only a little longer

Моргнув, Казуха открыл глаза. К темноте в комнате придется немного привыкнуть, но это не являлось непосильной задачей. Безжалостные кошмары все еще преследовали его каждую ночь, напоминая обо всем, что он пытался забыть. Как только его зрение прояснилось, окружающее стало более отчетливым. Все было так, как и должно было быть: ваза с глазурными лилиями на столе, окно с занавесками, оставленными открытыми ровно настолько, чтобы проникал тусклый лунный свет, и неуместные книги, аккуратно сложенные на подоконнике. Волосы цвета индиго, однако, были в новинку. Человек являлся хоть и маленьким, но новым дополнением к комнате, однако не был нежеланным гостем. Вздымающаяся грудь с каждым вдохом казалась Казухе почти нереальной, когда он смотрел, как предвестник крепко спит в своей постели. Он все еще не привык к этому виду, даже после того, как они делили комнату почти неделю. Они решили остаться в Ли Юэ еще на неделю после того, как у Казухи случился особенно сильный припадок вскоре после их встречи с Гео Архонтом. Несмотря на то, что самурай настаивал на том, что с ним все в порядке, Скарамуш не хотел рисковать, и прежде чем они поняли это, прошли дни. Они были приятны, каждое мгновение двое проводили вместе, редко покидая компанию друг друга. Также случилось то, что Властелин Камня связался с Анемо Архонтом и убедил его остаться в Ли Юэ еще на некоторое время, по крайней мере, до тех пор, пока им не удастся встретиться с ним. — Казуха? Ты чего встал? — усталый вздох из тела рядом с ним. — Меня разбудили кошмары. Все в порядке, это часто случается, — взгляд, который получил Казуха, не казался веселым. — Возвращайся спать, — рука скользнула по его талии, притягивая парня ближе в объятия предвестника. Их тела идеально совместимы, как будто были созданы друг для друга. Вместо того, чтобы оттолкнуть другого, Казуха нежно положил руку на ту, что держала его за талию, пальцы переплелись, а глаза с каждой секундой становились все более и более усталыми, медленно погружаясь в сон. Когда он проснулся, успокаивающее тепло тела исчезло, и теперь пустое пространство рядом с ним стало холодным. Предвестник уже встал и начал одеваться, тщательно прикрепляя каждый предмет формы туда, где он должен быть. Казуха откинулся на подушку только для того, чтобы уставиться в пустой потолок. Раздражающее жжение все еще застряло у него в горле, не исчезая с прошлой недели. Он сел, чувствуя при этом зуд в груди. — О, ты проснулся, — одевающийся обернулся и одарил самурая милой улыбкой. Незначительный изгиб губ другого был так дивен для Казухи, что он не мог не улыбнуться в ответ. — Ты хорошо спал? — беспокойство сквозило в голосе предвестника, даже если он знал ответ. Для Казухи было редкостью спать без кошмаров, и даже тогда он просыпался посреди ночи, но в последние пару дней это случалось менее часто. — Лучше, чем обычно. Извини, что разбудил тебя, — Казуха действительно чувствовал себя дурно из-за того, что был такой обузой. Скарамушу не нужно было проходить через все это, он этого не заслуживал, но по какой-то причине он решил остаться. — Не беспокойся, мне нравится просыпаться рядом с тобой, — самодовольная ухмылка тронула губы того, в то время как Казуха выглядел невеселым. Скарамуш взял его кимоно, аккуратно сложенное на соседнем стуле, и направился к кровати. — Ой, да ладно, тебе это нравится, — он обернул кимоно вокруг Казухи, показывая ему, чтобы тот поднял руки, и после надел его. — Твоя кокетливая сторона всегда была моей наименее любимой, — смешок сорвался с чужих губ. — Мы оба знаем, что это неправда, — улыбка, которую они оба разделили, задержалась на их губах слишком долго. Они не двинулись ни на дюйм, вместо этого сосредоточившись на глазах друг друга, как будто они были самой интересной вещью в мире, и в тот момент для них это было действительно так. Проходят секунды, прежде чем Скарамуш наклоняется, подстраиваясь под рост Казухи, и целует его. Губы идеально сомкнулись, поцелуй был полон любви и нежности — мягкий и ласковый. Такой, если бы они пытались насладиться каждой секундой. Скарамуш был тем, кто отстранился. Казуха же бессознательно гнался за утраченным чувством тепла. — В последний раз мы делали это на том пляже недалеко от Инадзумы, — слова, которые звучали как нежный взор, сорвались с его губ. — Как я мог забыть, это было ночью перед твоим отъездом, — последние слова Казухи превратились в шепот. Взгляд Скарамуша упал вниз. — Прости, я и не подозревал, просто… Когда я вернулся домой, моя комната была пуста, а вещи уже были перевезены на какой-то корабль, направляющийся в Снежную, — его хватка на плечах Казухи смягчилась, когда нежная рука легла поверх его. — Извини, — прошептал он. — Мне сказали направиться в гавань и что там меня ждет корабль. Она… Она даже не дала