уходить, когда сильная рука схватила его за запястье. — Джини? — Намджун посмотрел на него, как будто только проснулся, а потом тепло улыбнулся. — Не хочешь посмотреть? — Что посмотреть? — Я тут кое над чем работаю, — Намджун чуть подвинулся, чтобы старший мог сесть рядом и потянул его за собой. Сокджину ничего не оставалось делать, как подчиниться. — Это песня для коллаба, мне бы хотелось услышать твоё мнение. Пространства между ними было катастрофически мало, они практически полностью соприкасались бедрами, но Намджуна это, кажется, ни капли не смущало. Он оживленно шлепнул на колени старшего блокнот с зарисовками. Сокджин вдумчиво прошелся глазами по строчкам. Это был проникновенный текст о любви, но с не лучшим концом, герои очевидно расходились в конце. — Очень драматично, — наконец, сказал он. Ему всегда нравилась лирика Намджуна. — Жаль, что у них всë так закончилось. Намджун внимательно смотрел на него, от такого пристального взгляда становилось не по себе и немного в жар бросало. — Ты бы закончил по-другому? — Я… — Сокджин замялся. Он не считал, что он хорош в написании песен, ему всегда казалось, что для этого ему не хватает какой-то эмоциональной глубины и широты мысли. — Я бы хотел, чтобы эта грусть в конце была более светлой, — наконец, сумел подобрать слова он. — Да, они разошлись, но то, что у них было, научило их чему-то, сделало другими людьми. Чтобы они не вспоминали друг о друге с горечью, как о ком-то, кто только сердце и разбил. Не очень реалистичная позиция на расставания? — он постарался скрыть смущение за смешком. Намджун не улыбнулся, продолжая на него смотреть. Сокджин заерзал, почувствовав себя глупо. Каждый раз он нёс какую-то ерунду, когда рядом с ним рот открывал, пора бы уже было и запомнить. — Мне кажется, это интересная точка зрения, — вдруг сказал Намджун. — Я никак не мог придумать рэп-часть для песни, но кажется я теперь знаю в каком направлении двигаться. Спасибо, — он улыбнулся, а после протянул руку к его лицу и погладил по щеке, так нежно. Сокджин подумал, что сгорит прямо тут. Они были одни в студии, это явно было не для фансервиса. Возможно, Джун слишком заработался. Возможно, Сокджин себе просто напридумал всякого. Джун обвëл большим пальцем его скулу, и Сокджин, не удержавшись, зажмурился и прильнул к его ладони ближе. Он ждал что прикосновение тут же прекратится, но этого не произошло. Вместо этого оно стало словно более смелым, палец Джуна спустился ниже и легко и невесомо прошелся по губам Сокджина. Старший пораженно распахнул глаза. Это точно не было дружеским прикосновением, при любом раскладе. И увидел, как пристально Джун уставился на него, а именно на его губы. Сокджин судорожно выдохнул, приоткрыв рот, и в этот момент Намджун, словно получив разрешение, провёл ладонью от его щеки до затылка, зарывшись в его волосы, и притянул его голову к себе, тут же накрывая его губы своими. Сокджину показалось, что его молнией прошило. Это было совсем не как в тот раз, когда он навязчиво выпрашивал поцелуй, стоя по пояс в реке. Сейчас Джун целовал его. Так осторожно и трепетно, будто боялся спугнуть. Он не пытался надавить и углубить поцелуй. От его нежности щемило в душе, и по телу развивалась какая-то сжимающаяся в узел истома. Но вместо радости в его голове вдруг зароились панические мысли. Что, если Намджун просто решил попробовать? Что если сейчас он поймет, что ему не нравится, и просто попросит забыть этот момент и больше к нему не возвращаться? Или поймет не сразу, а когда Сокджин уже начнёт на что-то надеяться? Он ведь раньше явно не испытывал к нему влечения, что вдруг могло поменяться в его голове? Или вдруг ему