only a little longer

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты уехал? — бирюзовая вода рябила под кончиками ног Казухи, а мягкий лунный свет освещал его кожу, пока он сидел на влажном песке. Было уже достаточно поздно, чтобы птицы полностью успокоились, и единственным оставшимся шумом был смех пьяных напарников и волны, разбивающиеся о скалы. — Ты забыл о нашем обещании? — пальцы коснулись гладкой поверхности кор ляписа — прощальный подарок его друга, одаренный обещанием однажды вернуться. — Или, может, ты просто забыл обо мне. Ронин продолжал говорить, хотя у него не было слушателей. Он мог, по крайней мере, представить себе мальчика с синими волосами, который уделял ему все свое внимание, слушая его так, будто он был единственным живым существом в мире. Он мог представить, что тот не уехал, а вместо этого решил доживать свои дни с неким самураем, вместе исследуя таинственные земли Инадзумы. Но в конце концов все это было лишь ложью, которую он воображал, чтобы убежать от реальности, которая была им одним. — Я слышал, что ты ненадолго вернулся в Инадзуму, — трудно было не услышать, что один из предвестников Царицы нанес визит Инадзуме. Даже если ему самому не разрешалось приближаться к островам, это все равно достигло его ушей. — Интересно, пытался ли ты искать меня? Я бы сам тебя нашел, но меня бы наверняка убили, и даже в этом случае я бы рисковал своей жизнью, если бы ты не ушел, — предвестника было настолько трудно отследить, что это была его единственная зацепка относительно того, где он находится. Но войти в Инадзуму было сложно и требовало времени, которого у Казухи не было. — Неужели у тебя даже не было времени сказать мне несколько слов? Неужели для тебя я настолько незначим? — на глазах выступили слезы. Казуха поднял забинтованную руку, чтобы вытереть их, но остановился, уставившись на белую ткань. — У меня осталось не так много времени, знаешь? — капли теплой воды падали на забинтованную руку, образуя маленькие влажные пятна. — Было бы приятно увидеть тебя в последний раз, хотя бы на мгновение, даже если бы ты начал презирать меня, — далекий смех становился все громче, вторгаясь в его мысли, и теперь он мог различить легкие шаги, ступающие по песку недалеко от него. У него состоялся довольно неприятный душевный разговор, и он был не в настроении, чтобы пьяный моряк беспокоил его о своей боевой технике. Он хотел встать и уйти далеко, где никто не мог его найти, чтобы он мог снова остаться наедине со своими мыслями, но громкий голос прервал его: — Хей, Казуха! Беловолосый повернул голову, но сквозь пелену увидел лишь желто-коричневое пятно и бело-розовое пятнышко, плавающее рядом с ним. Он быстро вытер слезы со щек тыльной стороной забинтованной руки. — Ах, путешественник, это всего лишь ты, — он не возражал против компании путешественника — тот не был таким навязчивым, что было приятным отдыхом от других. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Итэр, глядя вниз на место рядом с Казухой. Последний жестом пригласил его сесть, отодвинувшись немного в сторону. Его одежда прочертила линии на песке, когда он это сделал. — Ты в порядке? Выглядишь немного подавленным, — Итэр уже некоторое время наблюдал за Казухой, он не присоединился к нему и остальным, чтобы поесть, а только сидел на пляже, уставившись в безоблачное небо. — Я принес тебе немного еды. Он протянул ему маленький шампур, который Казуха даже не заметил. Поблагодарив парня, он взял его у него из рук, но лишь продолжил держать, оставив еду остывать. — Я в порядке, просто немного устал. — Тогда тебе действительно нужно немного поспать. Я не уверен, что видел тебя спящим с тех пор, как появился здесь, — Итэр слегка улыбнулся ему, но беспокойство омрачило выражение его лица. Казуха и правда не спал пару дней, так как его состояние ухудшалось из-за кошмаров. Было проще не спать, чем просыпаться в холодном поту каждую ночь. Он не хотел снова переживать эти сны. Единственные два друга, которые у него когда-либо были, умирали у него на руках, а он не мог пошевелиться, стоял как парализованный, вел себя как трус. Руки сжимаются в кулаки при одной мысли о них, но он быстро приходит в себя. — Не думай обо мне, тебе следует больше беспокоиться о своем путешествии в Инадзуму. — Я уверен, что все будет хорошо, правда у меня не было приятных встреч с людьми, живущими там, — усмехнулся путешественник. — О? Ты встречал кого-то из Инадзумы во время своих путешествий? Тогда они, должно быть, уехали до принятия нового закона, — или они могли убежать из этого ужасного места, как это сделал он. — Я действительно встретил одного, но он оказался не самым дружелюбным. — Можешь сказать это еще раз, — вмешалась Паймон, набив рот холодным грибным шашлычком Казухи. — Хех, ну, я надеюсь, что у вас будет лучший опыт на самих островах, — Казуха знал, что большинство людей из Инадзумы не поддерживали действия своего Архонта, они молчали только из страха быть убитыми, но если путешественник объяснит им свою ситуацию, они, несомненно, помогут ему. — Я почти уверен, что он был исключением. В конце концов, он предвестник Фатуи. Глаза