возможности попрощаться, — он вздохнул. — Я пытался убежать, но она уже все спланировала, охранники отвели меня на корабль, и все. Казуха не знал, что сказать. Все, что он мог сделать, это притянуть парня в крепкие объятия. Он был единственным человеком, которому Скарамуш позволял так близко подходить к себе. Всех остальных он отталкивал, причинял боль, оскорблял, делал все, чтобы они держались от него подальше, но беловолосый мальчик, который в настоящее время обнимал его за талию, был исключением. Он не мог отвергнуть его, даже если бы захотел. — А как насчет сейчас? Ты получил разрешение отказаться от своих обязанностей в Фатуи? — взгляд, который он бросил, заставил Скарамуша захотеть отречься от роли предвестника, даже если он знал, что это невозможно. — Хах, к сожалению, нет, но Чайлд прикроет меня. Даже такой идиот, как он, мог бы справиться в одиночку в течение пары недель. Тихий смешок сквозь ткань его одежды вызвал бабочки в животе. Сладкий звук был таким же захватывающим, как и в первый раз, когда он его услышал. ᅠ ᅠ ᅠ ᅠ Их путешествие до постоялого двора Ваншу было мирным. Они выбрали менее известный маршрут, чтобы избежать нежелательных встреч с похитителями сокровищ или даже хиличурлами. Мягкий свет солнца иногда скользил по полам шляпы Скарамуша, но, тем не менее, он был приятным, согревая его кожу каждым желтым лучом. — Пейзаж здесь совсем не похож на Инадзуму, — сказал Казуха, нарушая тишину. — Ну, молния же не убивает тебя каждую секунду, — тихий смешок, который снова не преминул согреть его сердце. — Думаю, я предпочитаю Инадзуму. Даже при суровой погоде природа там несравнима ни с какой другой нацией, — блеск в его глазах, когда он говорил, был завораживающим. — Это отчасти напоминает мне тебя. Казуха повернул голову с почти что ухмылкой. — Выглядит так, будто может убить тебя, но на самом деле мило внутри. Это определенно была ухмылка. — Эй! Я… Ах, ты невыносим, когда становишься таким, — легкий оттенок розового теперь окрашивает его щеки. Это только рассмешило собеседника, да так сильно, что Скарамуш не мог не присоединиться к нему. ᅠ ᅠ ᅠ ᅠ Когда они прибыли в гостиницу, было уже за полночь. Их путешествие, каким бы мирным оно ни было, заняло больше времени из-за пути, по которому они шли, но, к счастью, гостиница была все еще открыта и выглядела так, будто в ней было больше гостей, чем днем. Все фонари, освещавшие стены гостиницы, представляли собой поистине великолепное зрелище, особенно когда ты можешь видеть все это разом. — Должен признать, у Ли Юэ бывают такие моменты, — самурай разинул рот в благоговейном трепете. — Тогда я отведу тебя посмотреть на Праздник морских фонарей. Словно количество звезд на ночном небе удвоилось, — он повернулся к Казухе с мягкой улыбкой. — Я только когда-то видел это из окна, и на самом деле мне было все равно, но с тобой это может измениться, возможно мне действительно понравится, — взгляд предвестника опустился, чтобы встретиться с алыми глазами, отражающими отблески фонарей. — Мы сходим в следующем году, даю слово, — он протянул руку, чтобы взять ладони Казухи в свои. — Хорошо, тогда это обещание. ᅠ ᅠ ᅠ ᅠ Фонари продолжали сиять, когда пара поднималась по лестнице. Вид сверху был еще более очаровательным, чем до этого. Скарамуш поговорил с владельцем и снял для них комнату. Было уже довольно поздно, и они решили, что лучше подождут пару часов, прежде чем разговаривать с Архонтом. Он, скорее всего, все равно будет спать. У них было время. Или, по крайней мере, так они думали. Казуху беспокоило то, что он уже довольно давно не ощущал никаких последствий погасшего Глаза Бога, но, как он и думал, чутье его не подвело. В тот момент, когда они поднялись по лестнице, он почувствовал, как в горле у него что-то скребется, не давая ему времени дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить, и вскоре он разразился сильным кашлем. Скарамуш, не теряя времени, подвел его к кровати, где он смог сесть и успокоиться. Несмотря на то, что кашель прекратился, небольшая лужица крови, которая теперь стекала по его ладони, не принесла ему никакого облегчения. Он поднял голову в сторону Скарамуша, и от жалости в его глазах у него скрутило живот. Он забыл обо всем на прошлой неделе, надеясь, что все это было лихорадочным сном, что он просто жил своей жизнью со Скарамушем, но все это было лишь надеждой. Чувство, которое он действительно должен научиться забывать. — Все в порядке, Барбатос сможет это исправить, — Скарамуш поднял руки, чтобы вытереть кровь салфеткой, опускаясь на колени перед Казухой. — Я сказал, что покажу тебе Праздник морских фонарей, не так ли? Я сдержу это обещание, — мягкая улыбка тронула его губы, плохо скрывая печаль в глазах. — Да, — прошептал Казуха. — Надеюсь, — он улыбнулся в ответ, делая это также плохо, как Скарамуш.