просто хочется физической близости, и он уверен, что Сокджин не откажет ему из-за своих чувств? Сокджин испуганно отстранился, пытаясь выровнять дыхание, чтобы успокоиться. Но Намджун, видимо, не понял, что не так, и снова притянул его к себе, на этот раз целуя крепче и настойчивее, его язык протолкнулся в рот Сокджина, вылизывая его широко и сладко, вторая его рука притянула старшего к себе за талию. Сокджин задыхался. Его сбивчивое дыхание смешивалось с дыханием Намджуна. Их тела соприкасались, а руки младшего обхватывали его уютным горячим кольцом. На какой-то момент ему захотелось продолжить, даже если Намджуну просто хочется заняться сексом с кем-нибудь, даже если потом он скажет ему не вспоминать об этом одноразовом перепихоне, даже если он окажется неудачным экспериментом. Но потом в голове зазвенела отрезвляющая мысль, что он просто этого не выдержит. Как не выдержал бы прямого отказа. И он определенно не смог бы смириться с тем, что Намджун бы попробовал, но просто не смог его полюбить. Сокджин отвернулся, разрывая поцелуй, и его решимость снова поплыла, когда Намджун спустился ниже, покрывая поцелуями его шею. Он глухо простонал от неожиданности, его шея всегда была очень чувствительной, и тут же зажал себе рот рукой. От собственной слабости хотелось выть. Намджун всё же заметил, что что-то не так. — Что случилось, Джини? — он испытующе посмотрел на него, но Сокджин избегал его взгляда. — Я тороплюсь? Что не так… — Я не хочу быть твоей проверкой собственной ориентации, — выпалил Сокджин. От собственных слов ком встал в горле. — Я не хочу, чтобы ты… Я не знаю, что ты хочешь проверить, но я не хочу быть неудачным экспериментом, не хочу, чтобы тебе потом было стыдно мне в глаза смотреть из-за того, что ничего не получилось. Потому что я точно не смогу, я не смогу выдержать, когда ты скажешь мне, что было славно, но это не для тебя, и найдешь себе девушку. Я уже смирился с тем, что у меня есть только твоя дружба, и я рад, что мог быть с тобой хоть так, но я не смогу потом делать вид, что всë в порядке, после того, как ты меня бросишь. Или снова перестанешь обращать на меня внимание, потому что это будет тебя тяготить. Я не хочу, Джун-а, я не хочу так, — его несло, он потянулся рукой к своему лицу, чтобы зажать себе рот и наконец замолчать, и почувствовал, что глаза предательски защипало. Он не смотрел на Намджуна, его скручивало от ужаса, что тот сейчас просто выгонит его, и снова будет пытать молчанием. Это было бы ожидаемо после всего того, что он сейчас наговорил. — Почему ты думаешь обо мне так? — его тон не был таким холодным, как тогда, на реке, когда он спрашивал что-то похожее. Но Сокджина прошибло отчаянием, он был уверен, что добился только того, что Намджун больше действительно дела с ним иметь не захочет. Сокджин почувствовал, что уже не может сдерживаться, и сейчас точно зарыдает в голос. Он резко подорвался с места и собирался уже выбежать из студии, но вскочивший вслед за ним Намджун обхватил его обеими руками и притянул к себе, прижавшись почти целиком своим горячим телом к его спине. — Прости, — негромко проговорил он на ухо Сокджину, отчего у того мурашки пробежались по коже. — Я, очевидно, заслужил. — Нет, ты не виноват, — прошептал Сокджин. — Ты даже думать об этом был не обязан, это только мои проблемы, которые я на тебя вывалил… — Я понимаю, почему ты сомневаешься во мне, но я не понимаю, почему ты сомневаешься в себе, — перебив его, продолжил Намджун. — С чего ты взял, что кто-то, и я в том числе, может спокойно тебя бросить? Ты же знаешь, какой ты. — Я знаю, какой я, — тоскливо усмехнулся Сокджин, снова всхлипнув. — Я знаю, что я