only a little longer

— Не хотел бы ты уехать со мной? — светлые волосы упали на глаза. Заходящее солнце посылало оранжевые лучи, которые освещали их лица. — Ну, мы же не можем остаться здесь, не так ли? — Казуха рассмеялся, чтобы поднять настроение. Они оба знали, насколько серьезна ситуация, и напряженная энергия, окружающая их, была очевидна. Некоторое время второй ничего не говорил. Вечерняя песня птиц была красивой и спокойной, как будто у тех, кто ее пел, не было никаких забот в мире, но это не совсем соответствовало их нынешнему положению. — Нет, я думаю, мы не можем. И ты все еще в долгу передо мной, — его губы изогнулись в подобии улыбки, но из-за волос, скрывавших большую часть лица, было сложно сказать. — За что? — За то, что позволил мне умереть. Казуха проснулся от своего обычного кошмара в холодном поту, дыша намного быстрее, чем обычно. Он не мог сосчитать, сколько раз ему снился этот сон, он перепробовал много способов остановить его; медитацию, зелья, таблетки, но в конце концов единственное, что сработало, — это вовсе не спать. К счастью, на этот раз все закончилось раньше, оставив за кадром ту часть, где его лучший друг умирает у него на руках, умоляя его что-то сделать, а он просто сидит и смотрит, как жизнь медленно покидает тело его спутника. Он огляделся, чтобы посмотреть, где он заснул на этот раз. Иногда он обнаруживал себя лежащим на пляже по утрам после того, как падал от усталости. Ему пришлось привыкнуть к темноте помещения, но как только его зрение прояснилось, он смог разглядеть, что эта комната была ему хорошо знакома. Ель, из которой сделаны стены, и маленькие круглые окна, пропускающие достаточно лунного света, чтобы осветить комнату. Это была комната на Алькоре. Он не помнит, как покинул острова, хотя, может быть, из-за недостатка сна ему наконец удалось впасть в бред? Честно говоря, он думал, что галлюцинации начались бы раньше. Это чудо, что единственным побочным эффектом его беспокойства иногда был коллапс. Он медленно попытался подняться с кровати, ступая на ноги с мыслями, что сможет стоять самостоятельно, но в конечном счете потерпел неудачу и с глухим звуком упал обратно на простыни. — Хорошо, попробуем еще раз, — он приподнялся, на этот раз убедившись, что держится за каркас кровати. Когда он встал, то почувствовал затяжную острую боль в груди, и воспоминания о предыдущей ночи быстро нахлынули на него. Неужели его состояние действительно стало настолько плохим? Сначала это были просто приступы кашля, но теперь они переросли в… что бы это ни было. Звуки волн, бьющихся о деревянную обшивку лодки, отвлекли его от размышлений. Стоп, а где они в море? Корабль Бей Доу должен был выйти в море только через два дня. Он бросился к двери, чтобы выйти наружу, но вместо этого врезался в нее, когда его снова охватило головокружение. Прислонившись к дверному косяку, он убедился, что его голова больше не вращается, и повернул дверную ручку, чтобы выйти. Холодный морской бриз ударил ему в лицо, полностью разбудив его. Все еще опираясь на дверной косяк для поддержки, он выпрямился, чтобы оглядеться в поисках знакомого лица. — А, я вижу, ты наконец проснулся! — громкий голос раздался у него за спиной. Он уже собирался повернуться, но в этот момент его крепко обнял не кто иной, как капитан. — Ты напугал меня до полусмерти, — сказала она тихим шепотом. — Никогда больше так не делай, — хотя на самом деле это было не в его власти, Казуха все еще чувствовал себя виноватым. Он поднял руки, чтобы обнять Бэй Доу в ответ. — Я не буду… Обещаю, — ложь. Грязная ложь, которую он говорит другим, чтобы они не беспокоились о его собственной глупости. Он не хочет ничьей помощи. Ему она не нужна. Никто не должен лезть из кожи вон, чтобы помочь ему, и никто не должен из-за него умирать. Бэй Доу разорвала объятия и посмотрела на него с насмешливым выражением лица. — Может, я и пьяна, но я не идиотка, Казуха, — произошло слишком много, чтобы не заставить людей волноваться. — Что это было? Что с тобой случилось? Врач Алькора осмотрел тебя и сказал, что ты в норме, но кашель кровью и обморок, очевидно, не норма! Глаза Казухи опустились в пол, ему бы просто пришлось лгать обо всем, как он и делал бесчисленное количество раз, даже не будучи в состоянии отслеживать всю ложь. Что он скажет на этот раз? Что он не был осторожен в одном из своих сражений? Что он, вероятно, съел что-то ядовитое? Что бы это ни было, это должно было быть что-то нормальное, иначе Бэй Доу увидела бы все прямо через него. Он не доверял многим людям, черт возьми, ему не нравилось большинство из них. Бэй Доу была одним из немногих исключений. Она знала о его прошлом и обо всех его проступках. Она знала о его друге детства, который бросил его ради Фатуи, и даже предложила взять парня с собой в Тейват. Единственное, о чем она не знала, — то, из-за чего Казуха отчаянно витал в мыслях в поисках оправдания. — Я… — он не мог смотреть Бэй Доу в глаза, не тогда, когда предавал доверие того, кто так много ему дал и заботился о нем, когда никто другой не стал бы. Та самая, что укрыла его от дождя, когда все отвернулись. — Я… Я не знаю. Действительно ли это было лучшее, что он мог придумать? Как жалко. Но, к сожалению, недалеко от истины. Его глаза искали что-нибудь кроме глаз Бэй Доу. Это было к лучшему. Если бы она знала правду, то измотала бы себя поисками лекарства, которого, скорее всего, не существует. Он почувствовал, как маленькая капля воды упала ему на щеку. Казалось, прошли часы с тех пор, как он заговорил, и каждая проходящая секунда казалась вечностью. Он хотел поднять глаза и рассказать ей все. Он хотел, чтобы кто-то знал, чтобы не нести это бремя в одиночку и чтобы было кому сказать, что ему на самом деле страшно. Еще капля. Нежная рука легла ему на плечо. — Я могу отвести тебя к Бай Чжу, когда мы доберемся до Ли Юэ, — Казуха поднял голову, чтобы встретиться с дружелюбной улыбкой. Он сомневался, что врач поможет, но пока оправдание было нормальным. Когда они приезжали в Ли Юэ, он прощался и исчезал. Ему также придется найти особый способ поблагодарить Бэй Доу за всю ее доброту. — Хорошо.