Казухи расширились при этих словах. — Предвестник Фатуи? — он старался сохранять спокойствие, но надежда наконец-то получить подсказку о том, где может быть его потерянный друг, делала это чрезвычайно трудным делом. Он знал, что не должен питать больших надежд, но что, если это действительно был тот человек, которого он искал так долго? Что, если он наконец сможет выполнить обещание, которое они дали друг другу, как кажется, столетия назад? — Да, и притом страшный. Он пытался убить нас, и у него было такое мерзкое выражение лица. Паймон думала, что мы умрем. — Могу я спросить, как его звали? — О, эм… Я думаю, он называл себя Скарамушем. ᅠ ᅠ — Казуха, ты в порядке? Нет, Казуха не в порядке, он только что услышал первую важную зацепку о местонахождении своего друга детства, которую он пытался найти в течение стольких лет. Может быть, он спал… Нет, его сны обычно не были хорошими, и все же, если бы это действительно оказалось сном, он был бы худшим из всех — так, если бы у него наконец появилась надежда, а затем ее отняли. — Казуха? — голос путешественника вырвал его из раздумий. Теперь он был уверен, что это не сон. — Мои извинения, но где именно вы встретились… С ним? — он едва мог произнести эти слова, его голос дрогнул в конце предложения. — В Ли Юэ, недалеко от гостиницы Ваншу… А что? Казуха благодарно кивнул. Он подумал, стоит ли говорить Итэру правду, так как сказать ему, что его друг детства бросил его, чтобы стать предвестником Фатуи, казалось, было слишком многим, чтобы поделиться с кем-то, кого он только что встретил. Но почему-то он нашел присутствие путешественника довольно успокаивающим и, наконец, рассказать кому-то о своих проблемах казалось приятным. Глубокий вздох сорвался с его губ. — Он был тем, с кем я когда-то был очень близок. На лице путешественника было явное потрясение. — Я не буду беспокоить вас всей историей моего детства, но, если это возможно, я бы хотел, чтобы мы снова встретились. Вот почему я присоединился к Бэй Доу в ее путешествиях, но я никогда не думал, что он будет так близок, как Ли Юэ. — Ты уверен, что хочешь встретиться с ним снова? Похоже, он совсем изменился. Казуха опустил голову на колени и глубоко вздохнул: — Даже если и так, в конце концов, это был не его выбор — идти по этому пути. — Что ты имеешь в виду? — Итэру было знакомо, что кто-то, о ком он глубоко заботился, шел по темному пути, с которого иногда казалось невозможным сойти, но он никогда не перестанет пытаться изменить этого человека. Так кто он такой, чтобы судить? — Его родители отослали его, когда мы были еще маленькими, и через пару лет после этого был введен указ об охоте за Глазами Бога, так что в этом случае ему очень повезло, — Казуха поднял голову, чтобы посмотреть на звездное небо, идентичное тому, на которое они смотрели так много лет назад. — Он, вероятно, жалеет, что ушел… Даже если это была не его вина. — Звучит так, словно он был очень важен для тебя. — Так и есть, — Казуха мог бы часами говорить о том, каким хорошим человеком был Скарамуш, и, хотя он изменился, он знал, что в глубине души он все еще был милым мальчиком, которого он полюбил. — Тогда я поеду с Бэй Доу в Ли Юэ. Прошу прощения, что не сопровождаю вас в Инадзуму, но мне там не рады, — он не был там с тех пор, как был издан указ об охоте за Глазами Бога, и не было никого, кто хотел бы сохранить свои, но, возможно, с путешественником все было бы в порядке, так как у него его и не было. Вместо этого он управлял стихиями только силой воли. К сожалению, это делало его еще большей мишенью для Электро Архонта. — Надеюсь, ты найдешь его. Он, кажется, когда-то был хорошим человеком. — Паймон тоже надеется, что ты его найдешь! Возможно, ты сможешь его изменить! И эм… Извини за все, что Паймон сказала раньше. — Спасибо вам обоим. Вы оказали мне большую помощь, — он слегка улыбнулся им, опираясь на руки, чтобы приподняться. Внезапно острая боль пронзила его легкие, и он упал на колени, когда боль распространилась по груди. Его дыхание остановилось, ощущение удушья застряло в горле. Ему так сильно хотелось дышать, но воздух не покидал его тело. Зрение затуманилось, когда он увидел, как тело рядом с ним вскочило и попыталось помочь ему. Он слышал далекие крики, как будто находился за много миль под водой, давление в его теле ощущалось так, словно его придавило камнем. Он не помнит, когда у него зазвенело в ушах, и тем более, когда вокруг стало так невыносимо громко. Теперь краем глаза Казуха уловил еще одно пятно, на этот раз малинового цвета. Ему казалось, что он десятилетиями тонул в этой боли, когда во рту появился привкус железа, и воздух, наконец, вышел из его горла, что привело к ужасному кашлю. Красные капли окрашивали золото песка. Боль все еще не прошла и только усиливалась по мере того, как приступ кашля продолжался, приводя к тому, что Казуха сгорбился, держась руками за живот, пытаясь успокоить колющую боль, растущую в его теле. Громкий звон и размытый силуэт, который он не мог узнать, были последними вещами, которые он почувствовал, прежде чем страдания стали слишком сильными и его взор угас во тьме.