не смог бы полюбить девушку, какой бы чудесной она не была, а какие бы чувства ко мне не испытывала. И я знаю, что тебе никогда не нравились парни, и я в этом плане никогда тебя не привлекал, — он, наконец, развернулся к нему лицом, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не знаю, кого из нас ты пытаешься обмануть, Джун-а. Я бы очень рад обмануться, но я не могу. Я люблю тебя. Так сильно люблю тебя. Но ты не обязан пытаться любить меня также в ответ, — он слабо улыбнулся. Намджун молча смотрел на него, по его лицу нельзя было понять, что он думает. Сокджин предполагал, что он возмущен, что его гордость задета. Он не был уверен, что Намджун теперь захочет быть с ним хотя бы друзьями, и с ужасом ждал, что же он ответит и ответит ли вообще. Наконец, младший вздохнул и протянул руку к лицу Сокджина, обхватил его ладонью, стирая большим пальцем слезы с его щеки. — Мне жаль, что я заставил тебя так думать о себе. И мне абсолютно нечем убедить тебя в обратном. — сердце Сокджина упало и разбилось вдребезги от этих слов, однако, Намджун продолжил: — Но это не значит, что я не буду пытаться, — и улыбнулся. — Ты правда очень дорог мне, хëн. С чего ты вообще решил, что я буду ставить на кон нашу дружбу и тебя из-за того, чтобы что-то у себя проверить? — Я, — ком в горле уже практически душил Сокджина. Он отстранился от Намджуна, стряхнув его руки с себя. От его сожалеющего взгляда сердце защемило ещё сильнее. — Мне надо идти, — он практически выбежал из студии, оставив Намджуна одного. По щекам непрерывным потоком текли слëзы всю дорогу до общежития. — Ты сидишь на полу. — Я сижу на полу, — не стал спорить Сокджин. — А почему ты сидишь на полу? — задал резонный вопрос Юнги, помешивая сахар в своём кофе. Кто ещё мог завалиться среди ночи на балкон общежития? — Он меня поцеловал, — Сокджин провёл пальцами по своим губам. — Мы были в его студии, обсуждали песню, над которой он сейчас работает. А потом он вдруг меня поцеловал. А я его оттолкнул и сказал, что не хочу быть экспериментом над ориентацией, — Сокджин закрыл лицо руками и застонал. — Я опять наговорил ему всякого. И сбежал. — Ох блядь, — вздохнул Юнги. — Ну пиздец, приехали. Не дай бог он не всерьез это все. — Ты-то чего, ты же вроде не хотел, чтобы мы делали ничего глупого — Я вот именно это и имел в виду. Вот именно такую хуету, когда ты сидишь и рыдаешь ночью на балконе из-за того, что у намджуновых тараканов опять Меркурий в ретрограде. Или реально чистые чувства проснулись. Я вот не ебу уже. И я блядь вообще перестал понимать, что у Намджуна в голове, и чем он думает, когда творит хрень вроде этой, — он вздохнул. — Просто хуево будет, если он разобьет тебе сердце, а мне придется разбить ему ебало, — воинственно припечатал Юнги. — Мы же всё-таки друзья, причем как нормальные друзья, а не как вы, два дебила, — он сел рядом, сжав губы и ещё агрессивнее перемешивая свой кофе. Казалось, стук ложки о стенки кружки сможет разбудить не только всю общагу, но и всю округу. Сокджин посмотрел на него и не выдержав рассмеялся. — Юнги, он тебя больше почти в два раза. — Я знаю его больные места. За тебя и не такую махину могу захуярить. — Почему ты такой котик, — Сокджин притянул упирающегося Юнги к себе и сдавил в объятьях. — Люблю тебя, — чмокнул в макушку. — Только не бей Намджуна. Если что, я сам с этим справлюсь. — Ничего не обещаю, — пробурчал Юнги, поупиравшись ещё для приличия, но быстро утихнув в объятиях хёна. Намджун как и обещал, никак не показывал, что его задел отказ Сокджина. Он не пытался его игнорировать, но и не давил. Он стал аккуратнее в плане прикосновений, словно не желая снова его напугать. Теперь странно себя вёл именно Сокджин, и он сам это понимал. Он буквально прятался от лидера. Избежать остальных взаимодействий было тяжелее, особенно во время съёмок, поэтому его поведение уже, казалось, даже стафф заметил. — Хён, — Чимин с притворно-дружелюбным выражением лица дернул его за рукав, усаживая обратно на стул, когда Сокджин пытался незаметно выскользнуть из гримерки под недоуменным взглядом визажистки, чтобы вошедший Намджун его не заметил. — Что ты делаешь? — Воздух, — чуть ли не взвизгнул Сокджин. — Мне нужно немного подышать, тут душно. — Хён, ты часом головой не ударился? — с угрожающей улыбкой прошипел Чимин, цепко держа его за руку и не давая встать. — Тут отлично работает вентиляция. Сокджин замялся, не зная что ответить, и с опаской посмотрел на Намджуна, поправляющего волосы у зеркала. Тот перехватил его взгляд, провёл большим пальцем по губам, глядя ему в глаза, дразняще усмехнулся и подмигнул ему. Сокджин только тогда осознал, что пялится на его отражение, забыв как дышать. — С тобой всё хорошо? — с беспокойством спросила визажистка, нанося последние штрихи его макияжа. — Чудесно, — слабо отозвался Сокджин, сгорая изнутри. Намджун продолжал смотреть на него в зеркало, стоя в расслабленной позе, улыбаясь и слегка приподняв бровь, словно находил это всё очень забавным. Однако, его взгляд не был насмешливым, скорее любопытствующим. Сокджину стало действительно трудно дышать, хотелось закусить губу, чтобы не закричать, но ему как раз наносили блеск. Наконец, визажистка отошла гримировать Тэхёна, и он смог выдохнуть. Но не надолго. — Да что с тобой, хён, ты ведешь себя капец как странно в последнее время, — Чимин пристально уставился на него, сузив глаза. — Ох, боюсь, это моя вина, — Сокджин не успел ничего ответить, как над его ухом раздался вкрадчивый голос Намджуна. Отвлекшись на Чимина, он и не заметил, как тот подошел почти вплотную встал за его спиной. — Ему неловко находиться рядом со мной после того, как он меня отшил. — Он тебя что? — вскрикнул Чимин, резко развернувшись к ним на стуле и чуть не упав. Удержался он только благодаря тому, что Сокджин вовремя выставил руку вперёд и перехватил спинку стула, а Намджун подхватил его с другой стороны. Сокджин рассерженно уставился на Намджуна: — Ты совсем рехнулся? Мы же тут не одни. — Мы могли бы побыть одни, если бы ты не бегал от меня с того раза, — парировал младший, насмешливо приподняв бровь. — Но ты ведь сомневаешься, что я могу совершенно серьёзно находить тебя привлекательным. — Оу, — восхищенно выдохнул Чимин и, подперев рукой подбородок, во все глаза уставился на них. Сокджин перевёл на него испуганный взгляд, а потом и на визажистку, всё ещё занимающуюся образом Тэхёна в дальнем углу гримерки. Намджун говорил негромко, но она вполне могла его слышать. И Тэхён. — Намджун, — севшим голосом проговорил он, вскочив с места. — Прекрати, — вот теперь ему действительно стало тяжело дышать, к горлу подкатила тошнота. Он едва пережил вынужденный каминг-аут перед мемберами, перспектива посвятить в этот аспект своей жизни ещё больше людей вызывала в нём исключительно панический ужас. — Хён, — в голосе Намджуна звучало беспокойство, но Сокджин едва слышал его за шумом крови в ушах. — Тебе нехорошо? Тут есть балкон, пойдем, тебе действительно неплохо бы подышать свежим воздухом. Он почувствовал, как рука Намджуна мягко подтолкнула его между лопаток, направляя наружу из гримерки, по коридору, до тех пор, пока разгоряченное лицо не остудило прохладным вечерним ветерком. Студия была довольно высоко, внизу рассыпались загорающиеся огни города. — Прости, я опять все испортил. Сокджин прошёл чуть вперёд, не оборачиваясь на младшего, и вцепился в перила балкона, переводя дух. — Думаешь, она слышала? — сказал он. — Джун-а, думаешь, она всё услышала? — он, наконец, повернулся к Намджуну. — Кто? — тот непонимающе уставился на него в ответ. — Ты про девушку из стаффа? Сокджин задохнулся возмущением. — То есть ты даже внимания не обратил, что там были посторонние люди, когда всё это говорил?! — Да какая разница, что она слышала, это же, — он осëкся, наткнувшись на гневный взгляд Сокджина. — Ох блядь, — он виновато почесал затылок и отвел взгляд. — Конечно, есть разница. Прости, я не подумал, что это для тебя больная тема, — он подошёл ближе и успокаивающе погладил его по плечу. — Мы говорили негромко, уверен, она ничего не слышала. А если и слышала, мы постоянно говорим друг другу вещи типа таких, вряд ли она бы обратила на это внимание. — Ты не знаешь, — тихо проговорил Сокджин, обняв себя за плечи. Его всё ещё потряхивало. — Ты не знаешь, что она услышала и что подумала. И что скажет другим. — Ничего не скажет, — твердо сказал Намджун и притянул его к себе, обнимая. — Потому что нечего рассказывать. Бантаны опять флиртовали друг с другом во время подготовки к съёмке. Этим добром весь интернет завален, и ничего. Ну же, Джини, посмотри на меня, — он мягко приподнял его лицо за подбородок и посмотрел ему в глаза. — Всё хорошо. Тебе не о чем переживать, малыш. — Малыш? — Сокджин нервно хохотнул от неожиданности, однако вдоль позвоночника пробежались мурашки. — Я бы успокоил тебя более действенным способом, но пришлось бы испортить твой чудесный макияж, — он едва касаясь провёл пальцем по его губам, а потом с улыбкой добавил, — малыш. У Сокджина коленки подкосились. Это было так глупо, но так заводило. Он вцепился руками в ткань рубашки на груди Намджуна, потянув его на себя. Он даже не думал, для чего, просто хотел быть к нему ближе. Рука Намджуна скользнула ему на талию, притягивая к себе, он наклонил голову и, аккуратно оттянув ворот старшего, прижался губами к его шее, оставляя на ней легкие поцелуи. Сокджин всхлипнул, едва устояв на ногах. Было слишком хорошо, хотелось взять Намджуна за руку и сбежать отсюда вместе с ним, и хоть раз не переживать о том, что подумают другие. — Нам надо идти, — наконец, нехотя выпутался он из крепких объятий. — Спасибо, что снова терпишь мою истерику, — он слабо улыбнулся. А Намджун просто смотрел на него глубоким нечитаемым взглядом, в который хотелось нырнуть и больше не выплывать никогда. — Если бы ты увидел себя так, как вижу тебя я, ты бы понял, насколько сильно ты заслуживаешь любви, — вдруг сказал он. У Сокджина сердце будто остановилось. Намджун взял его за руки. — Я подожду, сколько нужно, правда, — мягко продолжил он, глядя Сокджину прямо в глаза. — Но я действительно очень хочу, чтобы ты увидел. Чтобы ты понял, как сильно ты ошибаешься в себе и в том, как другие тебя видят. Я не терплю тебя. Я искреннее наслаждаюсь временем, проведённым с тобой. Не избегай меня больше. Я был тупицей, когда делал это с тобой, и я понимаю это сейчас. Может, я и заслужил, но прошу, не делай так, пожалуйста. Сокджин сжал дрожащие губы, стараясь не поддаться бушующим внутри эмоциям. Взгляд напротив был тёплым и обволакивающим, а Сокджин снова задыхался. — Мне... надо немного времени, — наконец, смог сказать он, справившись с собой. — Иди пока, я догоню, — он сжал руку Намджуна и неохотно отпустил. Намджун кивнул и, осторожно наклонившись к нему, поцеловал его в щеку. — Я жду тебя в студии, хён, — он вышел, оставив его одного. Сокджин перевел дух и прислонился к двери, подняв глаза к небу. Свежий воздух сейчас вообще ни капли не помогал.